Верно сказал Викул. Она не обязана оставаться с ним, не должна ему помогать и, по-честному, пока не представляла, как поможет наверняка. Вывести клеймо нельзя и нет заклятья, способного перекрыть выжженный на кости отпечаток кары. Клеймо - это бесповоротный приговор. Однако Морошка не была бы Морошкой, если бы пасовала перед трудностями и всецело подчинялась своим страхам. Идея была - главное воплотить ее прежде, чем они кого-нибудь встретят.

С лекарством-то проще. Часть припасов уже есть, остальное добудет по пути или уже в горах. И одна мысль, что Викулу совсем скоро предстоит попробовать все вкусы мира, начиная от сладких ягод и полезных грибов и заканчивая разными сортами мяса, радовала волчицу, и никакие слова об особенностях крови ее не переубедят. Пусть сначала попробует, а уж потом спорит.

Морошка приободрилась. Улыбки давались ей все легче, взгляд потеплел и, кажется, тяжесть дурных предчувствий и сомнений ненадолго отпустила. Они обязательно всплывут после, когда Морошка останется одна и обо всем хорошенько подумает, но решение остаться и пройти этот путь было принято, стоило узнать, что Викул жив. Она поглядела на своего волка и ободряюще ткнулась носом ему в шею.

- С такой смелой волчицей мы в безопасности, - усмехнулась она, по-доброму подхватывая намеченную игру. - Мы с тобой.

И пусть с Крапивой на плечи Морошки ложилась ответственность за ее жизнь, ведунья предполагала, что волчонок и сама неплохо управится. Все-таки Крапива была смышленой и достаточно отчаянной, чтобы выбрать их попутчиками, и одновременно уверенной, храброй и задорной, и этот юношеский запал заражал Морошку схожим предчувствие доброй дороги. Она не знала, кем отмечена Крапива, но к своему возрасту она могла чему-то научиться. Не пропадет.

Приняв от Никто еще одно зелье, Морошка благодарно кивнула. Она осталась признательна, что хозяйка норы не встретила ее порыв осуждением, презрением или негодованием. Само собой, это не ее дело, но встреча оставляла приятное послевкусие.

- Мои сбережения остались в стае, - с сожалением отметила волчица, навострив уши на позвякивание косточек в мешочке, который передал Викул и вздохнула. Оставалось надеяться, что у него есть запас, потому что совесть не позволит Морошке когда-либо расплачиваться средствами Крапивы. - Но мы обживемся и отблагодарим тебя, Никто.

Перед следующей встречей, подумала целительница, наберу побольше редких трав. Для нее оставаться в долгу бывало привычным делом, в стае нередко обменивались услугами, оставляя оплату "на потом", потому что все они живут рядом и со своими сочтутся. А оставаться в долгу перед Никто тем более не в тягость - это значит, что время их встречи наступит, и это вселяло надежду, что троица обязательно доживет до завтра.

- Морошка, а Морошка... - волчица вздрогнула и внутри похолодело, растекаясь по телу слабостью. Ведунья захлопала глазами и не успела осознать, откуда взялась эта реакция, но готова поклясться, что уже сталкивалась с ней. Раньше.

- Да, конечно... - натянуто улыбнулась Морошка, расслышав вопросительную интонацию, но не уловив слов, прильнула носом к его щеке и сразу успокоиться. Что бы это ни было и о каких бы шрамах не напоминало, волчица постарается оставить их в прошлом.- Идем.

Она проследила за его взглядом, и сизые горы вдалеке показались необъятной, но очень желанной целью. И они обязательно ее достигнут, вдохнут свежий воздух с вершины, одолеют крутой склон и препятствия на пути сделают их сильнее. Морошка надеялась, и в надежде, светлой и чистой, медленно, непростительно медленно и оттого тяжело, растворялись опасения, тревоги и печаль.

- Будем. Обязательно, - твердо пообещала она Никто или себе. - И ты береги себя! Еще раз спасибо!

Морошка ухватилась за образ расплывающейся перед глазами волчицы, поглядела решительно и, долго не размышляя, - иначе могла утонуть, - поспешила за Викулом. У нее есть будущее. Она сама его выбрала, и вольна менять, как вздумается. И больше не будет на свете такого волка, что встанет у нее на пути без страха стать кормом для червей.

переход к Кровь-Реке

Отредактировано Морошка (13.02.2025 06:20:38)

Подпись автора

но а во мне к солнцу лишь песня. к тёплым лучам я воспарю.
                            и пусть судьба мне неизвеста, к солнцу я путь в небе найду.

аватарка от Сивиря
аватарка от Зверобоя

31 число месяца Благословения
Квест: Последний выбор

Пожалуй, впервые за всю свою жизнь, волчица и в самом деле чувствовала себя старой. Серый мех, перелинявший на зиму, клочками ерошился на ребрах, морда осунулась, походка была скованной и неестественно прямой, словно к каждой лапе привязали по палке, спина прогнулась дугой. И на промозглые осенние ветра ныли старые раны.

Впрочем, тому было объяснение. Последние дни для Хельги выдались тяжелыми. Сперва - поход в Топи... До сих пор по ночам волчице снились падающие к лапам Яробожьих Коршуны, Черноусты и кадавры, без разбора, гнусно ухмыляющиеся мертвецы, оплавленные жаром костров и залитая пасмурным серым светом поляна, заполоненная телами. Особенно упрямо повторялся один и тот же кошмар, словно бы лапа ступает на чавкающую почву, неверная земля разъезжается, обнажая под собой полусгнившую голову. И стоит только Хельге подумать, что это очередной павший, как голова открывает залепленный гноем и грязью глаз и молит о помощи, свистя перерезанной глоткой.

Эти кошмары заставляли волчицу дрожа, просыпаться, даже если до того ей удавалось забыться неверным, чутким сном. И теплый бок Можжевельника рядом не помогал согреться. Тогда Хельга поднималась, и выходя из логова, шла к раненным.

Их было множество - тех, которых принесли с проклятого места, называемого Пастбищами. И многие не пережили первых трех ночей. В ранах, набитых грязью, развилась зараза, из лекарских нор неслись стоны бредящих вперемешку с гнилостными запахами. Многие были искалечены, в бытность пленниками у Черноустов, или после, во время устроенной резни. Хельга привлекла к работе Дану и Морошку, из Зеленой учины тоже запросили помощь, однако, даже тратя огромное количество магических сил и запасов трав, настоев, мазей, отваров, спасти целители могли далеко не всех.

Но даже своей смертельной усталостью Хельга не могла оправдать худшую из совершенных ошибок - то, что она ошибочно признала мертвой княгиню Морану. В тот момент, когда под спущенным на воду белоснежным телом, остановилась Кровь-река, Хельга почувствовала, как к горлу ее поднимается комок ужаса. Конечно, церемония была немедленно остановлена, и крепкие воины вернули волчицу на берег, а вызванная Никто помогла расколдовать ее - кто бы знал! - с помощью цветка, невесть когда оставленного в стае сбежавшей Морошкой. Но это событие окончательно сломило Хельгу, и держалась она сейчас на силе чистого упрямства, вышагивая рядом с Кизилом, которого отрядили ей в сопровождающие.

Она избегала поднимать глаза на Остроскала и Морану, и тем более - на Ярую и Солнцевзора, чью мать ошибочно объявила мертвой. Скользила по землям стаи тенью, стараясь не выходить из целительских логов. Хельга стала мнительной, перепроверяла все по нескольку раз, и уже не впервые отмечала, как дрожат накладываемые ей чары, когда нужно было отмерить дозу лекарства или наложить повязку.

И узнав, что именно ей надлежит доставить осколок к месту сбора, твердо решила, что это станет ее последним делом на месте Сводящей. Проклятую тварь необходимо было изгнать из Чернолесья, поправить, сколь возможно, причиненный ею вред, но после... Хельга не чувствовала в себе ни сил, ни права оставаться на своем посту. Ей еще предстояло назначить приемника, и все эти невеселые мысли клубились в голове волчицы.

Долго Хельга думала над тем, стоит ли ей доверить светлый осколок своему сопровождающему - сыну Можжевельника, Кизилу, или оставить у себя, поручив спутнику темный. С одной стороны, вымотанная кошмарами, недосыпом и изнурительной работой, Хельга чувствовала в себе мало сил сопротивляться темному голосу, да и светлый осколок, как ей казалось, был ценнее, потому что был один. С другой, вряд ли Черниг мог ей что-то пообещать. В конце концов, Хельга достаточно долго жила на свете, чтобы знать цену всему, что достается просто. Поэтому, все-таки Кизилу достался светлый осколок.

- Береги его как зеницу ока, - наставляла Хельга волка перед выходом.

Конечно, их сопровождали и иные крепкие воины, да и благо, от Яробожьих земель, до логова Никто, где и была назначена встреча, идти было недолго. Поэтому путь прошел благополучно, хотя Хельга и озиралась на каждый шорох.

Чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей, она спросила у Кизила:

- Как шея? Не болит? - памятный бой с бывшим черноустом, пришел на ум старой волчице. То ли осколок делал ее раздражительной, то ли все остальное, навалившееся разом, но в последнее время ей не нравился вид Сивиря, разгуливавшего по Яробожьим землям. Благо тот перестал вести себя насмешливо-демонстративно, и вообще редко показывался на глаза стае. Может, Хельга невольно переносила на него вину за случившееся на пастбищах. Тем более, когда они вернулись, слава Богам, целые и невредимые, и когда Сивирь увидел спасенных из Топей пленников, он не выказал ни капли сочувствия. И на вопрос Хельги о том, не жаль ли ему раненных, пожал плечом. Ответил, словно это было само собой разумееющееся:

- Этого следовало ожидать, - да отправился к себе в логово. Впрочем, Хельга была удивлена увидев его после в целительском логове, помогающим Морошке. Там клеймённый держался отстраненно и молча, не обращая внимание на косые взгляды, и ни на шаг не отходя от жены, выполняя только ее указания, пусть и довольно простые: принести, подержать, приподнять. Хельга ломала голову над причиной такого поведения, ведь раненные все так же оставляли его абсолютно безразличным. Хоть не ухмылялся, когда слышал стоны, и на том спасибо.

И все-таки, Хельга сейчас чувствовала куда большую неприязнь к бывшему черноусту, чем когда он только появился в стае. А Кизил шел рядом молчаливым напоминанием о том, с каким удовольствием Сивирь душил Яробожьего воина.

- Правильно, - шепнул осколок, подняв к горлу ком мучительной тошноты, и вызвав головную боль, - каким он был, таким и помрет. Клеймленным, проклятым...

Хельга прикрыла глаза и глубоко вдохнула:

- Вот, - указала она на вход в логово Никто, и споткнувшись, покачнулась, оперлась на плечо Кизила, - пришли. Мы первые, похоже.

Стражи, по договоренности остались снаружи, Кизила же Хельга поманила за собой. Вместе они вошли в теплое логово, в котором уже горел огонь.

- А, сестра... - Никто подошла к Хельге, сочувственно коснулась носом ее шеи, - присядь у огня, отдохни.

Хельга молча кивнула, и устало растянулась у костра. Никто тем временем подошла к Кизилу:

- Приветствую и тебя, воин. Мой очаг поделится теплом и с тобой.

Она принялась заваривать травяной чай:

- Остальные гости вот-вот прибудут, я надеюсь.

Отредактировано Хельга (20.10.2025 13:48:53)

31 число месяца Благословения
Квест: Последний выбор

Сошедшие дни на холод и мороз отмеряли приближение заветного дня. Час суда, отмщения или восстановление справедливости - это могло называться кем угодно и как угодно, но оставалось одно. Черниг, решив взять в свои лапы разум Вороники, перечеркнул все возможности и все мои попытки понять его, найти выход удовлетворимый для большинства, для него в том числе. Ибо не нужен он был ему. Не удивительно, что дух волка травил меня остаток дней, словно в отместку за то, что теперь становилось шаг за шагом ближе.

"Ну-ну." Безмолвно хмыкала я, пытаясь разобраться со всем прочим. Дел хватало и без Чернига, а из-за него не стало меньше. И в том числе на кануне проведенный осмотр Синего Волхва не дал утешения. Сохатому становилось только хуже от влияния Чернига, от чего волка пришлось выпроводить подальше от лишних забот и тревог под охраной, а заботы переложить частично на плечи его Мастеров. Но, для разборки с соединением осколков должно было хватить, чтобы покончить с этим всем. Правда, даже тут успели возникнуть проблемы.

И не только по тому, что нашептывал Черниг.

В планах было оставить в стае всё Вече. Для защиты стаи, границ и умов, а самой уже идти к Никто, пусть даже идти в одиночку. В одиночку пойти, разумеется, никто бы не дал, так что несколько воителей я взяла с собой, но в прочем... И этого будто было мало. Тем более, когда само по себе Вече было ослабленно. Кто бы что не говорил, но снимать с постов половину стаи для одного похода к Никто я не желала и не собиралась. Вплоть до оголенных клыков и редкого, но строгого да окончательного "нет" на попытки уговорить, что больше поднимали мне нервы, особенно теперь, с тремя осколками в стае. Чем скорее с этой пакостью будет покончено - тем лучше. И в то же время я сомневалась, что количество присутствующих сильно на что-то повлияет, ведь чем больше умов - тем больше смуты можно было посеять напоследок.

Черниг и так был силен в последний раз, сильнее чем с Намаром. Из этого тоже стоило сделать выводы, а не просто трястись за свою и без того бесполезную шкуру.

- Пеночка, собери отряды, патрулируйте границы у Кровь-Реки, - Лишь попросила я, собираясь в дорогу и пряча осколки в густой шерсти на груди. К зиме опушился и хвост, и ворот, и в целом мех, так что легко терялась и завязка, и кожаный мешочек, выкрашенный для пущего эффекта в черный цвет. - Надеюсь, это не потребуется, но если вдруг заслышите вой или световой знак в небе...

Я поджала губы, не закончив. Накануне я показывала Хорунжей и Волхвам этот знак, дабы не спутали, но тревога всё равно когтями сжимала сердце. Два из трех осколков таились, темные, злые - но уже теряющиеся среди моей собственной темноты, не способные пробиться сквозь застил. Зря он тронул Воронику. Очень зря.

Среброгрив выступил готовым к новым приключениям, будто и не коснувшийся черни осколков, виляя поднятым хвостом. Два других стража тоже вышли по готовности вперед, перебрасываясь напоследок словами с состайниками. А я, выцепив глазами Серохвоста - не совсем устоявшего пред словами Чернига, но всё же сдержавшего главный его натиск, кивнула всем напоследок. В сумку для разных склынок и трав полетела часть трав, ранее заготовленных. И уже после двинулась в путь.

Куда мы шли и примерно за чем - знала уже вся стая. Утайки потеряли весь смысл, всё равно темный дух шептал каждому своё. Так лучше уж пусть знают правду и идут в одно направление, тем позволят себя запутать в этой тьме.

Добравшись до Реки, я лишь на миг выдохнула, будто вспоминая ранее состоявшийся разговор. После покачала головой, и почти не сбавляя хода, приподняла магией сумку.

- Ерунды не придумываем, морду в воду не опускаем, лапами перебираем бодро, - Буркнула напоследок я, особенно зыркнув на излишне инициативного Сребра. Сама же после вошла в воду, задрав голову.

"Хочу чертов мост. Взяла, сделала, потом убрала." Но замораживать воду было бесполезно, течение унесло бы лед. А создавать его из льда или корней над рекой - задача достаточно затратная и долгая. Но благо это был не первый мог заплыв, хоть ин е вызывал приятных ощущений. Я выбралась на берег, укрытый снегом, оставляя алые следы, поспешно, отряхнувшись и опустив сумку назад так, что бы повисла на поясе и плече. После повернула голову, отслеживая передвижение остальной партии.

- Заходила недавно к Сохатому, - Дожидаясь, когда бравый страж таки доплывет до твердой поверхности - то ли баловался, не чуя серьезность ситуации, то ли правда снесло течением, - тихо произнесла я Серохвосту. - Надеюсь, что ему станет полегче, но Чернигово влияние редко отпускает так просто. Не пришлось бы и его вести после к Никто...

"Если мы выживем сегодня." Мрачно добавил мой взгляд, но я проглотила это оптимистичное замечание как желчь в горле. Вороника тоже вот еще была у волчицы "в гостях" на реабилитации, и право, я сомневалась в том, что не взяла Синего Волхва с собой. Впрочем, вести его туда, где будут все осколки - дело гиблое... Это и останавливало.

- Ты пока справляешься с дополнительными обязанностями? - Зыркнув на Среброгрива, обратилась я снова к Серохвосту. У меня уже была мысль, но Боги, я так не хотела воплощать эту идею, зная отношение волка к подобному... И надеялась, что Сохатому станет лучше от одного исчезновения осколков с территории стаи. Надеялась, но не верила.

- Я тут! - Не ведая такта, с довольной улыбкой воскликнул молодой страж, прервал меня волк, и тут же получил подзатыльник от кого-то постарше. Я закатила глаза на перебуркивание и возмущения, вздохнула, развернулась и отправилась по берегу в сторону Логова Никто, где уже несколько раз бывала.

"Фрею сюда так и не отвела. Не успела..." Прижала я уши к голову, чувствуя ответственность и вину даже за тот инцидент. Пред волчицей, пред Пеночкой... Черномор - шиш его поймет, было ли ему дело вообще в итоге. Но вот подруга явно переживала. "Цыц. Не до этого. Вперед." Тут же гнала я себя, делая шаг в снегу тверже, злее, пока холка зыбилась, словно угрожая любому, кто попадется под клыки, держать собственный язык, взгляд, магию и силу при себе. Злая сила явно не помогала никому. Не нужно было быть ведуном, чтобы заметить.

- Опал, возьми этого пляшущего на обход территории вокруг, - Буркнула я стражу постарше, замедляя шаг, когда заметила в воздухе присутствие Яробожьих. Мы, очевидно, были не первыми, но да то было ин е страшно. - Потом вернетесь ко входу, и если что вдруг...

- Почему?! Верховная, я хочу с вами!.. Ай! Да за что?! Дедовщина! Произвол! - Заголосил Сребр, когда страж постарше снова отвесил ему подзатыльник.

- Янтарь, познакомишься с нашими соседями, осторожно? - Не обращая внимания на горемычный вздох молодого стража, обратилась я к третьему, тоже опытному и матерому. Тот молча кивнул, понятливо прищурившись. - Серохвост и я тогда будем внутри. Если что случится - план мы уже обговорили.

- Мне не нравится такой план, не оставлю я вас и не побегу назад, как трус!

- Побежишь у меня, как миленький побежишь - или что, оставишь состайников без подмоги для собственного героизма, Серебро? - Клацнул зубами Опал, отгоняя "мелкого" в нужную сторону, топорща хвост. У воина явно был опыт в воспитании более пылкого поколения, справится. И словом, и делом, и зубами если нужно - приструнит.

Я лишь покачала головой и двинулась вперед, выходя на обозрение Яробожьих стражей. Страж Янтарь огненной шкурой сверкал позади, чуть кивнув соратникам по ремеслу, и сел неподалеку. Я поприветствовала волков, и не теряя времени протиснулась внутрь странного, и от чего-то гостеприимного логова волчицы-отшельницы.

- Теплых и светлых дней в надвигающуюся пору, - Подала я голос, приветственно качнув хвостом, как только вышла на просторную площадку. Может, вшестером и вместимся... - Хельга, здравия, - Заметив Сводящую, почтительно и тепло кивнула я ей, но внимательно усмотрев попутно. Ведунья плохо выглядела. Не то, чтобы очень, но...

"Надо будет спросить, как у них дела. Может, Гефест сможет выделить еще пару Зеленых Ведунов..." Мысленно прикусила я губу. После мне на глаза попалась хозяйка логова. А который раз гадая, кем и чем она одарена, с учетом памяти о ней и знаний, я чуть скривила губы в улыбке и потянулась к сумке, доставая оттуда пучки трав. Засушенных, в большей мере, но в нынешнюю пору...

- Никто, и тебе погожих дней. Надеюсь, этому ты найдешь применение, в угодное тебе время, - Пара пучков была смесью для чая. Клюква и брусника, собранная по самому краю сезона сбора, повисла разными горстками в воздухе, так и маня - хочешь, в отвары, хочешь в витаминный напиток. И еще несколько трав, ведомых по назначению разве что самой травнице - но она уж точно нашла бы им применение даже там, где не смогла бы я. И отдельно ягоды, обернутые в бересту, ядовитые и целебные одновременно. - С этим осторожнее... Это в благодарность за Воронику, - Тише добавила я, обозная и опасные дары, и жест в целом. После чего постаралась отыскать состайницу глазами. Мы, конечно, собрались тут для того, чтобы избавиться от напасти, но это не значило, что мои думы не занимала беда с "Хромолапкой".

И скользнув глазами по сопровождающему Хельги - видимо, - мне незнакомому достаточно, чтобы чем-то сразу его выделить, я попыталась отыскать взглядом Воронику.

Отредактировано Мёрьк (26.10.2025 23:53:45)

Подпись автора

☁   

301 год от с.ч.
31-е число месяца Благословения.
Квест: "Последний выбор".

--------> С территории Сумеречной стаи.

Как интересно складывается жизнь. То за все эти годы Серохвост ни разу не был у Никто, хотя мечтал познакомиться и пообщаться с легендарной целительницей. Теперь же за последний месяц ведун посещает белую волчицу аж трижды. Первый раз интересовался насчет Ивеня, во второй привел Воронику, чтобы знахарка окончательно избавила бедную Хромолапку от одержимости, и вот сейчас они шли уничтожать древнее зло. По факту доделать дело, которые не закончили Боги еще двести лет назад.

Ну, а сам Черниг... Черноуст дико раздражал, вернее, попросту бесил и не давал спокойно жить. Особенно неприятно было то, когда коварный мертвец будил по ночам и говорил-говорил бесконечно, попросту не давая уснуть. Колдуну явно нравилось издеваться над теми, кто хранил у себя частицы его души. Решил отыграться напоследок, не иначе. Однако Хвост не жаловался, он сам хотел, чтобы один из черных камней оставался у него. Лучше разделить это нелегкое бремя, чем Мёрьк будет отдуваться за всех одна.

Кстати, о Верховной. Последние дни они нередко спорили. О проклятых осколках, о безопасности, как лично Тьмы, так и членов стаи. Еще одним весьма сложным вопросом был ритуал и меры, принимаемые для сохранности делегации Сумеречной стаи и самих фрагментов. Серый до конца не верил в лояльность яробожьих и опасался, что соседи могут захотеть заполучить в свои лапы полный набор частей души черноуста. Оттого ведун предлагал заранее подготовиться к предательству и организовать соответствующие контрмеры, чтобы иметь возможность в случае нападения тотчас провести ответные диверсии на территории возможного противника. В общем, дискутировали и ругались они не редко, до тех пор, пока Серохвост не понял, что таким образом ни фига не помогает и лишь только доведет Мёрьк либо до нервного срыва, либо до убийства одного зеленоглазого зверя. В итоге чароплет попросту отступился, подчиняясь решению лидера.

И вот этот день настал. Сумеречные покидали территорию стаи без лишнего шума и суеты, каждый знал, что ему делать. В отличие от Тьмы, серошкурый не стал вешать артефакт на шею, боясь, что оттуда его будет легко сорвать и просто носил в одном из подсумков. Оставалось надеяться, что дурацкий осколок в очередной раз не проделает там дыру, как-никак вещь совсем новая...

Кровь-река, за этот месяц Мастер пересекает ее какой уже раз? А водичка-то все холоднее и холоднее. Вот почему волки не летают? И отчего за столько лет соорудили переправу лишь только на Плато? Мысленно выругавшись, хищник последовал примеру разноглазой, приподнял сумки при помощи магии и вошел в водоем. Опять в голову полезли непрошеные мысли о том, что произойдет, если кобель нечаянно хлебнет кровавой жидкости... Оттого самец переплывал преграду как можно быстрее. Серый перестал нервничать, лишь оказавшись на другом берегу. Хищник поспешно отряхнулся, навострил уши, и подошел поближе к заговорившей с ним Верховной.

— Знаешь, я тут подумал, — ответил ведун, также понизив голос. — Что в болезни Ивеня виноват не столько холод, сколько Черниг. Боюсь, как бы с Сохатым не случилось того же. Как закончим, — чароплет поймал далеко не оптимистичный взгляд Болиголова и оскалился в хищной усмешке, в свою очередь не добавив пресловутое "если". — Обязательно надо привезти Волхва сюда.

Услышав последующий вопрос, зверь фыркнул и тряхнул головой:
— Да, куда я денусь, — Серый попытался придать своему голосу легкомысленные интонации. Но одновременно с этим Синий Мастер строго и с прищуром наблюдал за выкрутасами Среброгрива. В итоге не выдержал и щелкнул на того клыками, глухо заворчав, после чего перевел взгляд на Мёрьк и совсем уже шепотом добавил: — Тебе тогда после Грозолика было куда тяжелее, чем мне сейчас.

Остальную часть пути шли молча. Кудесник находился почти что вплотную к Тьме, отставая от самки всего на шаг-два. Зеленоглазый внешне держался вполне себе уверенно и спокойно, однако на самом деле это была лишь маска. Зверь ожидал подвоха каждое мгновение, оттого постоянно принюхивался, водил ушами и зыркал по сторонам. Ему не нравилось, что встреча происходила вплотную к землям соседей. Инициатива за ними. Пока отряд под предводительством Пеночки пересечет реку, ярые уже ударят... Определенно надо было послать троих Синих в сторону дубравы, чтобы в случае чего диверсанты запалили лес. Это помешало бы отступить тем, кто находится среди холмов и временно бы остановило прибытие подкреплений. Плюс ко всему пожар тушить кому-то надо. А то, что древницы бы обозлились, да пусть катятся в Навь! Под угрозой существование волков, если вообще не всего живого! И вообще вокруг должно быть куда больше своих разведчиков. Так было бы куда спокойнее. Хвост подговорил было несколько друзей проследовать за ними, но как назло Тьма дала им свои распоряжения. Как знала. Впрочем, почему как?

На выкрутасы Сребра ведун никак не реагировал, так как и без него хватало других, кто мог приструнить раздухарившегося юнца. Однако если можно было бы убивать одним лишь взглядом, то молодой хищник определенно уже был бы мертв. Своими криками балбес уведомил всех в округе, где находится делегация. О чем вообще думала Верховная, взяв на столь ответственную миссию вот этого?

Стражи союзничков были уже на месте, не удивительно. Вслед за Верховной Серый поздоровался с волками и переглянулся с одним из них. Данный зверь как-то гонялся за Синим Мастером вдоль всей границы и обещал оторвать тому хвост... Он был явно удивлен, увидев здесь зеленоглазого выскочку. Ведун лишь фыркнул и ненадолго задержался снаружи, осматривая окрестности. Перехватил взгляд Опала, кивнул и вошел вовнутрь. Тотчас же повел носом, и бегло осмотрелся.

— Никто, — самец чуть склонил голову, первой приветствуя хозяйку логова. — Уважаемые соседи, — взгляд вновь прошелся по яробожьим. Бабуля и какой-то здоровяк? Серьезно? Серохвост ожидал увидеть здесь князя и княгиню или как минимум кого-то одного из них. И вот этот вот бугай как-то не тянул на Остроскала. Да, и как выглядит нынешний Воевода, Синий вполне себе имел представление. Можно, конечно, допустить, что старушка сильнейший ведун в стае, но все равно, что-то здесь не так. Складывалось ощущение, что на сюда прислали тех, кого не жалко. Очень похоже на ловушку. Оттого чароплет не стал далеко заходить и сел рядом со входом. В случае чего, самое главное успеть подать своим сигнал при помощи магии прямо отсюда, не покидая пещеры. А затем уж как получится...

Наблюдая, как Верховная передает белой волчице, разнообразные ингредиенты, серошкурый почувствовал укол совести. Большую часть своих запасов он отдал целителям из Зеленой Учины, которые были направлены на помощь южным соседям в лечении бывших узников отступников и пострадавших после бойни на болотах. Сам же знахарь не мог пойти к ярым, так как он хранил осколок. Однако Серый тоже не пришел с пустыми лапами.
— И скромное спасибо от меня лично, — в сторону Никто пролевитировала совсем небольшая плетенка с засушенными болотными травами и кореньями. Учитывая, что добывать растения в топях — дело неблагодарное и опасное, они могли особенно пригодиться волчице, вряд ли ее снабжают черноусты. И кудесник не стал уточнять, имел ли он ввиду давешнюю содержательную беседу или же помощь члену стаи.

Хромолапку чароплет заметил далеко не сразу. За что отвесил себе мысленную оплеуху. На ее месте мог быть чужак.
— Вороника, — со своей позиции зеленоглазому не очень хорошо было видно чародейку. Серый прищурился, чтобы приглядеться. — Надеюсь, что тебе лучше.

По-хорошему надо было бы подойти и сесть рядом, но удаляться от входа было плохой идеей. А еще худшей идеей было то, что пострадавший от действий Чернига волчонок находился среди множества осколков. Оттого незамедлительно возник следующий вопрос:
— Никто, ты точно уверена, что ей безопасно сейчас находиться здесь?

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Когда начали собираться остальные, Хельга тяжело поднялась, и выпрямив спину, ровно села у костра, вежливо кивая каждому входящему, хотя больше всего ей хотелось лечь обратно, подставить бок теплому костру, и хорошенечко подремать. Но единственное, что волчица позволила себе - зевнуть в сторону, скромно, почти не открывая пасти.

Почти сразу же после них, в логово вошла Мёрьк, Верховный волхв, которую Хельга очень хорошо знала и по общестайным делам, и по встречам у Круга Камней. Хельга приветливо улыбнулась черной волчице:

- Здравствуй, Верховная.

Забот и тревог и у нее должно быть немало было в эти дни, но по Мёрьк заметить это было сложнее, чем по Хельге. Не в первый раз уже подумалось целительнице, что все, возглавляющие стаю, обладают этим секретом - уметь выглядеть достойно, не смотря ни на что. Хельге казалось, что и она так умеет, в конце концов, она была Сводящей, уважаемой целительницей своей стаи. Но в последнее время, держать лицо становилось все сложнее. Конечно, не она должна была находиться здесь, а князь и княгиня. Это почти явственно читалось во взгляде серого волка, зашедшего следом за Мёрьк. Хельга почувствовала, как под его удивленным взором, которым он обводил ее и Кизила, в ней пробуждается абсолютно неуместная неприязнь, и незаметно подняла голову повыше, сколь возможно, расправив плечи. И, приблизив морду к уху Кизила, шепнула ему:

- Сядь ровнее.

После чего принялась наблюдать за церемонией приветствия. Как и к Хельге, Никто подошла к Мёрьк и дружелюбно коснулась носом ее плечей с обеих сторон:

- Приветствую, сестра, - морду Никто озарила улыбка при виде даров, взглядом она пронесла их по воздуху, опуская рядом с иными сушеными травами, но некоторая съедобных ягод опустилась в готовящийся на огне отвар, - благодарю тебя за эти дары северной земли.

На миг Хельга почувствовала себя неуютно - ей нечем было поделиться с Никто. Собираясь в суматохе, после многих бессонных ночей, она совсем не подумала о подарках. Впрочем, следовало признать, что с лишними травами в яробожьей стае было напряженно. Никто тем временем продолжала приветствовать гостей:

- Здравствуй, Серохвост, - она опустила голову в том же почтительном поклоне, и Хельге показалось на миг, что их связывает какая-то общая тайна, о которой Никто не стала упоминать. Повнимательнее она пригляделась к серому волку, запоминая его имя. Серохвост. Наверняка Хельга могла его слышать, может через вторые или третьи лапы, особенно если тот был ведуном и хоть раз посещал Круг Камней. Но судя по тому, что она не видела его на собрании высокопоставленных, он был из простых волков.

Оглядев корзинку с травами, поставленную перед ней ведуном, Никто подняла взгляд на Серохвоста, после перевела его на Мёрьк:

- Это ценные дары, - сказала она обоим волкам, - я найду им применение. Благодарю вас обоих.

Она переместила взглядом корзинку к остальным травам и шевельнув ухом, поглядела на вход в логово. Хельга тоже обернулась: к ним присоединился Карамора, и Хельга проводив черноуста усталым взглядом, кивнула ему, стараясь оставаться такой же вежливой, как и с другими. Ради планов Мораны, которая заключила союз с волками болот, ради тех, кого они помогли спасти и ради целей, которые перед собой ставили, она должна была побороть поднимающееся из глубины души раздражение и затаенный страх перед вошедшим сюда черноустом. И Хельга только надеялась, что ей удалось хотя бы на морде не проявить ни того ни другого.

- Здравствуй, Карамора, - сказала она по возможности радушно, шевельнув хвостом. Никто же поприветствовала Беса как и прочих, коснувшись носом плечей. И Хельге опять показалось, что они уже были знакомы.

- Приветствую тебя, Бес, -  и, кивнув сама себе, добавила, - здесь все, кого я ожидала увидеть.

Она повернула голову в дальний угол, и Хельга, проследившая за ней взглядом, только сейчас увидела еще одну волчицу - черную, как сама тьма, притаившуюся среди теней. Странно, что она не учуяла ее запаха, не услышала ее движений. Впрочем, за ароматами трав, наполнявшими пещеру, это было и нелегко, и теперь лишь два серебристых глаза выдавали гостью.

- Вороника, дитя, - мягко обратилась к ней Никто, и Хельга поняла, что перед ней - та самая волчица, что навела столько переполоха в Сумеречной стае, поддавшись чарам Чернига. Конечно, южным соседям сообщили об этом с воронами. Теперь Хельга присмотрелась к ней повнимательнее - но не увидела ничего страшного или опасного в выражении ее морды, только печаль и некоторую отстраненность. Никто же тем временем продолжила, - помоги нашим гостям, тем, что остались снаружи развести костры и угости их чаем. И возвращайся к нам.

Под взглядом волчицы, в котел, кипевший на огне, окунулась посудина поменьше, заполнившись до краев дымящимся отваром, и возле нее заплясали ровно столько плошек, сколько волков собралось снаружи. Передав Воронике это поручение, Никто разлила остаток отвара по другим чашкам, и поставила их перед каждым из собравшихся, не исключив и Беса. Еще одна осталась дожидаться Воронику:

- Дело у нас серьезное, - сказала Никто, - а вы устали. Каждому из вас пришлось носить в себе кошмары. Выпейте, это поможет вам вернуть силы. Выпейте все, - она поглядела на Беса, - этот отвар никому не причинит вреда.

Сделав сама первый глоток, Никто теперь ответила на вопрос Серохвоста:

- Боги знают, зачем мы собрались, они охранят это место и каждого, присутствующего здесь.

Хельга опустила голову к своей плошке и отхлебнула настоя. Странно, дымящийся, только что с огня, он совсем не обжигал, хотя пить его, казалось, было что живое пламя. Прокатившееся по жилам, оно, казалось, согнало усталость, прогнало холод, и проклятый шепот, раздавшийся в голове, умолк. Хельге стало спокойно и тепло, но это тепло не было расслабляющим, напротив, она чувствовала себя бодрой и собранной, как никогда. Она попыталась сообразить из чего было изготовлен отвар. Ей почудился привкус брусники и клюквы, принесенных Мёрьк, душицы и мяты, и капельки меда, и воды из шумных ручьев Острых скал. Это было любимым сочетанием вкусов для волчицы, но она была не вполне уверена, что остальные восприняли напиток так же.

Поймав удивленный взгляд Хельги, Никто с улыбкой кивнула ей.

- Теперь, нам стоит представиться друг другу, ведь мы собрались здесь для общего дела. Вы знаете меня, как Никто, и я рада приветствовать вас в своем логове.

Хельга кашлянула и сказала голосом, внезапно обретшим силу:

- Я Хельга, Сводящая стаи Яробога. Мой спутник - Кизил, воин, сын ягодного рода. Он вызвался сопровождать меня.

Отредактировано Хельга (28.10.2025 11:06:56)

♪ Музыкальное атмосферное

Напряжение сродни, как говорят, "клыками режь". Но не от большого недоверия друг к другу - во всяком случае до появления еще одной фигуры, - а скорее от усталости. Много кому успел кровь попортить Черниг, много дел было наделано с его подачи. Поддался Макоши на забаву, и продолжал охотно быть её игрушкой, да не видя этого в упор и отрицая ниточки на собственных лапах да шее. Впрочем... час прощения и понимания канул, утоп подобно качественному мертвецу в Кровь-Речке. Не вытащишь, не выманишь, и даже Слово не возьмет, ведь есть вещи хуже смерти, куда более вечные и следы оставляющие глубокие.

Хельгу я восприняла благодушно, спутника же её скорее насторожено - слишком нервным он мне показался, как будто не на своем месте. Ему, быть может, место было с остальными путниками у входа в логово - да я не стала гадать. Раз Хельга привела, значит так надо, её опыта уж было с лихвой, чтобы решать подобные вопросы. А если Князь приставил... Ну, в законы соседей я не лезла, в дела тоже, тем и обходились, принципом "вы нас, мы вас не трогаем". И каждый жил, как ему было удобнее и приятнее, кучно иль отшельниками, малым довольствуясь или в поисках изысканий новых, как новое плетение паутины на паре ветвей...

Впрочем, лирика всё то, и я чуть покачала головой.

А после липкий холодок прошелся по спине, от загривка до основания хвоста, прежде чем я сощурилась и медленно повернула голову в сторону входа, узнавая в первую очередь запах еще одного визитера.

"Карамора..." Острый взгляд был кинут в сторону Хельги. Значит, в курсе. "Какая прелесть... Просто прелесть..." Унылая усталость когтями впилась в сердце, вспоминая ту ночь у Кровь-Реки. Мало было того проклятого откровения, там теперь еще и присуствие здесь?

- Меня зовут Мёрьк. Не хочу показаться "невежливой", - Я протянула холодно, но не так, как могла бы. Скорее уж, слишком официально. Не по формату привычный встреч. - Но зачем Черноусту, - Слово отдавало ядом, но я не поморщилась. Сдержалась. Хотя, лешего ради, будто была чему-то обязана. Тому, что жива еще и не была ни разу покусана тем, кто всё это время прикидывался кротким агнцем? Что ж, если он правда в это верил, то я абсолютно не была ему чем-либо обязана. И в дела стаи включать "по знакомству" не собиралась в том числе, - Принимать участие в столь щекотливом деле?

Я не стала пытаться скрыть и без того - очевидно - тут многим ясное и известное. И не стала уточнять, чем именно дело было "щекотливым". Домыслы, предупреждения, осторожность - пусть понимает как хочет. И коли уж мы тут "под присмотром богов" собранные - пусть отвечает как есть и всем, ибо лично с меня достаточно недомолвок.

Не сводя глаз с "Беса", я подвинула предоставленный отвар - или чай - от Никто, и медленно отпила, подняв плошку телекинезом, пока разноцветные очи не прекращали сверлить бедного ("ха-ха") Черноуста. Отвар приятно ударил по языку и нёбу смесью слабости и горечи одновременно, а терпкость смолы вязала язык. Это сочетание проносилось по нутру вихрем, впивая клыки в ранее запущенные когти, отдирая их от сердца, но - увы - оставляя кровоточащие следы, покрывающиеся странной смесью льда и пламени, дающих силы двигаться дальше.

"В конце концов..." Я чуть было не скосила глаза на Серохвоста, но сдержалась - по крайней мере пока Карамора не ответит. "Какая разница, что внутри, когда в первую очередь на свету из тени должна появляться Верховная Мёрьк, а не кто-либо другой."

Отредактировано Мёрьк (04.11.2025 16:41:12)

Подпись автора

☁   

Серошкурый попросту молча сидел в углу, наблюдал за присутствующими и прислушивался к происходящему снаружи. Не удивительно, почти каждый из присутствующих старался выглядеть внушительнее, увереннее, казаться спокойным. И если раньше просто личное присутствие рядом с одним из проклятых камней выматывало. То сейчас, когда в одном месте собралось столько осколков души, давление на разум становилось в разы заметнее, а присутствие Чернига ощущалось почти материальным. Или же ведуну просто казалось?

Вот по той же бабуле отчасти было видно, что годы берут свое. Но стоит отдать ей должное, Хельга держалась достойно. Можно сказать, что она почти что мастерски скрывала свою усталость. Не укрылось от кудесника и поведение бурошкурого волка. Кобелю стало любопытно, это древний черноуст что-то шепнул сородичу, или же яробожий испугался взгляда Серого? Возможно, это было связано с тем, что воин боится, что их планы касательно предательства и засады будут раскрыты? Оттого где-то следующие полминуты самец, фактически не мигая пристально смотрел на Кизила, не отводя взгляда от его глаз.

Возможно, что эта игра в гляделки продолжилась бы и на больший срок, но хищника прервала хозяйка логова. Одно ее присутствие словно бы успокаивало и говорило, что все будет хорошо. А прикосновения тем более... И хоть их с Мёрьк, да и, наверное, каждого присутствующего Никто поприветствовала одинаково, Хвост все равно смутился ее радушию, отчего ненадолго отвел уши назад и чуть опустил морду.

Вдруг снаружи раздались более громкие голоса и звуки приближающихся шагов. Серохвост напрягся, когда в проходе появилась массивная фигура, заслонившая собой солнце и, собственно, сам выход. Чароплет потратил мгновение на то, чтобы сделать выбор, взяться за плетение атакующего заклинания или же в первую очередь послать предупреждение о ловушке? Кобель весь обратился в слух, пытаясь расслышать шум начавшейся с той стороны схватки. Или же предатели уже успели тихо прикончить их сопровождающих? Тянулись одна за другой секунды, но ничего ужасного не происходило. Чужак вошел, поздоровался и тоже уселся рядом со входом, но с противоположный от Хвоста стороне.

Хельга поздоровалась с незнакомцем, явно зная его. Белошкурая так же поприветствовала пришлого, но назвав иначе и подтвердив, что ожидала его прихода. Карамора, он же Бес. Эти имена Синий Мастер явно слышал впервые. Кто же он такой? Из яробожьих? И отчего же тогда не пришел вместе с остальными? Как бы то ни было, ведун мысленно выдохнул и отпустил так и не сформировавшуюся волшебу. Пока что бойня откладывалась…

Хвост проводил взглядом вышедшую Воронику. Зеленоглазому не понравилось, как прозвучал ее ответ. И виной тому были даже не интонации сказанного, с ними-то как раз все понятно. Волчица переживала и считала себя виноватой. А вот оброненное ей слово "больше", зацепило и не отпускало. Складывалось ощущение, словно, Хромолапка похоронила себя. Что-то не так. Стоило быть с повнимательнее. Затем Серохвост посмотрел на Никто, кивнув той, когда плошка оказалась перед ним. И стоит отметить, что ответ хозяйки логова сумеречника нисколько не удовлетворил. Ага, конечно, боги охраняют это место и каждого присутствующего. Мне бы твою веру, целительница... Хищник, принюхался к отвару, все еще косясь на крупного черного кобеля, сидящего неподалеку.

Когда пожилая волчица представилась и назвала свою должность, Хвосту в очередной раз за этот день захотелось отвесить самому себе оплеуху. Еще в тот самый момент, как Мёрьк произнесла имя самки, ведун должен был сразу же соотнести оное со Сводящей. Что с ним не так? Неужели Черниг своими действиями настолько вымотал Синего Мастера, что волк уже не в состоянии вспомнить действительно важную информацию? Да, они не знакомы с Хельгой вживую, однако кудесник не раз слышал о ней от Тьмы. Очередная непростительная халатность с его стороны. Как же это непрофессионально... Благо все эти мысленные выговоры самому себе никак не отразились на волке внешне.

Когда заговорил Кизил, Серый не стал провоцировать сопровождающего Хельги и давить на него игрой в гляделки. Хотя, как ни странно, хотелось... А вот сказанное Мёрьк оказалось, словно громом средь ясного неба. Зеленоглазый навострил уши и непроизвольно оскалился, вновь уставившись на Беса. При этом ведун, позволил себе быстро пробежаться взглядом по присутствующим. Либо все эти звери прекрасно умеют скрывать свои эмоции, либо Серохвост единственный, кто удивился. Какого Чернига никто даже не шелохнулся, и этот выродок до сих пор жив? Сам же кудесник был готов атаковать по первому же приказу своего Волхва, но оного не последовало. Интересные времена настали, яробожьи чистюли якшаются с отступниками? И что вдвойне любопытно, а откуда этого здоровяка знает Тьма? Как всегда слишком много вопросов и так мало ответов.

Хвост, не отвлекаясь, буравил взглядом Карамору до тех пор пока не вернулась Вороника. Она представилась. И тотчас возник новый вопрос. Волчица не упомянула ни должность, ни принадлежность к стае. Умолчала потому, что так поступила Верховная? Или же запутавшееся дитя не считает себя больше членом нашего сумеречного сборища? И можно ли быть уверенным в том, что древний враг не запустил свои клыки в ее душу сильнее, чем кому-то другому? Что если этот коварный мудак все еще в ее голове?

Предавшись подобным рассуждениям Серохвост смотрел за Бесом уже вполглаза, так как украдкой следил за действиями Хромолапки. Оттого от Синего Мастера не укрылось то, что черношкурая определенно точно лишь только сделала вид, что пригубила отвар. Зеленоглазый ничего не сказал, с нескрываемой неприязнью скользнул взглядом по черноусту и вновь обнюхал свое питье. Ему показалось или запах стал несколько иным?

— Я Серохвост, — небольшая пауза, кобель пару мгновений решал ограничиться краткой версией приветствия или назвать более полную? А вдруг проклятый Богами тогда тоже расскажет что-то помимо имени? Оттого хищник добавил: — Ведун из Сумеречной стаи.

Самец попробовал настой и удивленно или, скорее, даже озадаченно уставился на плошку. В жидкости отчетливо чувствовались вкусы земляники и клюквы одновременно, кажется, еще там была облепиха. И много чего еще, удивительно... Но поразило волка отнюдь не это сочетание вкусов, а произведенный эффект. Отступила навалившаяся усталость, словно и не было бессонных ночей. Вернулась ясность мысли, но что самое главное бессвязный шепот древнего черноуста стал куда тише. По ощущениям словно бы его хватка ослабла. Не исчезла совсем, конечно, но будто бы застоявшийся воздух вдруг резко посвежел, и дышать стало куда привольнее.
Чароплет уставился на Никто с немым вопросом: "Да кто же ты такая?"
То целительница рассказывает ему сказки про хорошее знание истории волков и сорочьи байки. Насчет помощи стае и конкретно Мёрьк вещала просветительские речи о вере в Богов и взаимовыручке. А в итоге оказывается у нее есть рецепт по-настоящему действующего средства. Всегда был... Так кто же ты? Лада? Макошь? Чем Чернобог не шутит, Вьюжка? Хотя последний вариант, конечно, сущая глупость.

Кобель отвел взгляд, полакал немного отвар, не скрывая наслаждения как от аромата и вкуса, так и бодрящего воздействия, затем посмотрел на устроившуюся на полу Хромолапку.
— Вороника, этот напиток весьма полезен. А тебе надо восстанавливать силы. Выпей его побольше, — хоть произнесено все было довольно-таки мягким и доброжелательным голосом, был сделан явный акцент на слове "выпей". И цепкий немигающий взгляд, не оставлял никаких иллюзий на счет того, что Синий Мастер если не следит, то внимательно присматривает за молодой самкой.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Чем больше сгущалась атмосфера вокруг, тем неподвижнее становилась Хельга, словно стараясь за напряженно-окаменевшими мышцами скрыть настоящие чувства по поводу всего. Раздражение, усталость, злость, непонимание. Подняв голову и выпрямив спину, она казалась каменной статуей, с ровно поставленными рядом друг другом лапами. Ни шевеления хвостом, ни движения уха - только взгляд, пробегающий по каждому из присутствующих, и с наибольшим нетерпением одаряющий Никто. Хельга смиренно ждала, когда ее старая знакомая начнет ритуал, но только Боги могли знать, сколь тяжело ей давалось это смирение.

Меньше всего Сводящей хотелось сейчас участвовать в разборках: между Караморой и остальными, между Вороникой и ее стаей, и прочих. Хельга надеялась, хотя и сама признавала наивность этого, что такое событие, как сбор осколков Чернига, пройдет гладко. Хотя бы со стороны собравшихся. Но разумеется, этому не суждено было сбыться, и когда раздался голос Верховной, волчица опустила голову к плошке, чтобы сделать еще один глоток отвара, надеясь, что он заглушит поднимающуюся из глубины души досаду.

Отвар помог, сняв часть напряжения, но даже он не был способен справиться с ним до конца. Конечно же, она знала, что явление Караморы вызовет вопросы, у нее и самой их была сотня. Но в интонациях Мёрьк звучал не просто интерес, а открытая неприязнь.

Тем безмятежнее казалась Никто:

- Черноуст, - из уст одиночки это слово прозвучало иначе - мягко, с нотой скорби и искренней печали, - очень важен для нашего обряда. Боги любят завершать все правильно. Те, что некогда отправились за Чернигом, ныне отрекаются от него и Бес... Карамора присутствует здесь, как голос их всех.

Она поглядела на Карамору с той же печалью, которая слышалась в голосе. Слова Никто показались Хельге не вполне ложью, но и не вполне правдой. Как волчица рожденная и прожившая большую часть жизни в Яробожьей стае, она знала, как именно черноусты должны отрекаться от Чернига. Но, полагать, что Карамора выйдет отсюда простым ведуном, было еще наивнее, чем то, что обряд пройдет гладко. Колкие, неуместные вопросы вертелись у нее на языке, и словно перехватив их, вместе со взглядом, Никто твердо сказала, повернувшись к Хельге:

- Это может стать первым шагом. Любое стремление к искуплению - добродетельно. Нашей же добродетелью является поддержать его.

Хельга кивнула, принимая слова Никто, что, впрочем, не означало того, что она с ними согласна. Вместо сотни вопросов, она задала один:

- Что случится, когда мы соберем осколки? Полагаю, черноусты не исчезнут по щелчку челюстей?

Никто медленно покачала головой:

- Нет. Слово не потеряет силу, и те, кто подвергли себя проклятию, не исцелятся враз. Однако, здесь, под взором богов, мы делаем правильный выбор. Выбор, что отличает нас от наших запутавшихся предков. И отпускаем одну душу... Которая слишком долго не знала покоя.

***

- Я умру, Вороника? - раздался слабый голос в голове вернувшейся в логово волчицы, слышный одной лишь ей. Он прозвучал полувопросом-полуутверждением, - я не хочу умирать...

Этот голос был отличен от того азартного, плескающегося силой Чернига, что Вороника могла слышать на поляне. В нем не осталось ни уверенности, ни былой властности, ни сладкой лести. Впрочем, не слышался в нем и страх, скорее бесконечная грусть, и Вороника могла почувствовать, как что-то твердое и холодное, словно те самые осколки, прижалось к ее сердцу.

- Я умру, Вороника, - повторил он, в этот раз уже без сомнений, - и мы больше ничего не сможем с этим сделать. Только если бы ты...

Никто повернулась к черной ведунье, поглядела на нее внимательно, словно тоже могла быть свидетельницей безмолвных слов Чернига, и дух в голове волчицы умолк:

- Его словам еще найдется время, - сказала она Воронике, - сейчас побудь с нами. Не с ним. Серохвост прав, ты можешь пить без опаски. К счастью или к беде, этот напиток не способен разлучить тебя с тем, кого ты любишь.

Хельга приподняла бровь, пожалуй, первая, ярко выраженная эмоция на морде, с момента, как все собрались. Взглядом она проследила за Никто, которая проследовала к своим запасам и сейчас ворошила их мордой. Из под груды трав, сухих ягод, соцветий и кореньев она выудила самую обычное глиняное блюдо с высокими бортами, вытряхнув оттуда какие-то запасы, и дунув в него, чтобы согнать оставшуюся сухую травяную пыль, подтолкнула его лапой к собравшимся.

- Пришло время освободить вас от ноши, которую вы столь долго хранили, - произнесла Никто, - каждый, кто соприкоснулся с осколком Чернига, выдержал тяжелое испытание. Теперь оно завершается. Опустите осколки в чашу.

Хельга поднялась со своего места. Осколки, лежавшие в сумке, пусть и не касались ее напрямую, но словно обжигали ненавистью, огненной яростью древнего духа, которого уже ничто не могло бы спасти от справедливого возмездия. Черниг кричал в ее голове, но благодаря ли отвару, или собственной решимости, Хельга слышала эти крики лишь как отдаленное эхо, и не без удовлетворения кинула в подставленное блюдо оба темных осколка, глухо стукнувших о глиняное дно. Только теперь, освободившись от них, она поняла, как тяжело ей до того было дышать, и втянула полной грудью теплый, наполненный запахами трав, воздух логова, едва не пошатнувшись от нахлынувшего головокружения. Вернувшись на свое место, она почувствовала, как отпускают путы, которыми связывала себя... Которыми связывал ее Черниг?

Никто поглядела на остальных:

- Кизил, Мёрьк, Серохвост... ваш черед, - и повела мордой в сторону посудины.

Отредактировано Хельга (12.11.2025 07:36:50)

Мой взгляд красноречиво говорил - сказанное Караморой (имя резало слух, словно с издевкой напоминая, сколько времени волк меня дурил на свою потеху) аргументом не засчитано. Да и с чего бы? Помог для своих целей, развлекался теперь для своих нужд - а беда Чернолесья не ума дела Черноуста, отрекшегося от правил и законов. А тут ля какие, пошли всё исправлять...

...Продолжая оставаться Черноустом.

"Ну-ну." И хотя разговор на Кровь-Реке немного сгладил углы, многогодовую ненависть к Безбожникам было не так-то и просто исправить. Явно недостаточно ни дня, ни пары, ни месяца для подобного чуда. Во всяком случае, это как раз было вполне логичным и напрашивалось выводом само собой.

- То есть, присутствие в Чернолесье Черноустов на равне с остальными волками - это уже и нормально с точки зрения богов, а живые зря вообще носы воротят? - Скосила я глаза на Никто, вздыбив шерсть на загривке. Сколь бы мудра не была одиночка, сколько бы не вызывала уважения - подобная ересь была уже чрезмерной. Только если Бес не решил после обряда и правда завершить всё правильно, о чем я говорила ему еще на Реке недавно. Но... Я что-то сильно сомневалась, что сбор останков подобия души Чернига так и завершится. - У всякой добродетели есть свои лимиты, Никто.

Так что и ершистость сдерживать не стала, то ли просто не смогла. В любом случае, факт был фактом - в Карамору ничего не летело, никто его не кусал, даже не пытался. "На том спасибо." Хотя и могло казаться странным. Беглый взгляд присутствующих вообще вызвал ощущение, что Черноусту никто, кроме Никто, и не рад. И либо тут каждый тайно с ним был ранее знаком, и теперь поставлен в неудобное положение, подобно моему, или...

"Странное совместное дело, конечно. Никому не нужен, никто ласковым взглядом не одаривает, но на месте при этом присутствует. Что ж такое наобещали ему Яробожьи? Сам бы не пришел же, места не знал сбора - сказали, значит." Я глянула на Серохвоста, и тихо покачала головой, отворачивая морду. Нет, с ним это тоже не обсудишь. Не сейчас.

С неприятным осадком на сердце проследив и прослушав обращение Никто к Воронике, чуя неладное, я тем не менее сорвала свою ношу с шеи магией, с заметной отвращением швырнув пару осколков в глиняную плошку. На этом фоне взгляд, что был брошен ранее в сторону Караморы, казался лепетом волчат, пародией и тенью на неприязнь и ненависть. Исчерпанный лимит, может даже некоторого "доверия", в который пытались поддержать духа, и не позволить тому развалить стаю - и итог, что обернулся катастрофой в своем роде. То, что неминуемо ожидало в конце всякого принятого решения "дать шанс, поддержать, принять". Ворох разочарования и желания избавиться от памяти о совершенной ошибке.

Но облегчения... не было. Чай отшельницы немного прибавил сил, укрепил дух, но он не мог залечить все то, что оставил Черниг за полгода. И тем более не мог затронуть те следы, которые таились внутри и без влияния темного духа. Навязчивая идея о том, что ничего не будет кончено, пока "злодея легенд" не выпихнут на суд Чернобога из Яви прочь, не убирала своих когтей с сердца. За неё и цеплялась, раздраженно прижав уши к голове на какой-то миг.

Подпись автора

☁   

Забавная складывается ситуация. Серохвост всю жизнь ненавидел черноустов и готов вцепиться в глотку любого из них. Если не считать Ивыша, конечно, названый брат — исключение. У Мёрьк и вовсе к этим тварям личные счеты. Южане, по-хорошему, как бы тоже не были замечены в терпимости к Безбожникам. Однако сейчас все они тихо и мирно пьют отвар у Никто. Какой-то безумный сон...

Более того этот Бес утверждает, что добывал осколок. Любопытно, из того, что поведала Верховная после общения с князем, а так же из сорочьих вестей общеизвестно, что соседи как бы уничтожили Клан. Теперь же, оказывается, что этот Карамора в ответе за волков, живущих на болотах. Черноуст, получается, вожак некой группировки? Кто они? Логично предполодить, что его подопечные такие же Отступники, как и он сам. При этом ярые их не разорвали в клочья? Прямо чудеса какие-то...

Серого определенно раздражал тот факт, что, похоже, все присутствующие кроме него, ну, возможно, еще и Вороники, имеют хоть какое-то представление о ситуации. И только он, как дурак, сидит тут, да строит теории. Напрямую сейчас спрашивать как-то глупо, не отвлекать же одних из самых влиятельных волков Чернолесья ради просвещения его неразумного. Но как-то обидно.
"Могла бы и сказать," — подумал Синий Мастер, бросив укоризненный взгляд на Мёрьк. Лучшая подруга, называется. Или же, она тоже решила отдалиться после всего того, что Серохвост наговорил? Ее право...

Хвост поймал взгляд здоровяка, хищники поиграли немного в гляделки, а затем зеленоглазый лишь фыркнул в ответ на движение головы черношкурого. Чароплета некоторое время беспокоила одна навязчивая мысль. И она была довольно-таки важной. Так и подмывало задать черноусту вопрос, но не хотелось это делать при всех. Что ж, потом, если удастся пережить этот день.

Разговор Хельги и Никто был довольно-таки занимательным. Причем, последняя открыто выгораживала Беса. После того, что Хвост узнал из разговора с хозяйкой сего логова, кудесник понимал, отчего черноусты не особо-то стремятся отказаться от своего дара и проклятья одновременно. Дело не только в потере силы, знаний и возможностей, попросту велик шанс окочуриться. Однако за все их злодейства и прегрешения расплата должна быть соответствующей — все логично. Кстати, зеленоглазый изначально не верил, что уничтожение Чернига избавит Чернолесье от Слова и последствий использования оного. Догадка подтвердилась, а жаль...

Любопытно, что Верховная решила не играть во всепрощение и большую политику и просто высказав то, что у нее было на уме. Хвост был абсолютно согласен с лидером своей стаи, но не видел смысла в выяснении отношений, пока дело не сделано. Если старой ведунье зачем-то нужны этот Бес и Вороника, они все равно останутся в пещере. Смысл воздух сотрясать? Однако в качестве солидарности чароплет кивнул Тьме, но та лишь покачала головой и отвернулась. И что это значит?

Кстати, целительница тоже обратила внимание на то, что Хромолапка лишь только делала вид, что лакала отвар. Впрочем, Серохвост сомневался, что от Никто в ее логове вообще что-либо невозможно скрыть. Что подтвердили следующие слова пожилой волчицы. Синий Мастер настолько удивился подобному заявлению белошкурой, что кажется, забыл, как дышать. Все его спокойствие и каменное выражение морды, как ветром сдуло. Он не ослышался, да? Вороника любит Чернига? Это что, последствия одержимости? Не может же быть такого, что по своей воле она... Ведь, правда? Не поддающийся логике бред безумца...

Хвост не стал вставать со своего места и подходить к чаше. При помощи магии черный камень покинул сумку и полетел в сторону остальных осколков души. В отличие от остальных промолчавших, серошкурый зверь хотел произнести небольшое напутствие, но приглушенный крик в голове свел на нет все желание.

— Сдохни уже наконец, — лишь процедил зверь вслед своему врагу. Удивительно, но как только фрагмент присоединился к остальным, в голове немного прояснилось. У Никто явно было немало способов противодействия древнему злу, могла бы и поделиться, возможно, Мёрьк не было бы так плохо эти полгода...

Отредактировано Серохвост (23.11.2025 22:25:07)

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Хельга внимательно наблюдала за Кизилом, опускавшим светлый осколок в чашу, и не смотря на то, что Никто утверждала, будто логово ее безопасно и под взором богов, и обычно подруга не имела привычки обманывать, шерсть на загривке волчицы на короткий миг поднялась острыми колючими иголками. Осколки, эта дрянь, что несколько месяцев изводила каждого, кто оказывался поблизости, теперь первый раз находились так близко друг к другу, и ожидать можно было всякого, вплоть до того, что они воссоединятся вместе без участия кого-либо из присутствующих, явив миру какую-нибудь особенно мерзкую тварь, или что светлый осколок просто рассыплется, под влиянием темной силы. Но, к облегчению Сводящей не произошло ни того, ни другого. Осколки мирно лежали, пересыпанные желтоватой травяной крошкой, в которой Хельга, принюхавшись, узнала обычный кипрей, который, как ей было известно, не обладал способностью усмирять древнее зло.

Никто перехватила ее взгляд и понимающе улыбнулась:

- Намерение первично. Без него ничего не случается.

Негромко бормоча что-то себе под нос, Никто подвигала осколки когтем, сомкнув их друг с другом границами и переложив светлый в центр, так что образовался остроконечный кристалл с белоснежной серединой. Свет от костра поблескивал на его искаженных гранях.

Хельга повела ушами на голос Мёрьк и неловко переступила лапами. С одной стороны, она была согласна с Верховной, с другой, не считала, что сейчас удачное время призывать ту к ответу.

- Стоит ли ограничивать себя в доброте? Ведь злоба не знает границ, - мягко ответила Никто, - я не знаю, почему такова воля богов, но если черноуст пришел сюда, и сел меж нас, с намерением помочь в изгнании зла, это ведь что-то да значит?

Она поправила когтем чуть отставший осколок. Хельга почувствовала, что стремление к справедливости, присущее всем яробожьим, требует от нее вмешаться. Преодолев некоторое внутреннее сопротивление - все-таки, ей хотелось согласиться с Верховной, а не выгораживать черноуста - она все же позволила себе заметить, стараясь говорить ровным голосом, чтобы ее не заподозрили в ненужных симпатиях:

- Карамора повел себя достойно в битве против клана, и после его волки помогли нам с раненными... Если здесь был нужен черноуст, то полагаю, он лучший вариант из возможных.

Челюсти Хельги сомкнулись, как будто она не собиралась больше до самого конца обряда произнести ни слова. Она не посмотрела ни на Карамору, ни на Верховную, не сводя глаз с Никто. Ей не хотелось ни видеть возможной благодарности от черноуста, за которого она вступилась, ни недовольства волхва.

Никто, казалось, не замечала копящегося в пещере напряжения. Теперь, когда осколки были сложены как надо, она налила в блюдо чистой воды и, вспоров клыком венку на лапе, капнула в нее кровью.

Упав в воду, кровь растеклась по ней причудливым светящимся узором. Отражения этих узоров упали лучами на стены логова, словно рябь на воде, поползли от пола до потолка и сплелись в слепящие яркие силуэты, разогнавшие сгустившиеся в углах тени.

- Пора созвать богов, - сказала Никто, оглядев всех присутствующих, - пора созвать их на суд.

Она качнула головой в сторону Хельги и указала взглядом на чашу:

- Капли крови будет достаточно.

С затаенной внутренней дрожью, Хельга поднялась со своего места и, пожертвовав кровь, не могла не заглянуть в чашу. В воде, что казалась теперь темной, отражались светлые тени на стенах, а в глубине сиял белый осколок.

Никто тем временем обратилась к остальным:

- От каждого из вас я жду каплю крови.

Взгляд Серохвоста воспринялся как воспринялся - я закатила глаза в ответ, махнув хвостом. Дескать: "Потом". Не думал же серошкурый, что я знала наперед, кто придет на это собрание, и утаила причастность к Чернам нарочно? Или же каждого встречного нужно было представлять во все услышанное всем и сразу, в первую же очередь, как узнаю? Вот уж на что у меня в последнее время ни сил, ни времени не было. Обдумтаь бы всё успеть, а тут проблемы сыпятся градом на голову. Еще и осуждение со всех сторон.

"Не надо было тогда всё же..." Я на миг зажмурилась, тряхнув головой. Поскулить и пострадать над собой несчастной я успею. А дела ждать не будут. Тем более, что поддержать Карамору решили будто всё.

"Как все просто. Ну-ну."

  - А нужен ли, - Не прошибалась я. Впрочем, указывать на то, что Черноуст еще жив, вопреки моим настроениям и словам, я тоже не стала. Пусть будет видимость. Бес... и так знал, на каких мы теперь были отношениях. - В любом случае, сегодняшний день не решает для Сумеречной стаи в адрес Черноустов ничего. Ни я, ни кто другой не станем ложиться агнцем на алтарь безграничной доброты, позволяя кусать себя за шею и жрать кровопийцам из горла. Это уже без нас развлекайтесь.

Слишком глубоки были раны. Слишком цепко память держала то, что было сотворено. Простить? Нет уж. Для этого надо что-то посерьезнее, чем разовая акция "мы помогли, мы теперь хорошие". Но Бес и так знал обстоящие дела - я кинула в него молчаливый, едва ли не заговорщицкий взгляд, ничего при этом не сообщая и не выдвигая лично. Никто и до этого помогала Черноустам, клейменным и не очень, возвращаться к жизни - с неё и так ясно-понятно. Но чтобы условно живым Черноустам давать также же право гулять по земле, продолжая травить её - и Яробожьим хватило разового участия в битве. Ну...

"Это их похороны, если подобного хватило для принятия. И их дело. Благо мы разные стаи, не обязаны разделять все взгляды. Иначе бы издавна и не раскололись, собственно. А теперь - смешно будет, если главные гонцы нечисти станут таковой потакать. Интересно, кто из богов перевернется в своих обителях? Или им плевать, как и чаще всего?" Но то были догадки, и я тихо насмешливо фыркнула в ответ своим мыслям. Разбавить обстановку, даже если исключительно в собственной голове.

Я жертвенной кровью я не торопилась и вовсе. Наблюдая за обрядом, за составом, за тем, как протекал первый, я задумчиво и любопытно склонила голову на бок. Нда, созвать богов - интересная затея. Давно ли я хотела посмотреть на их морды? Вряд ли дадут поболтать, конечно, но многозначительный взгляд кинуть никто не мешал. Впрочем, им же никто не мешал его проигнорировать. Боги же. Что им тяжбы смертных, жалобы игрушек.

Слабый отблеск магии потревожил темноту помимо светящегося узора в чаще - голубой отблеск чего-то, что напоминало острый камень или волчий, но острый клык, показался на виду и чирканул по лапе. Я чуть поджала уголок пасти, но никак более не среагировала на боль. Занеся конечность над миской, дала упасть туда заветной капле, после чего поспешила лапу убрать, языком проходясь по ране.

- Действительно, Богам нужны жертвы, чтобы прийти на зов? - Не упустив реплики Кизила - кажется - чуть усмехнулась я. Беззлобно, скорее иронично. Хотя, Кровь-Реку же растопили именно так, если легендам верить. Кровью. Но там это объяснялось несколько иным. А тут?

"Рецептик на будущее - вдруг нам еще придется кого-то призвать к ответу перед ликом хотя бы Чернобога. Не топить же сразу в речке - вдруг невиновен, хе-хе..." Мрачные и несколько саркастичные (так вот они будут брать и приходить, как же) мысли лезли в голову. Но чу с ними можно было поделать, компания не располагала к веселым и светлым шутеечкам да мечтам о лучшей жизни.

Подпись автора

☁   

Серохвост повел носом и подался вперед, чтобы рассмотреть, что же там такого делает с осколками души хозяйка логова. К сожалению, с насиженного места у самого выхода зеленоглазому зверю не было видно абсолютно ничего. Сразу же возникла дилемма: оставаться на месте или же приблизиться? В данный момент чароплет отчасти мог слышать происходящее с той стороны, а также имел возможность быстро и безпрепятственно подать сигнал в случае возникновения  непредвиденных ситуаций. Предосторожность никогда не бывает излишней. Однако, как ни странно, ведун почему-то доверял Никто... Не в полной мере, но все же. Так что, наверное, ничего плохого не случится, если кудесник сдвинет свою пятую точку на несколько метров подальше от прохода? Конечно, безбожник окажется за спиной... Да, леший с ним, хоть одним глазом взглянуть.

Движимый все более разгорающимся любопытством, чароплет поднялся на лапы и подошел поближе, в надежде не упустить ни единой мелочи. При этом Серый постарался встать так, чтобы Бес находился как минимум на самом границе поля зрения. Мало ли что. К сожалению, Хвост не понял ни слова из бормотания пожилой целительницы. И было сомнительно, что белошкурая соизволит поделиться заклятьем. Синему Мастеру ничего не осталось, как всего лишь рассматривать причудливо разложенные частицы души. Особенно привлекал взгляд находящийся в центре светлый камень. Сам собой возник вопрос — а что бы изменилось, попади он не к яробожьим, а к сумеречным?

Когда Мерьк упомянула о том, что никто из их фракции не позволит черноустам кусать себя за шею, а уж тем более добровольно разрешать пить собственную кровь, кудесник неосознанно кратковременно прижал уши. Так уж вышло, что буквально недавно он лично предлагал подобное Ивеню...

И да, вообще-то Серохвост не планировал раздувать конфликт и влезать в перепалку между старшими представителями обеих стай, но сказанное Хельгой внезапно весьма сильно задело серошкурого. Кобель нехорошо так прищурился и посмотрел на ведунью.
— При всем моем уважении, Сводящая, — правда, что во взгляде самца, что в его голосе этого самого уважения как-то не было особо заметно. Зато от интонации так и веяло холодом. — Если бы вы соизволили позвать нас, ваших раненых было бы куда меньше, — каждое произнесенное слово звучало, как обвинение. К счастью, зеленоглазый ограничился лишь этим и не стал развивать тему. Когда все закончится, надо будет распросить Тьму о подробностях произошедшего на болотах.

Шепот? Самец сначала повернул ухо в сторону Вороники, прислушиваясь к черношкурой, затем и вовсе посмотрел на нее. Во взгляде хищника явно читались недоумение и недоверие в том смысле, а не причудились ли ему обрывки услышанного? По мнению чароплета, Хромолапку следовало бы вывести за пределы пещеры. Стоит ли доверять словам пожилой целительницы, что их сестра более не одержима и должна остаться? Ведь ее любовь еще безумнее, чем чувства самого Хвоста по отношению к Мёрьк... Не исключено, что волченок может попытаться сорвать предстоящую казнь.

Последовавшие действия Никто удивили, а сказанное заставило подвернуть сомнению услышанное. Созвать Богов? Серьезно? Это не метафора, не шутка? Для некоторых обрядов кровь, конечно, довольно-таки распространенный ингредиент. Однако происходящее начало походить на какой-то запрещенный темный ритуал. Одни проклятые темные камни чего стоили... Кобель с интересом наблюдал за тем, как алая субстанция распространяется внутри чаши. Как минимум, это было красиво. Взгляд искоса в сторону Караморы, дабы проверить, не пускает ли черноуст слюнки. Любопытно, а Боги разве не должны оскорбиться, что для их призыва используется порченое подношение того, кто отрекся от них?

Волк, конечно, мог последовать примеру яробожьих и просто прокусить конечность, но ведун он или нет? На то, чтобы преобразовать немного скопившейся в пещере воды в небольшую, но весьма острую сосульку, много времени не понадобилось. Укол, чуть дернулась губа и колыхнулись уши, а в емкости становится еще больше багровой жидкости. Самец прошелся языком по лапе и отступил на пару шагов, но не стал отходить дальше. Не хотелось упустить ни единого момента.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Когти Хельги впились в каменистый пол логова, но это не спасло ее от раздражения, пробежавшего дрожью по коже под шкурой. Она могла ожидать, что Сумеречникам не понравится их союз с черноустами. Он и самой Хельге был не по душе. Но, о чем Сводящая не могла и подумать - так это о том, что Верховная и серый самец, представившийся простым ведуном, станут высказывать ей свои обиды, словно надувшиеся волчата.

Хельге казалось, что оба сумеречника, ну или хотя бы Мёрьк, должны были понимать, что в отсутствии князя и княгини - волков, которые имели полномочия обсуждать эти решения, их претензии к ней абсолютно бессмысленны. Но, видимо, негодование обоих было слишком велико, отчего те и забыли о благоразумии. Верно поэтому слова Верховной прозвучали как откровенная грубость.

Волчица медленно повернула к ней голову. Верховная стояла безусловно выше, чем Сводящая, не смотря на то, что принадлежали они к разным стаям, и обычно целительница считала это достаточным основанием, чтобы вести себя учтиво. Однако, теперь грани размылись, хотя бы потому что сами Сумеречники, видимо, не считали себя нужным держать в лапах.

- Верно, - сказала она, обращаясь к Верховной, и не скрывая того, что эти слова были назначены ей. В голосе Хельги звучал тот же холод, с которым прежде обратились к ней соседи, - вы не из тех, кто готов подставить шеи ради общего блага. Скорее уж наоборот, ведь все-таки не стоит забывать о том, чьи ведуны и для чего чаще всего уходят на запад.

В следующее мгновение она обернулась к Серохвосту, глаза ее сверкали ледяным холодом:

- Что касается тебя, ведун, - подчеркнула Хельга ту должность, которой представил себя серый самец, - я не буду говорить об уважении, поскольку в твоей речи его не больше, чем в моей. И я не намерена обсуждать с тобой решения, принятые правящей четой и Высоким кругом моей стаи. Когда мы соберемся на общий совет, ты сможешь высказать свои соображения... Если у тебя будет право туда войти.

Хельга снова посмотрела на Мёрьк, выразив на морде разочарование тем, что Верховная пригласила в спутники волка, не умеющего держать язык за зубами в присутствии старших чинов. После чего, перевела взгляд на Кизила, который выступил вперед с тем, чтобы принести в жертву каплю крови.

Никто, казалось не обращала внимание на дискуссию, развернувшуюся за ее спиной, пока та не коснулась самого ритуала. Поглядев на Верховную, а после - на Кизила, она беззаботно пожала плечами:

- Всего лишь одна маленькая капля крови, - сказала волчица звонко, - капля крови смертного. Дань уважения и тропа между мирами... Вам не будет от этого вреда, не бойтесь.

Хельга заметила, как Никто бросила на Воронику печальный взгляд и покачала головой. Сама же целительница куда пристальнее присмотрелась к черной волчице, чувствуя, как раздражение, владевшее ей, перекидывается и на Воронику. У Хельги от недосыпа раскалывалась голова - проклятые осколки не делали счастливее и проще ее существование в последние дни, которые и без того были адом. Она все еще могла ощутить запахи крови, гноя и гари - стоило лишь прикрыть глаза, и они навязчиво лезли в нос, пусть Топи с их пожарами и бредящие раненные остались за много шагов отсюда. Она могла вспомнить каждый свой кошмар, отчетливо поднимающийся перед внутренним взором. И в каждой из этих смертей, и в неисчислимых сотнях смертей до был виновен Черниг - отступник, проклятый, впустивший в мир зло.

И Хельга предпочитала сочувствовать живым невинным, нежели виновным мертвецам. Бежать по волнам Кровь-реки? Раскрыть себя настоящего? На взгляд Сводящей, Черниг раскрыл себя достаточно, как двести лет назад, так и теперь. Стоило его смрадной тени вновь коснуться Чернолесья - и беды снова помчались за ним черными тучами.

Впрочем, пусть убирается куда хочет, лишь бы его больше не было здесь.

Она устало прикрыла глаза, но ненадолго. Повернула голову, привлеченная словами Караморы и невесело усмехнулась. Вряд ли Сумеречников порадует то, что черноуст называет Яробожьих своими соратниками, но с другой стороны, так оно и было, если вспомнить, что произошло. Что они сражались с черноустами и бандитами с болот бок о бок, и едва не понесли там самую непоправимую потерю.

Перед глазами возникло рухнувшее в черную мокрую пыль тело княгини, белое, стремительно превращающееся в алое, ее собственную лапу закололо как память о том усилии, которое Хельга прилагала, чтобы удержать кровь внутри, и как выплескивалась она из жуткой раны, и вспышки заклятий, которые не могли сделать ни-че-го.

Во всяком случае, Карамора хорошо держался. Не то, чтобы Хельга сочувствовала ему в тех взглядах и нападках, которым он подвергался. Но она не могла не признать, что говорит новоявленный глава Альянса хорошо, не позволяя себе принижать свою фракцию, к которой, конечно, еще не скоро бы смогли относиться без презрения.

Никто тем временем помешивала когтем содержимое емкости. Странно, но под ее движениями, кровь не смешивалась, а продолжала вязко клубиться тонкими узорами, постепенно теряя свой багровый цвет. Теперь здесь колыхалась белая светлая вязь, словно солнечный свет, и темный узор ночи, и рыжий пламень, и бурое кружево, и другие цвета, причудливо сплетающиеся друг с другом.

Никто подошла к костру и капнула в него несколько капель. Огонь вспыхнул, и странным образом потерял свой жар, зато от каждого присутствующего по стенам потянулись тени. Они легли в светлые силуэты, расползлись по ним... Никто шла между волками, касаясь теней когтем, с которого стекала смесь из крови:

- Боги придут в ваши тени, - говорила она негромко, ступая шаг за шагом, - и ваши тени будут говорить их голосами. Не оборачивайтесь. Не смотрите, не для смертного взгляда это зрелище. Только в огонь. Смотрите в огонь. Мне потребуется сосредоточиться, я не смогу говорить... и может показаться, что я не здесь. Но я вернусь, когда все будет закончено.

Она коснулась тени Кизила и сказала:

- Честной кровью воина, я призываю отца-солнце, сияющего Яробога.

После, коснулась тени Мёрьк:

- Мудрой кровью ведуна, я призываю отца-ночь, темноликого Чернобога.

Коснулась тени Серохвоста и произнесла:

- Пылающей кровью жаждущего страсти, я призываю огненную Макошь-Смутьянку.

Перед тенью Хельги, она сказала:

- Жертвенной кровью матери, я призываю Ладу, хранительницу очага и каждой жизни.

Перед тенью Караморы, Никто немного помедлила, а когда она окунула коготь в чашу, капля, стекшая с него, была черней чем тьма:

- Проклятой кровью черноуста, я призываю тебя, Черниг. Явись на суд.

Подойдя к Воронике, Никто легко коснулась ее плеча своей щекой:

- Любящей кровью невинного сердца, я призываю Вьюжку. Приди к нам и стань последней защитой тому, кого мы станем судить.

Никто вернулась на место, поставила блюдо перед собой и закрыла глаза. Она слегка покачивалась, и тень покачивалась с ней:

- Голос мой с Кровь-рекой течет, с Кровь-рекой течет на две стороны. На две стороны несут его воды багровые. Первая сторона - выше полета орла, между солнцем, луной и звездами. Из чертогов светлых идут к нам Яробог-отец с женою своей, Ладой-матерью. Вторая сторона - мраком ночи черна,  ниже гада ползучего, ниже бурных ручьев подземных, меж реками огненными да ходами каменными. Из темных чертогов идет к нам Чернобог-отец с женою своей, Макошью, страстей властительницей. Все очам их зримо, все ведомо, да никто голоса их не ослушается. Так слушай мой голос, как самих богов, Черниг - явись на суд, проклятый, расколотый, - Слово тебе молвлю, и сильнее нет того Слова, и нет твоей воли противиться ему. Ты же Вьюжка, будь дорогой гостьей, приди по желанью своему, не по принуждению, пусть духу твоему светлому дорога чистая стелется.

Никто выпрямилась и замерла, словно окаменев, взгляд ее опустел. Осколки в блюде задрожали, вода заплескалась у самых краев, и Карамора спиной мог почувствовать, как ожила за ним его тень - будто холод пробежал по его хребту. То же самое ощущали и другие.

***

- Что ж, - раздался глубокий голос из-за спины Кизила, - вот и встретились мы снова, Черниг. Довольно ты умы мутил. Пришло время ответ держать за твои злодейства. А всех их и не перечесть...

- Смертным от него больше всего досталось, - послышался веселый голос из-за спины Серохвоста, и перед его лапами мелькнул рыжий отсвет пламени, - пусть смертные нам о его злодействах и расскажут.

_____________

Каждый из вас получает право голоса и может пожаловаться на Чернига хД
все, что вспомнит, как происходившее с ним лично, так и исторические события.
Вороника - на тебе голос адвоката хД

Отредактировано Хельга (12.12.2025 17:17:43)