☆ Начало игры в квесте "Прерванная жатва"
☆ Очередь 1
302 год от С.Ч.
22 число месяца Скорбного плача, ночь.

Ночь, время волков и волчиц, а так же лисиц, с одной из которых Адлэр вёл спор за тушку кролика, однако волк знал эту лисицу, а лиса знала этого волка. Потому они стояли друг напротив друга, по обе стороны зайца, и кричали друг на друга, словно пытаясь доказать своему оппоненту свою правоту лишением того слуха. Адлэр определённо выглядел бы комично для любого волка, что мог бы его заметить. Так как сейчас его волколисий крик не многим отличался от крика самой лисицы. И что более важно лиса понимала по его топу, что тот хотел до неё донести, изменяя тон, частоту и высоту, своего крика. Лисоволк, же спорил с лисой из-за кролика скорее, ради общения с ней и лучшего "понимания" её языка, чем ради лежащего меж них мяса. Потому они оба пропустили момент затишья леса, когда их крик был единственным, что разносилось по нему. Потому они не ощутили ту жуть и мрачность, что опустилась на лес. Однако они не могли пропустить то, что служилось после. Треск ломающихся деревьев, заставил обоих замереть в мгновение, забыв обо всём, что  они делали. А когда тот повторился с большей силой, не оставляя шанса на то, что им послышалось, оба зверя рванули с места. Лисица прочь из леса, волк в его глубь, а кролик, что был главным событием мгновения назад, остался нетронутым и забытым в ночной теши.

Адлэр несся на шум, непонимающий что происходит, особенно когда ему в нос ударил запах болота. Болота в Березовой Роще, месте где волки и волчицы упивались свежестью, красотой и друг другом. Это было немыслимо, но стоило ему приблизится к источнику шума, как  немыслимое решило поступаться  снизу. Ибо раскидывающее деревья щупальце, переламывающее их словно тростинки, было чем-то что сложно вообразить, но оно было вдали перед ним и он сделал единственное правильное действие... Он завыл, во всю свою глотку, оповещая всех кто не спит, о своей находке, а так о том, что ему срочно нужна помочь, ибо сам лисоволк даже не знал, что ему сейчас делать с этим.

Отредактировано Адлэр (19.02.2026 02:23:31)

Подпись автора

Будешь ли ты дальше видеть меня светом, даже если в моём сердце чёрная дыра?

Яробожьи теряют одного стража-воина на этой локации. Игрокам нужно немедленно покинуть локацию, но тварь будет их преследовать. Каждый из вас должен бросить дайс со сложностью 14, с вашим модификатором уворота. В случае успеха вам удается покинуть локацию без последствий. Если бросок будет провален, вы получаете 10 урона. Этот урон могут получить за вас стражи либо ваш союзник. Если на локации не останется живых стражей, а у вашего персонажа — здоровья, он получит увечье до конца сезона -2 к увороту.

Вы можете попробовать напасть на щупальце - в этом случае о последствиях узнаете позже.

→ Выход из локации

Испытывать страх перед неизведанным не плохо, плохо быть скованным этим страхом. И Адлэр определённо был скован им, смотря на жуткое щупальце, что сеяло смерть и разрушение. Разрушая Берёзовую Рощу, что всегда ассоциировалась с романтикой и весельем, рисуя кровью её жителей новую репутацию для этого места. И Адлэр не мог пошевелится, взирая на это чужеродное "искусство", пока в него не влетели, сбив с лап, сбив с него оцепенение.  Лисоволку потребовалось пару мгновений, чтобы прийти в себя, и посмотреть на своего спасителя, оказавшимся Волотом. Щенок спасший зрелого воина, не лучший исход для репутации, но Аду было плевать.
- Спасибо. - Ответил волк, встряхнув головой, и поднялся на лапы, чтобы лицезреть то, что будет сниться ему в кошмарах.
Три бравых Яробожьих патрульных прибежали на вой, чтобы через несколько секунд их осталось лишь двое. Лисоволк смотрел в глаза умирающему третьему воину, которого нанизали на щупальце. Оно вошло ему в пасть прошло через горло, пробилось через его внутренности, вышло сзади и разорвало его тело, словно мотнула гнойничок, оросив себя и окрестности волчьей кровью и внутренностями. Но ему было мало одной отобранной жизни и хтоническое щупальце направилось за следующей.
- Быстрее или оно нас всех разорвёт. - выкрикнул Ад и ринулся бежать, со всей доступной прыти, но перепрыгнув через пару поваленных деревьев, на следующем прыжке был сбит прямо в полете и отправлен в ближайшие кусты, собирать своей тушкой промёрзшие веточки.
Перекувыркнувшись пару раз и оправившись от круговерти мира вокруг него, лисоволк ринулась прочь, не обращая внимая на других, потому и был спасён стражем, что оттолкнул его в сторону прямо из под щупальца, заставив волка сделать кувырок боком и, в праведной ярости за собрата, вонзить свои клыки в мерзкую темную плоть, ощутив неприятный кислый вкус  щупальца и обрекая на себя его гнев. Явно не довольное дерзостью своей добычи, щупальце попыталось обвиться вокруг Адлэра, но тот, оттолкнувшись изо всех сил, смог покинуть начавшие сужаться вокруг него кольца.
Адлэр бросился прочь, петляя меж деревьями, которые к сожалению не были препятствием для хтони, что устремилась за ним, и потому на него опустилась тень, обрекая его на неприятнейшую встречу с судьбой, из которой его выбросил страж. Тот просто врезался всем телом в серо-рыжего, отправив его собирать боком молодые березки, тогда как сам занял его место под тенью. Лисоволк не видел момент смерти своего спасителя, но слышал его предсмертный хрип и звук ломающихся костей. Ад лишь как можно скорее поднялся и бросился прочь, не оборачиваясь.
Однако даже жертва стражника не смогла ему помочь уйти без последствий. Не было ни нависшей тени и звука ломающийся деревьев, вот он в безумной спешке перебираем лапами по земле, а вот его лапы уже болтаются в воздухе. Щупальце ударом просто запустило его тело аки снаряд, и единственном плюсом в этой ситуации было лишь то, что запустили его прочь из рощи, а не вглубь. А вот минусов было предостаточно, включая ствол березы, в который он кувыркаясь летел. В момент удара из тела лисоволка вышел весь воздух с жалким скулежом, столь же жалким было его приземление с визгом щенка. Но тем не менее, теперь у волка была достаточная фора, которой он воспользовался, поднявшись на дрожащие лапы, и бросился прочь. Правда из его четырёх лап теперь работали "исправно" лишь три. Передняя правая лапа представляла жалкое зрелище и попытка её использовать была бы самой бредовой идеей. Но даже так  и в таком состоянии Аду хватило сил и времени чтобы убраться, куда-то.
→ Переход в локацию Дубрава

Подпись автора

Будешь ли ты дальше видеть меня светом, даже если в моём сердце чёрная дыра?

→ Переход из Дубравы

По мере того, как они приближались к роще, шаг Сивиря становился все более осторожным. Он ставил на снег лапы так бережно, будто старался не сломать ни единой снежинки, не потревожить ни единой ветки, скрывавшейся под белым покровом. Шерсть его мягко шелестела, когда он касался зарослей кустарников боками.

- Слышишь? - шепотом спросил он у Морошки, едва шевельнув губами, - птицы молчат.

Над рощей и в самом деле царила тишина - и если не знать, что здесь произошло, это было единственной странностью. Остальное же выглядело как обычно: высоко поднявшееся солнце играло на стволах деревьев, и те искрились в его лучах. Все выглядело таким безмятежным, что легко было усомниться в произошедших событиях.

Пока в ноздри Сивирю, настороженно принюхивающемуся, не потянуло тонким сырым запахом болота и соленым - крови. Теперь он почти припал животом к земле, перед тем, подав Морошке знак, чтобы она сделала тоже самое. Шаг за шагом, то и дело замирая, чтобы принюхаться, прислушаться и приглядеться, он приближался к месту происшествия.

Поляна, на которой все случилось, выглядела чужеродно посреди зимнего спокойствия рощи. Березы, сломанные или вывороченные из земли, неестественно чернели корнями, желтели свежими разломами. Повсюду в беспорядке валялись ветки. Сивирь остановился на самом краю и вытянул голову, скользя взглядом вдоль кровавых следов, пока наконец, среди взрытой земли и багровых капель не увидел одно из тел. Страж лежал за одним из пней, так, что виднелся только кончик хвоста и задняя лапа. Еще один лежал дальше, возле темной дыры, окруженной топкими лужами. Третьего Сивирь не увидел - видно, по рассказам Адлэра, от него мало что осталось.

- Останься здесь. Почувствуешь что-то неладное, что угодно - беги, - шепнул Сивирь, посмотрев на Морошку своим самым убедительным взглядом. Потом указал носом на стражника, - я доползу до него, чтобы можно было подцепить магией, и заберу тело. И сразу уходим.

Он вжался животом в землю так плотно, что казалось слился с ней воедино. Мороз, поднимавшийся от стылой почвы, прошил ребра, переполз в позвоночник, но думать об этом было некогда. Сивирь двинулся вперед. Потом оглянулся на Морошку:

- Ты обещала слушаться, - напомнил он, и пополз дальше, каждые несколько шагов пробуя дотянуться до тела магией, пока ему наконец это не удалось. Однако, он едва не сдержал разочарованного шипения - оказывается, задняя нога, хвост и часть хребтины было в принципе всем, что осталось от волка. Проклятый пень не скрывал остальное - остального просто не было. Вряд ли от него было много толку.

Сивирь оглянулся на Морошку. Взглядом показал на следующее тело - то, что лежало у дыры, и уж явно было целым. И пополз дальше.

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З

Сивирь огибал лужи на полусогнутых лапах, невольно усмехаясь тому, что чувствует запах болот здесь, посреди Яробожьих земель. Как будто и не отпускала его никуда Топь, пришла следом даже на южный берег. Ерунда конечно, и Сивирь это осознавал. Никаких дурных предзнаменований. Только здоровенное щупальце, разрывающее волков на кусочки.

И все-таки, откуда оно появилось?

Сивирь бы не признался себе, но все-таки почувствовал острый укол ревности, подумав о том, что не все знает о болотах, на которых прожил так долго не последним волком, и что Патриарх не пожелал делиться с ним секретами. Он смирился с существованием скелета, о происхождении которого ничего не было известно, но это... Это совершенно другое. Гигантская тварь, способная явиться из под земли. Почему она ни разу не приходила раньше? Ответ очевиден - было незачем. Видимо то, что Древние творили на болотах ее полностью устраивало...

Он вздохнул - следовало бросить отвлеченные мысли и сосредоточиться на теле стражника. Еще пол-шажочка, и Сивирь мог бы дотянуться до него магией, а дальше - ползти обратно и надеяться на сопровождавшее его доселе везение.

Отчаянный крик Морошки раздался позади, Сивирь подскочил и отпрыгнул с места на котором стоял, памятуя, что тварь является внезапно. Он оглянулся, с расширившимися от страха глазами и взъерошенной шерстью, ожидая увидеть позади того самого монстра, о котором рассказывали в дубраве. И ни в какой другой момент кроме этого, он не встретил бы поганище с таким облегчением, как сейчас.

"Это хотя бы можно убить... " - мелькнула в его голове мысль. Но после, Сивирь оглянулся на тело. Пока они будут здесь пытаться прикончить поганище, кто знает, не привлечет ли шум куда более опасного врага... Если болотные твари появляются в следах того чудища, кто знает, заявится ли сюда кто-нибудь еще?

Он знал, что мог сбежать, и никто бы, включая Морошку не смел его осудить. В конце концов, даже Остроскал сказал возвращаться, если встретится опасность... Но Сивирь чувствовал в себе... Нет, не обязанность доставить тело для изучения и возможного спасения стаи. А скорее возможность это сделать. Поганище опасный противник, но если двигаться достаточно быстро...

- Прикрой! - крикнул он Морошке, зная, что та его не оставила, потому что чувствовал присутствие волчицы за спиной. Они поговорят об этом позже, а сейчас, Сивирь вцепился магией в тело стража, словно обвив его хлыстом, и дернул на себя. Нужно было покинуть цепочку гнилостных луж как можно скорее... И надеяться, что поганище не сможет выйти за их пределы.

Мир сузился до тяжести тела - не смотря на то, что Сивирь нес его не на себе, а волок магией, он ощущал, как натягивается нить его сил, и с каким трудом поддается мертвый стражник, словно не желающий покидать места своей гибели. Лапы вязли в тягучей смеси ила и снега, и Сивирь стиснул покрепче челюсти, чувствуя, как хребет обожгла ядовитая слизь твари. Он видел ее перед собой - остов, вырастающий прямо из грязи и истекающий ей, чувствовал как исчезли все запахи, кроме запаха тины и гниения, и стиснув зубы до боли, будто держал ими стражника, тащил и тащил тело назад, к Морошке. Искры, рассыпавшиеся в воздухе после удара по чудовищу, приободряли его и придавали сил.

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З

Проклятый воин словно издевался над Сивирем своей тяжестью, и когда тот бросал взгляд на его морду, ему казалось, что на ней застыла ухмылка. Будто бы мертвец понимал, кто и каким образом отдает ему последние почести, и всячески сопротивлялся бывшему черноусту, то цепляясь за камни, то увязая в топкой жиже.

Назад Сивирь старался не оглядываться - только вперед, выцепляя взглядом яркое огненное пятно на белом фоне зимнего леса - силуэт Морошки. По теням, которые то и дело падали на него, он догадывался, что поганище ползет следом, его смрад забивал ноздри, заставлял слезиться глаза, но он тащился вперед, тащил за собой тело, не сводя взгляда с Морошки.

Рядом взметнулись и тут же опали, поглощенные жадными пастями белого пламени. Не смотря на всю тяжесть положения, Сивирь нашел время, чтобы удивленно приподнять брови - раньше, такой магии он от Морошки не видел.

- Я пытаааюсь, - протянул он хрипло, и все же, чуть капризно, и тут же свернул в сторону. Тело поползло за ним, будто привязанное невидимой нитью. Искры, рыжие, как сама Морошка, пробежали вдоль тела, сглаживая глубокую ноющую боль от удара твари. Над головой пролетела сверкающая вспышка, озарившая светом лес далеко за спиной Сивиря, и раздался скрежет разгневанного поганища. Вязкая слизь, которую она исторгла, тяжело плюхнулась перед Сивирем, к счастью, довольно далеко и от него, и от Морошки.

- Почти... почти... - бормотал он, то ли подгоняя себя, то ли успокаивая свою волчицу, то ли приободряя мертвеца, волокущегося за ним, - еще немного...

Рывком, он вытянул сначала себя, а потом - и тело стража прямо под лапы к Морошке. Кажется, получилось не слишком удачно - мертвец, дернутый с излишним усилием, кубарем прокатился по земле и остановился, ударившись о ближайшее дерево, но Сивиря это уже не тревожило. Вскочив на лапы и оскалившись, он следил за тем, как поганище пытается дотянуться до них, однако, топь, пришедшая с щупальцем кончился, и волки были вне досягаемости для него. Словно осознав это, она дрогнула, изогнувшись, а после, втянулась под землю, в грязную лужу, оставив за собой лишь лопнувшие пузыри.

Сивирь глубоко вдохнул и обернулся к Морошке:

- Интересная у нас жизнь, - заметил он, - спокойная... Безопасная...

Хохотнув, он подтолкнул волчицу в плечо, и широко улыбнулся. Напряжение битвы постепенно спадало, и теперь тело охватывала дрожащая легкость, как и каждый раз, когда опасность отступала.

- Так, ну что, куда нести бравого вояку? - он снова подхватил мертвеца магией, и остановил рядом с собой.

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З

Сивирь задумчиво поглядел на лужу грязи, в которой исчезло поганище. Темная гладь все еще вязко подрагивала, навевая неприятные воспоминания, и поморщившись, он отвернулся.

- Редкая тварь, - сказал он Морошке, поведя плечами, чтобы сбросить с себя внезапно пробежавший по коже озноб, - надо же, как Макошь расстаралась, откопав ее для вас.

Конечно, он в подробностях знал все, что произошло с Морошкой и Остроскалом во время его путешествия. И если к своему испытанию Сивирь относился спокойно, даже с чувством свершившейся справедливости, позволившей ему наконец-то окончательно перевернуть долгие страницы своей болотной жизни, то битва, которую пришлось выдержать Морошке (об Остроскале при этом в мыслях он забывал), вызывала в нем лишь гнев. Впрочем, к решениям богов можно было относиться по-разному, но избежать их все равно не получилось бы.

И хотел бы он сказать Морошке, что все позади, с той же уверенностью, с которой говорил это в их укрытии в Предгорьях, когда они столкнулись с Сумеречниками. Но здесь, посреди поля битвы с неведомой тварью, которая разрывала тела волков, словно негодные травинки, это утешение прозвучало бы по меньшей степени нелепо.

Сивирь молча позволил Морошке забрать у себя тело воина, зная что для нее оно все равно ничего не весит, и последовал за ней, слушая историю незнакомого, и в общем-то безразличного ему воина. До сих пор он иногда ловил себя на мысли о том, как много значит стая, с которой Морошка сроднилась корнями, в которой знала каждого волка, для нее - и сколь мало для него. Яробожьи были ему все на одну морду - не в прямом смысле. Они воспринимались им как некая единая масса, от которой по возможности требовалось держаться подальше. Как те, кто поднимутся против него в любой момент, просто потому что им надоест его маячащий лобешник с клеймом.

Угрюмо нахмурившись, Сивирь опустил голову:

- Это вышло случайно, - сказал он. Он не испытывал ни вины, ни трепета из-за того, что телу воина пришлось стукнуться об дерево, думая лишь скорее о том, не повредит ли это исследованиям Морошки.

Впрочем, ее слова натолкнули его и на другие мысли, и он поднял голову, внимательно поглядев на свою волчицу. Разговор обещал быть неприятным, но Сивирь все равно собирался его провести, и счел момент подходящим:

- Кстати, - бросил он, словно бы невзначай, но при этом не сводя с Морошки глаз, - раз уж речь зашла о мертвецах и их родственниках... Как ты думаешь, мне и нашим детям понравилось бы, если бы ты оказалась на его месте?

Слова прозвучали жестковато, но Сивирь слишком давно носил в себе эту невысказанную тревогу, и теперь, когда она зазвенела в воздухе, словно первые капли во время грозы, он уже не мог остановиться.

- Мы остались в этой стае ради безопасности. И я не в восторге от того, что ты участвуешь в подобных... событиях. Тем более, что ты вызываешься в них сама, - он старался говорить сдержанно, почти не разжимая челюстей, и наверное поэтому слова казались еще более тяжелыми, - я понимаю, что теперь у нас тут толпа родни, и все такое, и видимо это означает, что если мы помрем оба, то это не так страшно, потому что за волчатами будет кому присмотреть... Но это не повод... рисковать собой.

Он судорожно вдохнул воздух, оглянулся назад, словно ища подтверждение своих слов, но поляна уже осталась далеко позади, и роща превратилась в сплошное мельтешение одинаковых скучных берез.

- Если кому-то, даже теперь, снова и снова приходится геройствовать ради этой проклятой стаи, то пусть это хотя бы буду я. И если честно, ради разнообразия, было бы неплохо, чтобы кто-нибудь из воинов, коими она так славится, тоже бы занимался делом, чтобы целительница, у которой нет никаких обязательств здесь, не оставалась единственной, кто может их... - он усмехнулся, едко и зло, - защитить.

→ Переход в локацию Целительские логова

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З

Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
2 число месяца Скорбного плача

Украшенные примёрзшими слоями снега ветви были точно разодеты в белёсые рукава. Кружили деревья, подобно во сне, скрипя и шурша в заговорщическом шёпоте о своих, древесных былинках да сплетенках. Но и были они не одни: Медуница в компании Саил составляли дружескую беседу с окружающими девицами-берёзками. Холодный тучный день две сестры встретили в рощице. Юницы брели себе по плотным коркам белоснежного покрова, порой, спотыкаясь и утопая в задорном хрусте проломившегося наста. Открыто и нежно смеялась с себя Саил, нарочито заваливаясь то на бок, то на спину. И всё же, не забывалась она в бездельном хохоте и разговорах.
Успокоилась серая вскоре - выдохлась. И брела уже в спокойном темпе, переставляя мягко когтистые лапы. Всматривалась в деревья, в кору, высматривая укрытые одеялами мхи и прочие ценные растения, кои могли поспособствовать помощи и развитию стаи.
Но и через недолгое, казалось бы Саил, время, уже Медуница в приятных тёплых нотах, напевала столь полюбившуюся Саил мелодию. Ухмыляясь, довольно, та подпевала и встретила движение в свою сторону ответной игрой: прильнула полно боком, навалилась, а после - увернулась игриво да боднула заботливо в плечо тёмным лбом. А сама глядит: не упадёт ли Меда, не споткнётся ли. Блестели золотом глаза, в улыбке раззявилась пасть, а язык то наружу.
Но прежде, чем полезла Меда за почками, Саил оказалась тут как тут. Подлезла к сестре, задрала морду, прижалась носом к веткам и втянула запах полной грудью. Повисли по сторонам уши, прикрылись веки в дурманящих ощущениях.
- Как же люблю я, всё-таки, запах мороза в травах и деревьях. Особенно живицу... - ивовая мечтательно и, даже, несколько печально вздохнула: - Когда же берёзовый сок польётся. Это благодать божия. Я в прошлом сезоне сока так и не смогла улучить момента, даже на глоточек! - волчица окончательно фыркнула и встряхнулась густой шкурой.
Продолжалась путь-дорога, стелился снег от пляшущих кристаллов на всё отдаляющую такими же подругами - кристаллами - землю. И были все разные, неповторимые, их узоры симметрично расползались вокруг центра. И ведь творят боги столь маленькую, но большую парадоксально красоту, из обыкновенных, одинаковых капель воды. Где летом - дождь, там в зимы - снегопады. Одинаковые, как две капли воды и уникальные, как разные снежинки. И все они - части чего-то большего целого.
- Подожди немного! - голос Меды вырвал из размышлений о бесконечном-вечном. Саил навострилась и подалась вперёд, следом, выжидающе глядя на то, как сестра активно ворошит лапами снег, пока не увидела подозрительные красные пятнышки.
- Боярышник! Ой, ой! Шиповник - Саил подскочила в миг к сестрице, завиляла хвостом и заскулила от неожиданной находки. Казалось, Саил даже сама не обратила внимание, как спутала два совершенно разных, для знающего волка, растения. А как Медуница закинула плоды на язык, серая припала на передние лапы, взгляд сощурился в лукавые щёлки: эта волчица определённо что-то затеяла. И поспешить бы разузнать прежде, чем та начнёт воплощать задуманное.

Подпись автора

"На холмах лиловый вереск не укроет меня,
А в синий омут головой я и сама не уйду,
Не возьмёт меня стрела, не удостоюсь огня.
Впрочем, это безразлично - как я не пропаду...
И не свита та петля, чтобы меня удержать,
И серебряная ложка в пулю не отлита,
От крови моей ржавеет сталь любого ножа,
Ни одна меня во гробе не удержит плита!"

Саил было уже намеревалась сделать рывок, подскочить, игриво цапнуть зубами сестрицу, как, вдруг, та увернулась! И завертелся мир вокруг! Забились ноздри снегом и морозом в задорных визгах и хохоте двух волчиц, Саил потеряла ориентацию в пространстве. И лишь тепло от тела Медуницы направляли серенькую, где её цель, от которой предстояло было ещё отбиваться. Плюхнулась спиной волчица в снег, погрязли хвост и лапы. Отбивалась ивовая яробожья даже мордой! Тыкалась холодным мокрым носом, чихала и глотала холодные вихри взметённого снега. Саил намеревалась уже заявить законную победу сестры, как Медуница сама активно сбавила напор, их обеих взяла тяжёлая, но до чего счастливая одышка. И повалившись на белоснежный ковёр, чуть немного опосля, та засмеялась. В этой красоте из созданного, и без магии, снегопада, примирение Меды было столь особенным и тёплым, что Саюшка не удержалась, и прошелестела, точно листья в летнюю пору: - А я уже хотела быть кричать "Прости! Пощады я молю, но отпусти меня на волю! И почести отдать тебе велю - ивовая, театрально, перебарщивая намеренно своей игрой, заурчала по-волчьи в рифму, задирая кверху лапы и перекатываясь с бока на спину для показа признания Медуницы.
Но вскоре обе леди замолчали. Любовались проясняющимся небом и солнце заливало стихший в корне лес. Лишь далёкие птицы, то сороки, то вороны, то прочие зарянки-снегири, напевали редкие трели. Хорошо Саил. Как любила она такие моменты. Простые, случайные, они дарили больше сил и энергии, казалось, ради семьи и стаи она готова свернуть самые высокие горы. Но на деле, больше ей и не надо для счастья, никаких эфемерных "гор": любимые деревья, цветы, под боком любящие морды и хвосты. И любимые - не меньше. Подёргав задумчиво ушами, Саил склонила морду в сторону аккуратной по мнению Ивы волчице. Скромных размеров, простой и такой прекрасной. Глядя на то, как тёплых оттенков Медуница приходит в себя, Саил проворковала на её вопросы.
- Чага это замечательно! Их если поджечь до тления, всяких жуков-комаров отпугивает. Через раз, правда, но иногда же..! Но, вот, после, не отказалась бы, да погреться и просохнуть у костра. Огонь чарует, словно вечность звёзд - она поднялась следом, встряхнулась, счистила аккуратными на первый взгляд зубами оледеневшие хлопушки снега. И засмотревшись на зевок сестры, губы серошкурой натянулись в глубокой ответной реакции, демонстрируя клыки и влажный розовый язык.
И вернувшись в движение, Саил отчего-то заинтересовалась: - В какие думы погрузилась ты, Меда? Опосля круговерти нашей? - голос младшей как будто развеял окружающую тишину. Игривость клокочущим чувством в глотке окончательно отступила на задний план, воцарила на её место задумчивость, загадочность и ощущение некого глубокого момента. Было в этом что-то наступающее, как зима на пята нагоняла ещё совсем недавно.

Подпись автора

"На холмах лиловый вереск не укроет меня,
А в синий омут головой я и сама не уйду,
Не возьмёт меня стрела, не удостоюсь огня.
Впрочем, это безразлично - как я не пропаду...
И не свита та петля, чтобы меня удержать,
И серебряная ложка в пулю не отлита,
От крови моей ржавеет сталь любого ножа,
Ни одна меня во гробе не удержит плита!"

Саил захихикала, но поморщилась - комары докучали своим присутствием, не хуже блох. Особенно ночью, когда поднимаются туманы и полчища ищут, где ж тепло и сухо. Но брюхо вторило звукам желудка Медуницы. Тихо заворчали животы, а пасть заполнилась голодной слюной, отчего серая закашлялась, вынужденная перелечь на живот и вытянуть длинную морду вперёд.
- Ой не дразнись, сестрица! -Откашлявшись, вздохнула Саил, но губы расплылись в добродушной улыбке. И активность Меды даровала немного сил поспешить за ней, размахивая с лёгким духом хвостом.
Как подступал холод под шкуры, смолкали то и дело птицы, когда две волчицы проходили вблизи. Взлетали мелкие силуэты пернатых, растворяясь в голых ветвях. Настрой сменился в осторожную колею. Ивовая заприметила, как задумалась Медуница, прежде, чем заговорить с ней. И Саил, на самом деле, всегда ценила это семейное доверие. Готовность доверять даже самые тучные мысли, копошащиеся муравьями в голове, задевая раненое сердце и обиды.
- Я... не знаю. Не думаю, что волка стану выбирать сердцем. Головой и временем. Лишь время и чувство покоя даст мне уверенность в том, кто сможет быть рядом всегда - рыжие уши разъехались неловко назад, повисли, поддакивая смущённо опустившемуся хвосту - честно, я даже не думала об этом. Мне всё ещё кажется "рано да рано, да есть ещё время", нам же всего только три года. Ещё сколько зим и лет впереди! - но Саил сочувствующе покачала головой. Не из ниоткуда же берутся эти мысли?
- Нет у меня никого, дорогая Меда. Но кто же так тревожит сердце тебе? - Начала было длиннолапая, но вдруг притормозила и встряхнула буйно головой, понимающе глядя глазами на сестру: - Ой, нет, нет, чего это я, кто же так в лоб такие вопросы задаёт. Давай другой вопрос - чем Он тебе так запал? И отчего ты так несчастна? - теперь, казалось, Саил задала вопрос, куда глубже прежнего. И в мыслях Сая перебирала множество вопросов, но решила притормозить на уже сказанном. Остальные были всё мрачнее и печальней.

Подпись автора

"На холмах лиловый вереск не укроет меня,
А в синий омут головой я и сама не уйду,
Не возьмёт меня стрела, не удостоюсь огня.
Впрочем, это безразлично - как я не пропаду...
И не свита та петля, чтобы меня удержать,
И серебряная ложка в пулю не отлита,
От крови моей ржавеет сталь любого ножа,
Ни одна меня во гробе не удержит плита!"