Стригой ощутил укол вины, когда Серый вспомнил о той недомолвке у реки в их прошлую встречу. Хотелось защититься, указать, что Дегтярь тогда был для него лишь одним из многих, кто не желал ему немедленной смерти, а Карамора... тому волк был обязан буквально своей жизнью! И оттого Стригой промолчал, не думая, что в названных оправданиях был бы хоть какой-нибудь смысл. Карамора ведь оставался тогда одним из жнецов - властителей болот, а Серый - преданным сумеречным волком. Разве могло хоть что-нибудь измениться в то время от их знания друг о друге?
Волк неопределенно пожал плечами, так и не решив, что ответить. Да, может, он и не был тогда прав, но сделал то, что считал правильным. А когда Серохвост продолжил, Стригой смог лишь потрясенно на него уставиться.
- А... о-о-о, - протянул он, ошеломлённый новостью. - Поздравляю.
Он честно хотел от всего сердца порадоваться за брата, но не мог: под ребрами слишком сильно и знакомо заныло. Это было невероятное достижение - выше только пост верховного волхва. И хотя сам Стригой никогда не помышлял о чинах выше мастера, эта новость так горько напомнила ему о собственных несбывшихся мечтах! Второй раз за этот месяц он был вынужден убедиться, что время не помогло излечиться - оставленные за повседневной рутиной мысли просто лежали на сердце тяжёлым грузом. И сколько бы Стригой ни твердил себе, что смирился, - оказалось, он лишь обманывал себя, отводя глаза от зияющей раны.
- Ты молодец, я правда очень рад за тебя, - всё же продолжил он, стараясь отринуть собственное разочарование. А еще - пытаясь подавить ощущение углубившейся между ними пропасти. Стригой понимал: более он не сможет занимать в жизни Серого прежнего места. А Серый... теперь его присутствие в логове Никто обретало смысл. Стригой слушал рассказ о встрече с богами, исподволь оглядывая друга. Сказанное казалось еще более невероятным, чем слухи, бродившие по болотам. И совсем уж немыслимым было то, что Серохвост остался жив, несмотря на свой колкий язык.
- Шутки над князем, дерзость богам... неужели быть синим волхвом настолько скучно? - Стригой смотрел на волка во все глаза и качал головой. Ему казалось, что должность должна была хоть немного остепенить старого друга, но, похоже, тот только вошёл во вкус. Было страшно представить, что творится в стае под его руководством. Страшно интересно.
Как и впечатления Серого от Никто. Стригой до сих пор хранил на старицу необоснованную обиду за то, что та не смогла вылечить его когда-то. Теперь же, слушая о её возможностях, он задавался вопросом: может, и не было у его болезни иного исхода, кроме медленной смерти? И кроме того презираемого миром способа, что он выбрал сам... Но как же хотелось верить, что можно обмануть судьбу! И когда Серый рассказал, что ему удалось выяснить, былая радость от встречи окончательно покинула Стригоя.
- Вот значит как... - поджал он губы и отвернулся, лишь бы не сталкиваться взглядом с пронзительной зеленью глаз напротив.
Ожидая этой встречи день за днём, Стригой верил, что знание принесет облегчение. О, как жестоко он ошибался! До этого мгновения он жил надеждой на чудо. Верил в Серохвоста, в то, что судьба даст шанс вернуться. Но реальность ударила его, словно ветвью по морде, выбив дух из лёгких и заставив плечи устало сутулиться под гнётом правды. Сердце гулко отзывалось где-то в горле, дыхание стало дробным. Не будь здесь свидетелей, Стригой предпочел бы повалиться в снег и глухо завыть от снедающей тоски. У него больше не было надежды - лишь боги, случай или положение звёзд теперь решали, жить ему или умереть после глотка воды. И даже выцарапав жизнь через безумные муки, он мог остаться калекой. Боги были изощренно жестоки, и Стригой не мог понять, чем так провинилась его душа, вынужденная проходить через этот выбор раз за разом.
- Тогда я выбираю оставить всё как есть, - произнес он бесцветным, надломленным голосом, продолжая смотреть в сторону болот. - Если мне суждено вновь стать обузой или помереть в корчах, лучше уж я останусь здесь. Я могу охранять границы от сбежавших тварей, ходить с отрядами зачищать предгорья... От меня и моих нынешних способностей будет хоть какая-то польза. - Он говорил и сам не знал, кого пытается убедить больше - себя или Серохвоста. - А там, когда придёт срок, ребята в Альянсе знают, что делать. И напоят, и упокоят - смотря что раньше получится... - он обернулся к Серому и попытался улыбнуться, но улыбка была полна печали. - Ты не бери в голову. И спасибо, что выяснил всё это. Всё нормально. Честно. Мне просто нужно... переспать с этими мыслями.
Стригой усмехнулся, пряча за этой усмешкой боль. Хотелось забиться в тёмный угол, но он понимал: теперь они с Серым станут бесконечно далеки друг от друга. Их следующая встреча может пройти при множестве свидетелей, а после - разведет ли их жизнь по разным тропам навсегда?
Представить, что это конец, оказалось невыносимо. Волк молча подошёл к брату и уткнулся лбом в его плечо, пряча глаза от света и вдыхая родной запах как в последний раз.

- ...я лишил тебя и этого выбора.
- Что? - Стригой вскинул голову. Ужас охватил его душу, мгновенно вытесняя недавнюю меланхолию. - О чём ты вообще..?
Прозвучавшее казалось дурным сном, затянувшейся и совсем не смешной шуткой. Волк хмурился, глядя на Серохвоста и боясь услышать продолжение.
- Ты же точно не шутишь? - всматривался он в глаза ведуна, пытаясь отыскать там хоть тень прошлого лукавства. Но Серый был пугающе серьезным. - Нет, правда?
Дождавшись его подтверждения, Стригой резко вскочил. Его снова начало трясти, только в этот раз от закипающего внутри отчаяния, перемешанного с яростью. Рык вырвался из груди прежде, чем Стригой успел его подавить. Он так хотел вцепиться в Серого! Встряхнуть этого самоуверенного волка, что решил, будто вправе распоряжаться его душой так бесцеремонно! И не сдерживая себя, в один шаг Стригой оказался рядом с ним, зубы обнажились в оскале и челюсти уже почти сомкнулись возле загривка друга, когда Стригоя прошибло холодным потом. Вспышка фантомной боли в деснах и эта сладкая нега предвкушения так остро напомнили о недавней встрече с Данарой, что горло опалило огнём от одной только мысли о запахе чужой крови.
Стригой отпрянул так резко, словно бы обжёгся. Громко рыкнул сквозь стиснутые зубы, глядя куда угодно, только не на Серохвоста. Ударил лапой по снегу, взметая его к небу, лишь бы выпустить эти кипящие чувства наружу и не совершить непоправимого. Но прежде чем вернуться к смыслу озвученных слов, Стригой хотел разобраться с ведуном.
- Почему?! - прорычал он, обернувшись к волхву. - Почему ты не сказал всё сразу? Зачем заставил меня всё это высказать? Чтобы я признал, что готов остаться голодной до крови тварью, лишь бы не сдохнуть?!
Он нервно заходил из стороны в сторону. Ярость требовала выхода, но по мере того, как он смотрел на понурую фигуру Серого, его рассудок начинал брать верх над кипящими эмоциями.
Гнев всё ещё обжигал его изнутри, хотелось кричать о том, какой же Серохвост идиот! Но вот только кто был виноват в том, что тот из рассудительного и хитрого волка вдруг превратился в безумца, рискнувшего торговаться с самим Владыкой Нави? Серохвост ведь не искал себе власти, а всего лишь ослеп от любви к брату, которого не пожелал отпускать за черту. Из-за Стригоя он забыл об осторожности перед богами. Подставил свою шею под удар Чернобога только ради того, чтобы у него, проклятого черноуста, был шанс вернуться к нормальной жизни. Можно ли было злиться на Серого за то, что тот рискнул просить того, что нельзя получить безвозмездно?
- Ты сумасшедший, - уже тише произнёс волк, в его голосе теперь было больше горечи, чем злобы. - Во что же ты ввязался... мы ввязались, - исправился он, понимая, что бежать им теперь по одному следу. Прямо как он и мечтал десятком минут ранее!
Стригой сплюнул вязкую слюну, тяжело дыша, и вновь посмотрел на брата. Гнев сменился упрямой решительностью - выбора действительно больше не было. Либо он исцелится по воле тех, кто создал этот мир, до конца зимы, либо...
- И если я не испью из реки до весны, последствия мне не понравятся, да? - Стригой снова рыкнул, но на этот раз скорее от досады. - Ну, не считая того, что ты меня сам прибьёшь...
Поддавшись порыву, он вновь подошёл к Серохвосту, осторожно коснулся того лапой и заглянул в глаза.
- Прости. Я... я просто не могу осознать, что ты действительно это сделал. Стал за меня просить перед самим... Спасибо. Наверное, только такой безумец, как ты, мог вырвать у богов подобное обещание.
Повернувшись в сторону текущих алых вод вдалеке, Стригой коротко засмеялся, выплескивая в этот звук накопившиеся нервы. Желание забиться в какой-нибудь тёмный угол и всё обдумать вновь дало о себе знать.
- Гости от самого Чернобога... работа от Макоши... - волк коротко и звучно цыкнул от подобных перспектив. - Ты себе в стае уже помощничка и заместителя присмотрел? Потому что верить в то, что сделка пройдёт гладко - выше даже моих сил.

Рысь внимает голосу вожака. Так вот оно что... Слова Караморы прояснили многое, о чём волк и подавно не догадывался. Сейчас он словно прозрел, однако точного плана действий для омертвления склизкой твари не появилось. Лишь примерные очертания возможных действий, может помогут, а могут и усугубить ситуацию.
— А известно где находится „сердце“ этой твари? — Рысь на секунду задумывается. — Если бы мы могли поразить её в самое сердце, то и проблем бы не было... Не уверен я, что щупальцы могут сами по себе функционировать, — собственные доводы казались логичными. Однако существовали некоторые препятствия. Где им искать „начало“ этой твари? Возможно ли вообще так просто от неё избавиться? Подобные мысли смущали, к тому же, если бы всё было так легко, то Клан бы уже давно мог попробовать с ней разобраться. Что-то тут было не то. Имеют ли щупальцы какие-то слабые места, которые могли бы на время лишить конечностей эту мразь? Пространство для размышлений было большим, даже очень. Вероятно, у жителей других стай тоже вылезла или вылезет эта бреднь, а значит появляется почва для временного сотрудничества.

Мысли прерывают подоспевшие стражи. Церен и Колот. Состояние у волков было не самым наилучшим, но и не сравнить с состоянием второго отряда, хотя Хелависа не особо-то всматривался. Славно было, что они хотя бы живы.
— Пифия, ты когда-нибудь сталкивалась с таким? — когда со стороны послышались слова Дегтяря, то Ловчий сделал пару шагов ближе, приковывая свой взгляд к подошедшим. Ковыль и впрямь был совсем плох. Со стороны не сказать, что там случилось, но коль слизь склизкой мрази попала в пасть и дышать становится труднее, то вероятнее всего эта смесь ядовита. Отёчность тканей точно присутствует и поэтому затрудняет проход воздуха. Ближе. В глазах сверкнул опасный огонёк, но тряхнув головой, он отогнал неуместные мысли. — Думаю, что я смогу помочь. Попробовать снять отёк точно, а дальше нужно будет смотреть, — Рысь понимает, что если сейчас ничего не сделать, то вероятнее всего потом будет поздно. Да, может он и не был целителем, но базовые знания у него есть и в нынешней ситуации волк был единственным, кто мог владеть хоть какой-то лечебной магией. К тому же, сколько экспериментов он поставил — на себе, на дичи, да на иных существах. Опыт был не только с ядами, но и с целебными отварами.

☆ Очередь 2

Подпись автора

Время поездов ушло по рельсам пешком время кораблей легло на дно и только волны,
Только волны над нами, только ветер и тростник.
Все, что я хотел узнать, я вызнал из книг все, что я хотел сказать - не передать словами
Не высказать мне это чудо из чудес.
Знаешь, я хотел уйти с тобою сквозь лес, но что-то держит меня в этом городе, на этом проспекте.
Я хотел бы, чтобы тело твое пело еще и я буду искать тебя всюду до самой, до смерти.
     

Какое-то время чароплет сдерживал эмоции, просто выкладывая все, что накопилось у него на душе, но ответная реакция Стригоя, его объятия и прикосновения, привели к тому, что Хвост в итоге сорвался, и из его зеленых очей потекли слезы.

— Я никогда и не был нормальным, — кобель вздохнул и прикрыл глаза. Серый вложил в эту фразу куда больше смысла, чем было заметно на первый взгляд, и хорошо, что названный брат многого не знал и не понял. — Да, и что мне просить для себя? — произнес волк вслух, а мысленно добавил: "Счастья? Да, на это, пожалуй, и сами боги не способны... Можно было бы, конечно, попробовать помочь Мёрьк, так как сама она не стала ничего делать ради себя. Но, в отличие от Ивыша, у нее нет проблем с тем, чтобы превратиться в монстра из-за недостатка чужой крови. Так что выбор очевиден".

— И если быть до конца честным. Все же попытка выторговать у Чернобога твою жизнь по факту донельзя эгоистична. Я боялся потерять тебя, так что считай, что старался ради себя... — услышав смех, кобель удивленно и даже самую малость уязвленно посмотрел на старого друга, но стоило Серохвосту под напором Стригоя оказаться в сугробе, и в итоге Волхв заржал следом за янтарноглазым.

Волк отвел взгляд, когда Ив упомянул о его неуместной и жестокой шутке. И про себя подумал, что вот кому-кому, а ему Серохвосту определенно не стоит доверять. Правда, ведун многие годы работал над своей репутацией, дабы как можно больше сородичей думали так же, как и Ивень. Не переубеждать же их теперь.

Все то время, пока старый друг говорил, кудесник не встревал, не перебивал, не язвил, и крайне внимательно слушал. Для него, как и для большинства собратьев по стае, жители болот были жестокими, изворотливыми и алчущими крови монстрами. Его учитель, Грозолик, Мёрьк, немалое число сородичей и их семей пострадало от угрозы из топей.

Но Хвост даже и не пытался спорить, он все-таки понимал точку зрения названного брата. Ведь не каждый, кто попал на болота, отпетый негодяй, и, конечно же, далеко не каждый родившийся там волк в итоге превращается в чудовище. Но...  Многое зависит от соотношения сторон. На что способна пара волков, еще не до конца утративших хоть какие-то принципы, против пары десятков душегубов?

Воспользовавшись моментом, когда серошкурый замолчал, Синий Волхв все же вклинился в его монолог: — И ты прекрасно знаешь, если бы ты этого не сделал, всем бы было только хуже, — Серохвост приподнялся на передних лапах и внимательно посмотрел на старого друга. — Ив, а насколько часто тебе приходится пить кровь? Что ощущаешь при этом? Она, действительно, исцеляет? И... То мое предложение в силе, если тебе надо, — в подтверждение своих слов, кобель придвинулся ближе, подставляя загривок.

Затем Ивень заговорил вновь, а чароплет все так же заинтересованно внимал его словам. Так уж вышло, что ведуну не доводилось еще выслушивать откровения жителей топей, не вырываемые из него при помощи пыток.
— Смотрю, в последнее время ты прямо-таки заделался специалистом по черноустам, — язвительно произнес волк и хищно сверкнул глазами.

— Дааа, определенно твоя наивность не знает границ, — немного растягивая слова, произнес кудесник и покачал головой. — Искренне верить безбожникам... Нет, ты, действительно, исключительный. А ничего, что многим было просто выгодно это ваше восстание? Ты же понимаешь, да? — подняв кучу снега, Серохвост набросился на янтарноглазого зверя, а затем попросту улегся на него сверху. — Ведь под шумок же так удобно избавиться от старых вр-р-рагов и конкур-р-рентов. А за счет пер-р-редела власти есть шанс неплохо так подняться. Вот ты, кто сейчас в Альянсе? — ведун нагло куснул ухо младшего брата и потянул на себя. Затем добычу все же пришлось отпустить, так как говорить с занятой пастью было сложновато.

— Ив, спасибо тебе за то, что развеял одну из моих теорий. Понимаю, что она звучит крайне бредово. Я и сам в нее до конца не верил... Но благодаря личному знакомству с Чернигом, я... Не знаю уже, что возможно, а что нет, — кобель вздохнул и закрыл глаза.

— После предательства Чеслава я долго думал... Вспомнил историю с отцом Тьмы и еще кое-что. В общем, я испугался, что есть некая темная волшба, извращающая наши помыслы и души, заставляющая искать Слово... Тебе, наверное, смешно... А я был одержим этой идеей. Хотел найти способ, как всех спасти. Глупо... — волк развел уши по разные стороны и задумчиво посмотрел на черноуста.

— Кстати, ты тут упомянул про кадавров. Всегда было интересно, как они связаны с вами? Вы ими командуете силой мысли? Бывает, что умертвия действуют супротив вашей воли? И насколько сложно оживить мертвеца?

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

  Передышка. Умышленная ли, али случайная? Что-то неумолимо пыталось пробраться в голову: не расслабляйся и не обольщайся. Все только началось. Это противное затишье, которое для волков, стоящих тут могло быть спасительным, для Караморы стало топким островком, на котором никак нельзя оставаться. Он не доверял тишине, не доверял и звукам. Мертвечина, пусть той и не пахло для остальных, сладким осадком впечаталась в затылочную кость. Скрипнули зубы, то ли в предвкушении, то ли в попытке понять, что сделать дальше, дабы не оступиться. Частое чувство, почти всю жизнь преследовавшее бывшего Древнего, коим он сам себя почти никогда не считал полноценно. Тогда лезвие было вызовом, на который отвечаешь даже не глядя, потому что знаешь, что не сумеют протаранить в широкую грудь, а в случае чего получится извернуться. Теперь же, косо глядя на остальных, Карамора лишь отдаленно задумывался: могут ли они также? Но впрочем, он вступал в их игру только тогда, когда они не вывозили. Потому что он вывезет.

— Да, – Соглашается, но с таким режущим равнодушием, что за ним не видно печали от этого итога. Тяжелый взгляд ложится на Пифию камнем, утверждающим, что за этим “да" есть и много чего еще. С ними вовсе никто не собирается церемониться, и это все понимали даже без оглашения. Растерзанные тела тому подтверждение, а любезности, с которыми щупальца отнеслась к первому отряду – какая-то попытка вынудить их плясать под свою дудку. Мол, не устрашение – так приманка. — Пусть знают, даже если оно не так. По крайней мере потом не скажут, что с наших краев пришло, а мы тут шикуем и играем в молчанку, – Легкий оскал лег на морду с этой фразой, выражая подобие усмешки, не наделенной действительной злой радостью. Что-то сухое и бесцветное. 

  Вой вскоре стих, не оборвавшись, а закончившись последним ручьем далекой весны. Холодный воздух перестал дрожать под ним, а слух и вовсе отпустило из психоделического заключения. Карамора опустил голову, отрывая взгляд от затянутого тучами неба. Оно висело сверху печально, будто вот-вот рухнет, искало своих атлантов. Далее волк вслушивается в диалоги, что звучат в паре шагов позади. Когда Рысь предложил свою помощь стражам, что пострадали он заменяющей кровь жидкости головоногой мрази, черногривый коротко прижал уши, в следующий миг дергая головой и делая вид, что ожидает ответа на свой же вой. Если Ловчим можно было помочь нехитрыми приблудами типа отваров или настоев, то для черноуста лекарство в большинстве случаев было одно, и очень простое: кровь. Но Карамора вовсе не собирался сейчас потчевать. Ему это было не нужно. И даже если бы ему предложили – получили бы закономерный отказ. Потому он предпочел отмолчаться, и просто понаблюдать. Странное, малознакомое, но в большей мере неприятное чувство тронуло его за загривок, отчего шерстяной гребень едва заметно ощетинился. Принципы ли это? Или сожаление? Нет, может, скорее какое-то умозаключение? Что он справится сам, как справлялся всегда. В моменте волк не собирался в этом разбираться и оправдываться. Ему просто не нужна помощь. Все.

  Следовательно, черный остался в стороне от дальнейших обсуждений симптомов. Стражам досталось больше, их уже обступили желающие подсобить. А у самого Моры есть еще, на что обратить внимание. Поэтому он, отстраненно и только с тенью заинтересованности от морды главы, наблюдал за развитием событий. И его более не кликнули по неудобному поводу.

  Переключаясь на вопрос Рясной, Бес отрицательно дергает головой. — Сами – нет. Набросились только после того, что он схватил меня. Сомневаюсь: скорее всего не напугали. Он просто сказал, – мысленно, – то, что хотел, а потом великодушно удалился, – Хмуро проговаривает Карамора, вовсе уходя от мыслей о собственном состоянии, которые и без того его мало когда волновали. Вяжет и вяжет, будто ядовитых ягод пожевал. А Граса и вовсе развезло, сидит теперь бормочет несусветицу. Мазохист. — Он хочет, чтобы ему стали заново отдавать кровь, – И тут вспышкой пришло осинение. Или фантазия разыгралась так, что нагрянула на возможный вариант, который мог бы и исполниться. — Потому и говорил со мной, – Сперва как размышление, а на конце уж с осознанием: прозвучало, ака, эврика! Но ради разъснения, волк, конечно, продолжил: — Я – последний наследник Патриарха. А он и руководил посвящением Древних. Значит, он мог знать о существовании твари. Только он один…потому что о ней стало бы известно и раньше, – Кожа на переносице дрогнула в неприятном оскале, Карамора, хлебнув злобы, усвоил ее и подавил, оставив только предвкушающий хмур. — Пф, похоже, нам предлагают сделку, пытаясь отнять возможность и желание отказаться, – Приплыли палки к берегу. Карамора надменно фыркает, закатывая светлые глаза. Ага, сейчас, согласились. — Эта штука тоже не дура: болтать с кем попало не стала бы – чести много. Если она не завела диалога с тобой, как с черноустом, то на простых волков и вовсе не взглянет под иным углом, кроме как съедобном, – И тут над головами зашелестели блестящие крылья. Черная птица пружиняще приземлилась сбоку от компании, подобрав гладкие перья. Вящий глянул а нее и прищурился, шагая на встречу и последний раз оборачиваясь к Пифии, закидывая голову через плечо. — Поэтому могу поспорить, что мы обладаем большим объемом сведений, – Как, возможно, и их теперешние горные “друзья", о которых не было надоности говорить вслух, чтобы и другие поняли. Стоило бы акцентировать внимание на остатках Семьи еще во время боя, тогда, возможно, сейчас Багровые стали бы монополистами в поднявшемся вопросе. Но так уж вышло, что и черноуста щадит судьба, так что они удрали. Не стоило сомневаться: то не надолго. — Гримнир, любезный! – Поднимая хвост и уголки губ в приветственном жесте, волк подбредает к птице. Минул уж месяц, как пернатый согласился попробовать себя в службе главе-черноусту, и пока что, вроде бы, у него не появилось оснований пробовать расторгать этот договор. А договоры Карамора любил.
— Пррриветствую, есть поручения? – Гулко каркнул Гримнир, задирая голову, и голубыми глазами смотря на такие же напротив, только принадлежащие волку.
— Парочка, – Выдохнул Вящий, огибая ворона по дуге. Тот последовал за ним. — Надобно отнести идентичную весть обоим берегам. Отыщи Остроскала и Мерьк, и вот, что им передай… – А дальше, вкрадчиво и с точной расстановкой мыслей, Бес изложил послание: “на Западе из земли возникла нечисть. Над почвой показались только ее ноги – щупальца, похожие на осьминога. Они выше деревьев, до поры неподвижны и нападают неожиданно. Обладают своим разумом, могут завладеть волей и затуманить рассудок, могут разговаривать через мысли. Наделены невероятной силой: убивают волков без труда и осушают их тела, причем делают это выборочно, сами по себе ядовиты. В ходе попытки понять, что это такое, выяснилось, что оно огромно и передвигается под землей, и теперь пришло ради наживы. Ранее питалось жертвами, которые приносили для семьи Древних много и много лет. Если увидели что-то похожее – не приближайтесь, но и это может не помочь”. Птица коротко кивнула, цокнув клювом. — Это все. Если они дадут ответ – возвращайся с ним как можно скорее, – Бес поджимает губы в настаивающем жесте. Ворон расправляет крылья, ударяя ими в снежный покров, и поднимается ввысь. Тенью скользит к верхушкам деревьев, провожаемый взглядом, издает характерное “кыр", а потом пропадает из виду.

  Черногривый возвращает внимание к волкам, на несколько секунд сохраняя молчание. Мотнув головой из стороны в сторону, черный взлохмачивает косматую гриву, размышляя, как можно добраться до твари так, чтобы она не добралась до них. Отрицательно отвечает и на вопрос белого Ловчего, не собираясь предполагать. Только топает передней лапой в притоптанный снег, и из упрямого нежелания принимать тупик, и будто указывая в ее глубины, мол, оно где-то там. Понятно только одно: нельзя долго оставаться на одном месте, даже если оно кажется безопасным. Если щупальца прямо сейчас может находиться под ними, то просто ждет момента. Но какого? Пока живые вкусные блошки попытаются разработать план, который в итоге все равно провалится? Дает им наиграться перед смертью, как великодушно. Только вот куда там, если она рассчитывает на их смерть, то Карамора быстро поведет перерасчет.

Отредактировано Бес (21.03.2026 17:18:28)

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Да, действительно, Альянс должен обладать большими сведениями, чем соседи - то, что выяснил Бес, описывает происходящее достаточно хорошо, чтобы делать выводы. Оставался вопрос - что делать с этой тварью, если её нельзя победить в прямом бою? Настолько она велика, что ни одни зубы её не разорвут, а магия… против существа, убивающего и осушающего волка за считанные секунды, насколько она будет ценна?
Пифия задумчиво кивнула, выслушав предводителя.
Прилетел ворон, и тогда Пифия смогла отвлечься на подошедшего Дегтяря, указывающего на стража, пострадавшего от яда врага. Она нахмурилась, слушая слова бурого, и повнимательнее всмотрелась в Ковыля. Не успела Пифия сказать и слова, как подошел и предложил свою помощь Рысь. Ей показалось это грубым, и тогда волчица смерила белого волка недовольным взглядом и цокнула языком.
- Нашелся другой умелец, - обратилась она к Дегтярю, показывая своим видом и голосом, что произошедшая сцена не пришлась ей по нраву.
Она ещё на несколько секунд задержалась взглядом на Рысе.
- Работай, - Пифия пожала плечами и повернулась к Дегтярю. - Зовите, если не справится. Кажется, он в себя верит.
Не то, чтобы Пифия была великой целительницей, но это было именно то, чем она занималась в последнее время. Часть жизни была упущена за родами и воспитанием потомства, и Зеленой учине в Сумеречной стае серая не принадлежала, как и любой другой. Но кроме выращивания детей почти единственным, чем занималась и в чем разбиралась Пифия, было врачевательство. В новом Альянсе же она прямо занималась благополучием и здоровьем членов стаи, и потому волчице оказалось непонятно, какого рожна Рысь влез со своей готовностью сделать за неё работу.
- Я рядом, - обратилась Пифия к Дегтярю и прошла мимо Рыся, направляясь к Караморе.
Встала возле его бока и помолчала несколько долгих секунд, провожая взглядом улетающего ворона.
- Как быть? - она тяжело вздохнула. - Вся стая в опасности. Мы не можем рисковать нашими волками, - Пифия повернула голову, смотря на Беса. - Как думаешь, когда оно появится снова? Нужно ограничить передвижения по болотам и предупредить остальных, чтобы не совались к твари.
Оно голодно и хочет крови. Много крови. Карамора не согласится на условия, которые ставит ему эта тварь, но и другого пути Пифия пока не видела. И что помешает монстру разбойничать, отнимая жизнь и крови волков Топей одну за одной, если они ничего не могут с ним сделать и защитить себя? Казалось, что они были в тупике. Бес тоже был необычайно задумчив и явно активно гонял в своей голове мысли.
- Оно ясно дало понять, что имеет над нами силу и может напасть в любой момент. Я прямо-таки чувствую, как эти щупальца шевелятся где-то под землей и выжидают своего часа.

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

- Ага, хватает. Кто остался тут жить, тот и доброволец, - пожал волк плечами, что едва удалось ему под весом туши, лежащей сверху. - А кто не захотел - тому с альянсом не по пути...
Перед глазами мелькнуло воспоминание о той сваре на первом собрании. Некоторые волки после него заявили, что всё же хотят покинуть болота: кто-то решил уйти к яробожьим, кто-то - просто начать новую жизнь. Их пробовали уговаривать, особенно тех, кто владел полезными навыками, но насильно всё-таки не удерживали. Даже та волчица, что потеряла мужа, в итоге признала, что одной ей с малолетним сыном не пережить зиму без кормильца и согласилась остаться до поздней весны. Некоторые же, что Стригоя приятно удивило, наоборот, прониклись новыми веяниями. Искренне ли они желали перемен в топях или просто не хотели покидать место, которое звали домом, - кто бы их знал? Но именно их попытки жить по новым правилам заставляли Стригоя верить, что перемены возможны даже там, где сам воздух называли проклятым.
- Ну и ещё не дают кровь дети, старики, больные, кормящие... Короче, все, кому она самим нужнее. А пленных черноустов кормят пленённые же Коршуны, но тут не могу сказать наверняка - не знаю, кому там и чего хватает.
Не желая более даже думать о крови, Стригой с удовольствием зацепился за новую тему, тем более что она имела к нему непосредственное отношение.
- Всё так. Кто будет нарушать правила, кто потребует слишком много для своего существования или кто сам того захочет - всех напоят. А что до того, кто вынесет решение... лекари и решат, да главный над черноустами с ними, да Карамора. Тут много ума не надо, чтобы отследить, кто пьет без меры. Да и кто мог себе такое позволить - по большей части или сожжены, или в горах.
Стригой на мгновение представил, как сейчас приходится тем, кто засел в Мрачных пиках. Если предположения альянса верны, им там ой как несладко. Да, они увели часть скота, но его количество и близко не сравнится с прежним. А жажда, извращенная годами излишеств, ждать не будет. Было бы замечательно, перебей они там друг друга, свихнувшись от голода, но это было бы слишком просто. Скорее уж всему Чернолесью стоит ждать незваных гостей.
Голос Серого отвлёк от неприятных мыслей.
- С одной стороны, ты в чем-то прав: конечно, черноусты полагаются на кадавров. Но боги упаси тебя поддаться этому обманчивому впечатлению, будто бы без мертвеца мы беззащитны. Мы коварные и опасные ведуны!
И с этими словами волк магией метнул в Серохвоста три снежка, которые тщательно лепил всё это время. Из-за неудобной позы он допустил ошибку и два из них со свистом пролетели мимо, зато третий угодил прямо в цель. А следом Стригой направил в брата небольшой снежный вихрь, который хотя и прошёл большей части поверху, припорошил тому голову и плечи. Сделав эту мелкую пакость Стригой расплылся в широкой довольной улыбке, посе чего попробовал всё же улечься поудобнее.
Идея Серого о разрыве связи звучала заманчиво, но больно уж невыполнимо. Если бы это было возможно - неужели за столько лет это знание не осело бы в стаях и не было бы опробовано в карательных походах? С другой стороны - а кто бы мог вести такие изыскания? Те же отбитые исследователи, что добровольно становились черноустами, чтобы на собственном опыте изучать запретные силы и слабости? Даже если они и нашли подобный способ, кто бы их после этого послушал...
- Не могу и представить, что же способно разорвать такую связь. Да и эксперименты ставить больно сложно. Ты, конечно, мог бы озвучить такое предложение Караморе, но... сам понимаешь, отношения между стаями оставляют желать лучшего. И вряд ли он захочет отдать в чужие лапы собственную безопасность.

Вожак стаи отвлекается на птицу. Теперь у него появились дела поважнее, чем внимать разговорам, связанных с целительством. Чужой взгляд впился в белобрысого, заставляя губы растянуться в ухмылке. Его смешит не столько чужой пристальный взгляд, сколько всё происходящее в целом. Нечисть, которая жаждет крови и может в любой момент оказаться здесь, чтобы ею полакомиться — прекрасные новости!
— Нашёлся другой умелец, — подаёт голос Рясная со стороны. Слова — что эти, что последующие — не кололи, наоборот, лишь больше разжигали огонь в глазах. Пусть Пифия не очень-то одобрила, но одобрила ведь. Могла и вовсе отогнать со словами о том, что это её работа, а тут почти полная свобода действий. — Благодарю за доверие, — бросает Ловчий вслед уходящей волчице. Хелависа и впрямь в себя верил, иначе бы не предлагал своё кандидатуру в качестве целителя. Впрочем, чужое мнение — последнее, что интересовало тёмноочего. Работу дали, значит стоило приступать.

Он делает несколько шагов к стражам, окидывая их более внимательным взглядом. Картина, представшая перед глазами, пришлась волку по душе. Если бы только подобный экземпляр можно было пустить на исследования... Рысь тряхнул головой. Сейчас не это является первостепенной задачей, нужно лишь применить теорию на практике. Первым на очереди был Ковыль, ведь если не помочь сейчас — вряд ли будет смысл помогать потом. Хелависа, еле шевеля губами, начал нашёптывать заговор. По стражевской шее, от самых плеч до черепа, поползла голубоватого оттенка струя, словно змея. Она огибала шею по кругу, касаясь нежно, не доставляя никакого дискомфорта, лишь немного веяло холодком. Магия ещё немного покоилась на месте, а после впиталась в кожу волка, проникая внутрь. Она расползалась по организму, проникала в клетки, стала частью крови и начинала циркулировать по венам. Ковыль менялся с каждым действием. Магия белобрысого помогала, позволяя стражу постепенно начинать всё лучше и лучше дышать. Ловчий вновь улыбнулся проделанной работе, врачевание и впрямь доставляло ему удовольствие.

Тёмные глаза скользнули к Церену. Тот выглядел не так плохо, как до этого Ковыль, но так же нуждался в помощи. Действия совсем не отличались от прошлых, лишь только тело стража обдало небольшим холодком, вместо видимой магической волны. Здесь магия была куда проще, да и в идеале вообще не требовалась, но Рысь решил перестраховаться. Вспомнив замечание Дегтяря о том, что стоило Церена напоить, он призадумался. Рядом источников воды нет, с собой тоже. Оглядывая пространство вокруг, он замечает достаточно большой камень, который был удачно сломан. Его форма напоминала небольшую миску, куда так или иначе можно налить жидкость. С помощью магии он наполнил этот временный „сосуд“ снегом, который тотчас растаял, оставляя после себя кристально-чистую воду. Хелависа предложил Церену воду.
— Рысь, у вас всё в порядке? — он взглянул на стражей ещё раз. Оба выглядели значительно здоровее. Ковыль спокойно дышал, больше не мучаясь от отёка, а Церен бодро стоял на лапах, слегка улыбаясь. Магия явно придала каждому сил. Волк оглянулся, ответив вопрошающему. — Да, мы как раз закончили.

Подпись автора

Время поездов ушло по рельсам пешком время кораблей легло на дно и только волны,
Только волны над нами, только ветер и тростник.
Все, что я хотел узнать, я вызнал из книг все, что я хотел сказать - не передать словами
Не высказать мне это чудо из чудес.
Знаешь, я хотел уйти с тобою сквозь лес, но что-то держит меня в этом городе, на этом проспекте.
Я хотел бы, чтобы тело твое пело еще и я буду искать тебя всюду до самой, до смерти.