20-е число месяца Благословения, 301 год. Позднее утро.

Медленной поступью я пробиралась к пляжу, смотря вперед и чуть прижав уши к голове. Наконец выдалась свободная минутка между обучениями и обязанностями, поэтому я сразу же решила встретиться с подругой и расслабиться. В такие моменты вновь ощущала себя щенком, свободным от всего, делая то, что хочется. По телу пробежались радостные, беззаботные эмоции. Не то чтобы учеба или свалившееся бремя княжны меня тяготило, мне нравилось узнавать все новое, но и отдыхать тоже нужно было.
Выйдя из рощи и ступив на камни, я на мгновение остановилась и осмотрелась. Мары еще не было, поэтому я могла перевести дух, насладиться свежим, прохладным воздухом и запахом моря. Приближаться к воде не стала, усевшись в нескольких метрах от воды на более менее ровном валуне. Я смотрела на горизонт, размышляя, что скрывается вдали. Неожиданно в голове возникли мысли об отце. Мне было грустно, что сейчас его нет рядом, не хватало его. При жизни он редко уделял нам внимание, но это можно понять сейчас, когда стала взрослой и увидев сколько обязанностей сваливается на плечи. В детстве я этого не особо понимала и иногда обижалась на него. Я бы отдала все на свете, чтобы встретиться с ним и сказать теплые слова, но это невозможно, поэтому остается только вести монолог, надеясь, что он слышит.
- Теперь я прекрасно понимаю тебя, папа. И почему мы редко играли. Я не держу на тебя зла, - голос звучал тихо, взгляд голубых глаз продолжал смотреть вдаль. - У меня все хорошо, если хочешь знать. Но наверно, ты видишь это и все знаешь. Огнедар, - я сделала небольшую паузу и опустив голову, закрыла глаза, - мне тебя не хватает. Как и всем, возможно, - глубоко вздохнув, взгляд пал на воду, которая разбивалась о камни, превращаясь в брызги. Но одна волна оказалась довольно таки сильной, по сравнению с другими. Ударившись о камни, сотни капель воды полетели в разные стороны, а в этот момент подул ветер и какие-то из капель попали на мою шкуру. Уголки губ поползли наверх. Мне показалось это добрым знаком от Огнедара, который услышал мои слова.
Неожиданно раздался голос, отвлекая от мыслей и заставляя развернуться в противоположную сторону. Это была Мара, она была запыхавшаяся и тон был извиняющимся. Я не смела винить ее за опоздание, у нас обоих были свои дела, которые занимали все наше время. Уши прижались к голове, я внимательно осмотрела подругу. Даже в такое пасмурное время ее шерсть блестела, переливалась различными оттенками черного.
- Приветствую, Мара, - голос прозвучал мягко, а улыбка на морде стала довольно таки широкой, - Ох уж этот Агвид. Можешь не извиняться за опоздание, все хорошо. - Переступив с лапы на лапу, посмотрела в небо, - Я чуть погрузилась в свои мысли, поэтому ожидание было недолгим.

Отредактировано Данара (08.08.2025 12:46:24)

Я с интересом наблюдала за Марой, как она приободрилась, вспомнив о своих любимых крабах. Но когда я услышала о ставриде тело немного дернулось, потрясла головой из стороны в сторону. Даже думать не хотелось об этой противной рыбе.

- Да ну ее, эту ставриду. Ты можешь полакомиться крабом, а я что-то совсем не голодна, - и это было странно слышать от волчицы, которая в любой подходящий момент готова была наестся досыта, как будто видела пищу в последний раз. К тому же, из-за моего статуса мне всегда доставались самые лакомые кусочки добычи, конечно после Князя и Княгини. Мара, казалось, была мне ближе всех из стаи, с ней быстро нашла общий язык и подружилась, поэтому иногда могла поделится с ней вкусными кусками. Но что же изменилось? Почему сейчас я отказывалась испробовать краба, отказывалась от еды? Я и сама не могла ответить на этот вопрос, живот не урчал, даже когда вдыхала морской воздух и в нем чувствовались нотки крабов. Одна бы я никогда не стала заниматься ловлей этих существ, но на таких встречах с черной волчицей это было даже в радость. Может, помочь ей поймать несколько?

Заметив, что Мара сорвалась с места, я направилась за ней, только чуть правее. Негоже двум волчицам занимать одно место, пляж огромен, крабов можно найти везде. Медленно опустила голову к земле, рассматривая каждый камушек, каждый сантиметр того места, что облюбовала для охоты. Изредка я наблюдала за подругой, удалось ли ей кого поймать, но пока что, вроде бы, ее попытки не увенчались успехом, как и у меня. Неожиданно, краем глаза, я заметила движение и быстро повернула голову. Краб был небольшой, на одной из таких вылазок мы с Марой видели и побольше, но если поймать таких несколько, то подруга вполне сможет утолить свой голод. Замерев и дождавшись, пока будущая еда остановится, я сначала сделала медленный шаг вперед, а дальше устремилась к крабу, хватая его за клешню. Не особо-то я любила, когда они клацали клешнями по носу, поэтому охотилась на них аккуратно и, может, даже странновато. Дернув головой и оторвав одну клешню, я наступила лапой на краба и, взяв камень, ударила по панцирю. Он в миг раскололся и в нос ударил запах мяса, но даже в этот момент мой желудок никак не отозвался. Я подняла голову и посмотрела на черную волчицу. Вроде бы, она ничего не поймала еще. В самый раз принести ей еду. И нет, никогда не пыталась быть или казаться лучше нее, хоть я и была выше по статусу, но дружба наша складывалась совершенно по другому. Считала ее равной мне, хотя кто-то и мог бы сказать, что это неправильно, но мне было все равно. Взяв свою добычу я подбежала к Маре и положила на камень расколотый панцирь.

- Если ты не против, я могла бы помочь тебе, раз уж сама не буду, - улыбнувшись, вновь посмотрела в сторону моря и сделав несколько шагов к воде, ударила по ней лапой, направляя брызги в сторону Мары. Округу заполонил радостный смех

Слова Мары, что со мной что-то не так заставили немного встрепенуться. Улыбка с морды чуть пропала, а уши прижались к голове. Неужели мое состояние так заметно? Хотя я и не умела никогда скрывать эмоции, это даже не про меня.

- Нет, все хорошо, - голова опустилась вниз, взгляд пал на лапы, - Хотя.. Снова посетили грустные мысли, - сделала небольшую паузу. Не хотелось говорить, что именно меня беспокоит, но все же с подругой этим можно было поделиться. - Об отце.

Посмотрев как черная с удовольствием уплетает краба, я на секунду подумала, а правда ли я не голодна? Нет, живот не тянуло, не урчал, голода не испытывала. Услышав от подруги про любовь весело фыркнула. Странно было слышать от нее про любовь, ведь знала, что Мару это совершенно не волновало. А вот я... Даже не знала ответа на этот вопрос. Хотелось ли мне любви? Скорее всего да, чем нет. Одиночество классная вещь, но все же иногда хотелось, чтобы кто-то был рядом, тот, кто поддержит, утешит, приласкает. В этот момент в голове появились мысли об одном волке, с которым познакомилась несколько месяцев назад, на свадьбе Мораны. Тогда у меня появились какие-то чувства к нему, но взаимны ли они?

- Любовью? Неужели Мару заинтересовало это чувство? - голос прозвучал весело и немного удивленно. Решила последовать примеру черной и сделала прыжок рядом с ней, аккуратно приземляясь на лапы, чтобы не подскользнуться.

→ Переход из Опаленный лес

Дягиль мчался со всей прытью, на которую был способен. Даже не ради победы, а потому что бег дарил ему пьянящее чувство легкости и прогонял по телу импульс упрямой жизни. Сильное сердце волчонка отбивало свой ритм, тонкие, но крепкие лапы оставляли за собой ровную цепочку следов в снегу. Морозный ветер, свистящий навстречу, пощипывал нос и вывалившийся из пасти язык. Дягиль тяжело дышал, бока его резко и рвано раздувались, лапы ныли от долгого бега, но он не сдавался. Не хотел выглядеть в глазах отца слабым или хилым, особенно потому, что сам затеял эту игру.

Уже на полпути к морю Дягиль смекнул, что отец ему поддается и нарочно сбавил скорость, давая себе передышку, и одновременно отыскал возможность поравняться с Сивирем. Волчонок задорно вилял хвостом, на бегу бодаясь головой, ударяясь плечом о плечо отца, наваливаясь боком и смеясь. Дягиль здорово вытянулся за время в Яробожьей стае, сытная пища и теплое логово нарастили побольше мяса на тонких костях, а активные игры с другими волчатами сделали его мышцы сильнее. Еще немного — и ростом волчонок тоже станет, как отец, но это не делало его взрослым. Беззаботный и порывистый, Дягиль то держался рядом, то уходил намного вперед, не оглядываясь.

На пути им встретилась только пара стражников, слишком промерзших на холодном воздухе, чтобы обращать внимание на игры отца с сыном. Не буянят, не кричат — и будет.

По запаху соленого ветра он догадывался, что они рядом. Волчонок мало что знал о море из рассказов старших. В нем не было ни деревьев, ни троп, ни границ. Но знать не значит видеть.

Когда березовая роща уступила место каменистой почве и хрупкой корке льда на самом берегу, мир перед волчонком распахнулся.

Земля словно оборвалась — и дальше начиналась живая, дышащая тяжелыми волнами вода. Волны катились по берегу, разбивались, шипели и отступали, словно дыхание гигантского существа. Таким Дягилю показалось море. Исполин мерцал всеми тонами зеленого и синего. Ледяной ветер трепал шерсть, лез в уши, шептал, гудел, и в этом шуме было что-то древнее, старше любого леса.

Волчонок, не желая отвлекаться дольше положенного, из последних сил заскочил на высокий камень, скрежеща когтями, и, вытянувшись во весь рост и расправив узкую грудь, выдал:

— Ха! Да я самый быстрый волчонок в Светлом Лесу! — Дягиль разом демонстративно повалился на бок, затем перекатился брюхом вверх, жадно хватая пастью воздух и растопырив лапы. Он весь обмяк. — Отдышусь только. И точно буду.

Небо тоже было красивым, несмотря на тяжесть серых туч. Волчонок некоторое время молчал, восстанавливая дыхание. После погони мир замедлился, к гулу сердца прибавились крики чаек и шум волн. Непривычно после мертвой тишины Опаленного леса.

— Хорошо пробежались. Почти как в горах, — сказал Дягиль, повернув в сторону отца голову, но остался лежать. Волчонок уже выглядел спокойным, но грудь его все еще быстро раздувалась и опускалась. — Вот бы снова там побывать. Да хотя бы на Плато. Уже сгораю от нетерпения.

Дягилю казалось, что он будет ведуном и это дело решенное. Он просто хотел быть как отец, но где его желания, а где — воля богов. Может, они уготовили ему судьбу самого юркого воина? Кто ж знает. Но теперь-то волчонок понимал, что независимо от благословления, он может выбрать свой путь, а не стать жертвой прихоти каких-то Древних.

— Как думаешь, кто нас отметит? — спросил он, не шелохнувшись. — Мне ведь необязательно будет покидать вас, выбирать стаааю?.. Или что там обычно делают остальные.

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал

— Но ты же не старый и немощный, поэтому никакой пощады! — объявил волчонок, отдуваясь.

После долгого бега легкие горели от холодного воздуха, лапы ныли, но это была привычная, приятная усталость с долгой дороги, что теперь осталась позади. Дягиль сладко потянулся, вытянув лапы над головой, будто пытался коснуться хмурого неба, и смешно пошевелил пальцами.

— А ты с нами не пойдешь? — спросил он, переваливаясь на бок и посмотрел на отца. — Кто-то же должен следить за нашей приличностью.

Не то чтобы Дягиль был пакостным волчонком и планировал совершать нечто плохое или вызывающее, но никогда не мог обещать удобного поведения. Он не находил ничего торжественного в том, чтобы идти на плато вместе с княжескими детьми, и не питал к ним исключительной привязанности. Волчата, как волчата, разве что самомнения выше княжеского камня.

Отец тем временем притих. Молчание как-то подозрительно затянулось, и Дягиль искоса взглянул на Сивиря. О чем он задумался? Может, тоже вспомнил горы? Или свое благословение? Волчонок хмыкнул, подумав о том, что, наверное, они бы не лежали сейчас здесь, если бы отца отметил Яробог, и подсознательно сам не желал быть им отмеченным.

Слова отца о том, что уходить из семьи Дягилю не придется, обнадеживали. Тревога, которая подспудно точила волчонка, окончательно растаяла. Они останутся вместе, что бы там ни решили боги на своем далеком Плато. Да и куда ему идти, если не с семьей? В Яробожьей стае было по-своему здорово: всегда найдется компания, сытная пища и добрый совет. Может, и у Сумеречников было чему поучиться, но волчонок не представлял себя, отделенным от семьи, кто бы что не говорил о самостоятельности.

А вот упоминание бабушки Клюквы заставило Дягиля фыркнуть, отчего из его носа вылетело маленькое облачко пара. Он отчетливо представил себе  хлопотавшую над ними рыже-бурую волчицу и то, как она станет гонять его если он окажется неспособным учеником.

— Ну уж нет. К Клюкве я в ученики не пойду. Она до сих пор не оставляет надежды откормить меня как следует. Если она меня еще и учить будет, я долго не протяну, — Дягиль шутливо поморщился и поплотнее прижался боком к теплому отцовскому плечу, и только теперь до него дошел смысл сказанного. — Мы останемся в стае? Не скажу ничего плохого о том, как тут безопасно, есть чему поучиться и все такое, но я думал, что тебе не нравится здесь.

Волчонок замолчал, провожая глазами серую волну, которая с шипением лизнула подножие их камня. Мир вокруг казался огромным, суровым, но сейчас, когда отец был рядом и так же беспечно болтал в воздухе лапами, Дягилю казалось, что он готов встретить любую напасть.

Наконец, почувствовав прилив сил, он резко перевернулся, вскочил и звучно отряхнул шкуру.

- Ну что? - сказал Дягиль, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. На морду сама собой наползла задорная, хитрая усмешка.- Научишь меня этому своему приему или еще не отдышался?

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал

‎Дягиль с готовностью поднялся. Усталость после бега почти улетучилась, волчонок встал напротив отца, чуть склонив голову набок и внимательно уставившись на него. В разноцветных глазах уже плясало знакомое нетерпеливое любопытство и возбуждение, отдающее в лапы импульсом сорваться с места. Дягиль заставлял себя стоять смирно, но как бы ни старался выглядеть серьезным, самообладание его подводило. Тонкий серый хвост предательски ходил из стороны в сторону. Ему хотелось бегать быстрее, драться лучше, лазать по скалам, находить следы, знать то, чего не знали другие. У него пока не было наставника, как и благословения, но если чему-то его мог научить отец — Дягиль не колебался! Разве можно такое вообще пропустить?

‎Волчонок на мгновение покосился на море. Огромное и холодное, оно все еще завораживало его, и одновременно пугало своим равнодушием. Волны одна за другой разбивались о берег, будто море пыталось добраться до волков, но всякий раз отступало. Волчонок однако отметил мелкие покрытые ледяной коркой камни, усыпавшие берег. Наверное, будет больно, если он упадет, как в Опаленном лесу, но Дягиль не хотел показаться трусом в глазах старшего волка.

‎— А ты этому где научился? — вдруг спросил волчонок, не унимаясь. — Тебя кто-то учил или ты сам?

‎Дягиль еще не участвовал в настоящих тренировках, но они не единожды дрались с Вереском по всяким дурацким поводам. Это и был весь его опыт из побед и поражений, не перераставших во что-то больше обиды на пару дней, потому что Вереск был единственным, кого Дягиль мог испытывать на прочность будучи в горах. А кого еще? Сирень? Та бы запищала и все рассказала матери. С прибытием в стаю волчат стало больше, они, опасаясь стать изгоями, сбивались в большие кучи, и Дягиль предпочитал изучать их прежде, чем думать об открытых стычках. И стал осторожнее в желаниях кого-нибудь задеть.

‎Что же было у отца? Вряд ли их опыт был сколько-нибудь близок друг к другу. Волчонок всматривался в морду волка напротив, щуря глаза, будто мог зацепиться за ложь или заминку, но предстоящий урок все же увлек его. Он опустил голову на уровень плеч, чтобы прикрыть шею, и, развернувшись полубоком, медленно шагнул в сторону, обходя Сивиря и одновременно заключая его в круг, который видел во время поединков. Так он выигрывал время и мог присмотреться к противнику, оценить его силы и слабые стороны.

‎Дягиль, конечно, не надеялся на выигрыш, он даже отчетливо не помнил приема из-за которого в миг оказался на земле, слишком занятый тем, чтобы выбраться.

‎— Как мне нападать? — спросил он. — И что делать, если напали на меня? Ну, когда бежать не получается?

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал