Услышав первую фразу бурошкурого кобеля, Серохвост вдруг замер и нехорошо так посмотрел на Коршуна или как там его:
— Я слышал, у яробожьих пытались выходить и спасти десятки искалеченных... — Волхв сдержал готовый было уже вырваться рык, прикрыл глаза на несколько секунд и буквально приказал себе заткнуться, чтобы не высказать прямо в морду этому мудаку, какие они на болотах тут все ублюдки. Что для черноустов, что для их отребья чужие жизни ничто — кровь да мясо. Мррррази. Зеленоглазому противно было иметь дело со всеми ними, но здесь он ради брата и оттого должен быть паинькой.

Когда волк открыл глаза, он вновь был спокоен и даже понимающе улыбался, правда, не без ехидства:
— Обойдусь, пожалуй. Побрякушка не подходит к моему цвету шерррсти... — самец смирился с неизбежным, водрузил свою пятую точку на снег и принялся покорно ждать. Правда, кудесник не собирался делать это молча:

— Я правильно понимаю, раз Стригой тебя отсюда не услышит, он где-то далеко и нам придется пересечь чуть ли не все болото? — подобная мысль ведуна не очень-то привлекала, в подобном случае он останется отрезан от помощи извне. С другой стороны, у Серого появится неплохая возможность хоть немного осмотреться у соседей. Хвост помолчал какое-то время, затем задумчиво уставился на Дегтяря, взвешивая стоит попытаться ли его разговорить или лучше не надо.

— Слушай... Я понимаю, что ты из тех, кто не любит болтать, — ведун приопустил уши. Он мог привести немало аргументов в пользу того, отчего хочет задать этот именно бурошкурому. Яробожьи как бы сражались за болота, но не знают подробностей насчет произошедшего во время раскола. Да и не поболтать с ними особо. Из своих почти все возвращенные одурманенные ничего не помнят, а некоторые совсем свихнулись... Можно было, конечно, просто дождаться Ивыша и узнать правду от него, но почему бы не послушать несколько мнений?
— Но... Ты хотя бы не безбожник и вроде нормальный, одиночки на тебя не жаловались... Был тут во время побоища?

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Волк мог бы изобразить на морде абсолютно бесстрастное выражение, сделав вид, что ему все равно. Мог бы продемонстрировать этому куцехвостому, что не верит ни одному его слову. Правда, чароплет сам не до конца понимал, подвергает ли он сомнению все то, что слышит сейчас или нет. Слова, их интонации и вообще мимика тела Дегтяря казались вполне себе искренними... Оттого волк не стал в свою очереть прятать эмоции, слушая белоглазого. Серохвост нервно шевелил хвостом, нахохлился и пару раз негромко выругался. А клеймленного прямо-таки прорвало, похоже, кобель давно хотел выговориться, да некому было...

Оттого Хвост вполне спокойно встретил чужой взгляд и абсолютно не обиделся на то, что кобель вдруг фактически навис перед ним в явно угрожающей позе. Оставалось надеяться, чтобы сородичи на той стороне не сглупили и не побежали спасать. Неловко бы вышло.

— Знал бы, что пригодится для такого дела, отдал бы все, что было... — небольшая пауза.  — Впрочем, я опустошил свои запасы для яробожьих после...

При этом Серохвосту вновь, прямо как в пещере у Никто, захотелось вызвериться на волка, задать давно уже мучающий вопрос. Однако этот бурошкурый определенно не был в ответе за решение, принятое верхушкой яробожьих по отношению к старым союзникам. Поэтому зверь не пошел на конфликт и сказал несколько иное:

— Я постоянно жалею, что меня там не было. Никого из нас... — самец невесело посмотрел на собеседника. И внезапно для себя Хвост вдруг ляпнул:

— Знаешь, я рад, что ты... — хищник не сообразил сразу, как лучше сформулировать, оттого закончил просто: — В Альянсе, а не с тварями... — правда, Волхв не особо-то верил, что Багровые на самом деле чем-то лучше Клана.

Что касалось шныряния по чужой территории, где в свое время Серохвост только не был. Но про это он решил умолчать. Вот то, что Ивень сейчас в патруле, — не радовало. Скорее всего, не удастся спокойно поговорить. Если только его кто-нибудь не подменит, например, один белоглазый убийца.

— Слушай, хоть кто-нибудь из стаи... В смысле, пред... бывших... Видел тела наших? До сих пор семьи большинства похищенных не знают, что случилось с их детьми, родителями, родственниками... Мертвы ли они или до сих пор пленники...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Волк повел ближайшим к собеседнику ухом, услышав его ответ. Сам того не ведая, он подтвердил подозрения Хвоста о том, что Стригой знал о восстановлении заранее. Но брату своему ничего не сказал...

Вящего, надо же. Для волка были в диковинку наименования должностей Альянсовцев, и они как-то прямо уж неприятно резали слух. Вот не то что у них или ярых, там все логично и понятно. А тут сиди гадай, кто есть кто...

В разговор багров кобель не вмешивался, просто ненавязчиво рассмотрел пришедших и принюхался к ним, мало ли когда пригодится. И все так же безмолвно последовал за белоглазым, лишь когда звери отошли подальше от стражей, кудесник поинтересовался:
— Это вы о каждом пришедшем докладываете лично вожаку? Мне казалось, что у Беса есть дела поважнее.

Еще какое-то время шли молча, а затем "конвоируемый" решил подать голос. Вообще есть много способов, как разговорить собеседника. Заинтересовать или же задеть за живое, вещать именно то, что от тебя хотят услышать, а иногда и вовсе попросту быть правдивым. Ну, или наоборот, весьма убедительно врать. Еще лесть довольно часто помогает. В данный момент Серохвост был вполне себе искренен, правда, он не говорил то, что думал, отнюдь. Сначала Волхв думал, а только потом открывал пасть. Раз бурошкупый до сего момента отвечал не обычными для него скупыми фразами и проявлял эмоции — этим надо было воспользоваться.

— Знаешь Дегтярь, я, конечно, не мудрец, но всегда считал себя волком не глупым, — кобель фыркнул и шевелнул хвостом. — Нам из покон веков, поколение в поколения твердили, что в топях находится буквально квинтэссенция чистого зла, — серошкурый скосил взгляд на собеседника. — Впрочем, это мы и так видели своими глазами. Из болот к сумеречным постоянно лезла всякая падаль. Ради безбожников похищались наши собратья. Более того, вы не чурались воровать волчат... — говорил самец спокойно, не обвиняя, просто констатируя факт, однако при упоминании щенков в голосе ненадолго поселились стальные нотки.

— А еще мы видели обезумевших отступников, которые ради лишнего глотка крови устраивали буквально побоище, убивая каждого, кто был рядом. Про использование тел усопших я вообще молчу. И много чего еще... Однако теперь я слышу, что вы пытались спасти одурманенных, что скота больше нет... Знаешь, от всего этого как-то рушится привычное устройство моего мира, — чароплет говорил много. Но, что еще делать во время долгого путешествия вдоль Кровь-реки? Тем более, что Серому было действительно интересно мнение его сопровождающего, оттого кудесник подробно расписывал ситуацию и свою точку зрения. И да, ведун верил, что белоглазый не врал относительно того, что болотные помогали спасать искалеченных пленников. Зверь сам упомянул Стригоя, а значит правдивость данной информации легко было проверить. Да, и старая карга Хельга подтверждала подобное. А вот, кстати, и одна из причин — пытались выслужиться перед южанами.

— Вот ты... Ты же на болотах не так давно? Не родился там, верно? — взгляд красноречиво скользнул по чужому клейму. Это либо дело лап яробожьих, либо одиночек и, сомнительно что болотных, там кругом убийцы, нет смысла ставить метку. И вряд ли горных, а восточных соседей зеленоглазый знал. Так что ответ напрашивался сам.

— Полагаю, что ты с южного берега. Вот скажи мне, как вообще в топях может выжить кто-то нормальный и при этом не превратиться в монстра? Либо не стать для них едой. Да, я могу допустить, что на болотах проживает несколько пришлых, не растерявших какие-никакие принципы, — взгляд вновь задерживается на Дегтяре, как бы намекая. — Предположим, где-то там у вас схоронилось несколько не в меру инициативных одиночек из местных. Нооо... Этого как-то маловато для полноценного восстания. Откуда вообще на западе нашлось столько волков, которые... Да, леший меня побери, хотя бы просто ведут себя нормально? И что таких набралось аж на целую вполне себе крупную стаю. А то что фанатичные и принципиальные до одури яробожьи вас не трогают — вообще чудеса... Не поведаешь, как это все произошло? — сумеречный был многословен, эмоционален, выражал явную степень заинтересованности и, казалось, бы весьма искренне не понимал, как подобное в принципе возможно.

Однако на самом деле у Синего Вохва, конечно же, давно были свои версии. С яробожьими все просто. Им были настолько нужны осколки души Чернига, что правящая верхушка оказалась готова пойти на любой компромисс. А то, что этих так называемых Багров не перебили сразу — элементарно. Южане решили не марать лапы и не терять воинов зазря. Просто предоставили возможность падали самостоятельно перебить друг друга, ведь поборники старого режима вряд ли смирятся со своим положением и не захотят отомстить.

Насчет раскола Клана и их прихлебателей... Тут тоже все банально. Серохвост не верил в добрых и раскаявшихся черноустов, а так же убийц, насильников, воров щенят. Просто Бес и его ближний круг, воспользовавшись поддержкой южан, устроили передел власти. А дабы их сразу же не перебили новые союзники, Альянс делает вид, что теперь они другие, и в топях новые порядки. Ярые в свою очередь так же прикидываются, что им верят. Забавная ситуация, просто обхохочешься. И было любопытно, что из всего этого выйдет дальше.

Так что в сухом остатке, зеленоглазый задавал все эти вопросы Дегтярю лишь затем, чтобы прощупать его, услышать мнение, понаблюдать за реакцией. Ну, и просто для того, чтобы не идти молча и убить время. По факту ответов и собственных теорий вполне хватало без этого.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
4 число месяца Скорбного плача

В этот день Стригою достался один из самых опасных участков. Колючие заросли вдоль предгорий были местом глухим, неуютным, но патрулировать здесь приходилось часто. Да, они могли быть естественной защитой, но также и возможной лазейкой на земли альянса. Не зная путей, в них можно долго блуждать, выходя из раза в раз в ту же точку, откуда начинал свой путь, а чуть зазеваешься - оставишь на ощетинившихся шипах клочья шерсти и повезет, если не распорешь шкуру до крови. Проблема была только в том, что твари, скрывшиеся в Мрачных пиках, тоже знали эти лабиринты как свои собственные лапы.
Стригой в очередной раз дошёл до границы трясины, поглядывая через открытое пространство, нет ли в округе незваных гостей. Вихты, мары и прочая нечисть досаждали местным жителям едва ли не больше, чем соседи в горах. Пока была зима, грандиозные планы Караморы по осушению болот оставались только мечтами, но изучать местность и присматривать места для новых укрытий и тропок приходилось уже сейчас. Сам волк теперь чувствовал себя на болотах гораздо увереннее. Нельзя сказать, чтобы он полюбил эту вечную сырость и внезапные провалы под толщей снега, что с радостным чавканьем желали поглотить зазевавшегося путника, но он хотя бы выучил основные маршруты и мог проводить большую часть времени на относительно твёрдой земле.
Убедившись, что вокруг всё спокойно, Стригой направился в обратную сторону. Он старался выбирать разные тропки по дороге туда и обратно, чтобы хоть немного разнообразить маршрут, а заодно и обнюхать лишний раз попадающиеся закоулки. Было вопросом времени, когда засевшие в горах черноусты и Коршуны попробуют взять реванш, а значит - начнут активно разведывать обстановку. Можно было не сомневаться, что среди альянса есть те, кто сочувствуют старым порядкам, но не показывают вида. В их интересах тоже было перечесь колючие заросли, чтобы отправиться на север, но пока что Стригою везло - или наоборот не везло? - и никаких лишних следов он не находил.
Просвет в зарослях открыл вид на исполинский скелет, что теперь был одинок и покинут волками. Словно напоминание о старых порядках, его старались попросту забыть, перенеся центр жизни альянса к медвежьему углу. Оно было и к лучшему, как считал сам Стригой. Он так и не смог смириться с видом этого гиганта и каждый раз возле него чувствовал себя неуютно. Вот и теперь он поспешил пройти дальше, скрывшись за стеной из колючек, лишь бы не чувствовать как мурашки бегут по загривку, хотя ни за что бы не признался, что боится груды костей.
Коротко фыркнув от этой мысли, волк поспешил себя уверить, что конечно же он не боится. Просто животное таких размеров кажется ему противоестественным, не более того. Другое дело птицы - из одной стены из колючек в другую прямо перед мордой волка вспорхнула мелкая птаха, что-то смешно прочирикав. Её голос тут же подхватили невидимые глазу сёстры, огласив окрестности звонким пением - редкий звук для первой половины зимы. До весенних трелей им было ждать ещё очень долго. Стригой на некоторое время остановился, чтобы попробовать рассмотреть гнездо в глубине зарослей, но единственное, что получил от этой попытки - укол в морду. Рыкнув от досады, волк всё-таки продолжил свой маршрут, прикидывая, сколько раз он успеет еще пройти мимо этого места, пока его не сменят. Выходило что-то около двадцати. В теории, он мог бы поменяться с напарником, что продолжал его маршрут от Мрачных пиков к Призрачному лесу, приглядывая за внутренними территориями стаи, либо же и вовсе ходить вдвоём весь маршрут, ведя одни и те же разговоры на одни и те же темы. Но откровенно говоря - сегодня ему этого совершенно не хотелось. Ему и в патруль заступать не хотелось бы, но на границах с опасными соседями всё чаще ставили черноустов - как-никак, две боевые единицы в одной.
В какой-то момент волку показалось, что он услышал издалека чей-то вой. Он застыл было, пытаясь определить направление, но звук был столь далёкий и слабый, что мог бы и вовсе оказаться завыванием ветра. На всякий случай Стригой вылез из зарослей в сторону грибной поляны, но, постояв так с пару минут, не заметил ничего подозрительного. Не было видно признаков жизни и со стороны гор, если только вой не доносился прямиком из Подземья. На всякий случай пройдя немного в обратном направлении, Стригой кликнул стража с поляны у скелета, но тот в ответ лишь пожал плечами.
- Вроде пара наших сорвалась с пастбища к лесу, а с чего - сороки их знают. Но будь там серьезное, вой бы уже стоял надо всеми болотами.
Стригой согласно кивнул, но на душе остался неприятный осадок. Он оставался нахмурен и задумчив, когда выходил к берегу кровь-реки, а потому и сам не заметил, как неудачно налетел на колючку. В тот же момент издалека он услышал чей-то разговор - говорившие приближались, но кусты скрадывали слова, делая из их разговора непонятный бубнёж. Не желая, чтобы его увидели в таком неприглядном виде, волк резко дёрнулся и поморщился от кратковременной боли в боку, где теперь была небольшая царапина. Наскоро прилизав её, он поспешил к открытому участку, с недоумением принюхиваясь к доносившимся запахам.
- Да, я здесь, - отозвался он на приветствие бурого волка, но стоило ему выйти, как взгляд его тут же оказался прикован к серой шерсти, что виднелась позади Дегтяря.
Втянув носом воздух и сделав еще один шаг в сторону, чтобы лучше видеть гостя, Стригой не смог удержаться от того, чтобы серьезная морда его мгновенно изгладилась, а уголки губ изогнулись в улыбке.
- Знаю, - выдохнул он, переводя взгляд с Серохвоста на Дегтяря и обратно. Глупая ухмылка так и застыла на его морде, пока он пытался сообразить, каким именно образом сумеречный волк оказался сейчас в компании патрульного. И Стригой очень надеялся, что Серого не пытались ловить при попытке шпионажа. По крайней мере, как он мог посудить из довольно спокойных поз волков перед собой - они явно до этого момента не предавались усердной погоне и не трепали друг другу шкуры. Нервы - возможно. Но неужели Серый решил вот так просто прийти к нему на земли альянса, не сумев застать в условленном месте?
- Он из Сумеречной, - спохватился Стригой, бросая быстрый взгляд на Дегтяря, чтобы развеять его возможные сомнения. - Характер скверный, не женат... еще ведь нет? - последние слова уже адресовались Серому, и в голосе сквозь шутливость пробивалась такая отчаянная радость, что маскироваться не было сил.
Затем он снова повернулся к бурому, и в его глазах мелькнула тень тревоги:
- Я надеюсь, ты его не при попытке пересечь границу задержал?

Дегтярь не решался утверждать то, что ещё никому не было известно доподлинно. Конечно, он не сомневался, что таких, как Стригой, Карамора и Пифия наберётся больше десятка. Таких, как он сам - и подавно. Да, рядом с остальными стаями численность их группировки не идёт ни в какое сравнение. И огромному множеству их волков ещё предстоит испытать проверку временем, доказав свою преданность или же наоборот, быть уличёнными в приверженстве старым порядкам. Никто из них пока не ведает, сколько таких наберётся. Поэтому зверь не собирался загадывать наперёд и говорить о вещах, которые могут поменяться. Как бы то ни было, он был уверен, что, истинно-преданные новым законам, они сделают всё, чтобы повытравить всех укрывающихся поганцев, если таковые ещё здесь остались.

Так или иначе, тот факт, что их относительно мало - по мнению Дегтяря, делал их только сплочённее. За всё время его жизни в Топях  впервые он больше не чувствовал навязчивой тяги лишний час подышать воздухом в землях одиночек, только бы не контактировать с местными. Гораздо менее ощущал потребность скрываться, и всё чаще выдавалось завязать с кем-нибудь разговор, а не обыкновенно избегать всех подряд. Он больше не чувствовал себя отшельником, чужим среди своих. Сейчас он был частью механизма, в котором по праву выполняет свою функцию. Теперь у него появилась цель и, в каком-то роде, Альянс для него стал чем-то наподобие семьи. Сложно сказать, пойдёт ли ему на пользу расширение до масштаба полноценной стаи.

При упоминании Хельги Дегтярь волку только кивнул. Ну и ну. Не думал, что пожилая целительница когда-то могла заявить такое. Так что отнёсся к услышанному с долей скепсиса: сказанное могло быть и преувеличением, однако заставило задуматься о том, на самом ли деле Сводящая такая безгрешная, какой кажется на первый взгляд. Так или иначе, согласен был с тем, что подобное обвинение никому не покажется приятным.

- Я прекрасно могу понять твоё любопытство. - По мере приближения к ним светлошкурого Дегтярь встряхнул гривой, сбрасывая с шерсти остатки налипшего снега, между тем неумышленно осыпая белыми крапинками и ближайшего ведуна.
- Но знаешь, Травник, я утомился. - Может, и не телесно, но вербально - определённо. В этих словах не особо читалось упрёка или претензии. Скорее была констатация факта.

- Поэтому полагаю, этот волк сможет утолить твою жажду познания не хуже меня. - Всё это Стригой мог услышать. Когда товарищ подошёл ближе, не сложно было понять, что звери друг друга узнали. Всё-таки воин не ошибся, поверив этому ведуну, за что мысленно выдохнул. Хоть морда зверя при виде воссоединения и оставалась каменной и безучастной, хищник так и не смог избежать отголоска тёплого чувства, подкравшегося к нему от созерцания на редкость счастливой морды Стригоя. Поглядев на неё, воин скромно повилял кончиком куцего хвоста. 

— Я надеюсь, ты его не при попытке пересечь границу задержал?
— Как посмотреть. - Зверь устало поразмял мышцы. - Но перед этим он позвал. - Хищник непринуждённо развёл уши, подтверждая, что ничего криминального за его другом замечено не было. Стригой мог расслабиться. Поскольку ситуация разрешилась, а атмосфера стала сравнительно более разряженной, Дегтярь позволил себе ощерить зубастую пасть в смачном рыкающем зевке.

Отредактировано Дегтярь (19.02.2026 21:44:27)

Подпись автора

Следы от когтей.

→ Переход из Обморочная трясина 302 год от С.Ч.
22 число месяца Скорбного плача
Они бросили стражей погибать и рванули прочь с Обморочной трясины. Первые колючки захватили шерсть Пифии, оставив несколько неприятных ран, но волчица даже не подумала остановиться и всё бежала, бежала, захлебываясь слезами от ужаса. Лишь спустя время она стала замедляться и остановилась обессиленно, зареванным взглядом ища Рыся, что шел за ней следом.
- Что это было?! - Пифия не могла успокоиться и продолжала заливаться слезами. Перед глазами вновь и вновь прокручивалось зрелище, как монстр убивает её волков, протыкает их насквозь, выпивает досуха всю кровь, оставляя на земле обезображенные тела. Это не укладывалось у волчицы в голове. Ей казалось, что наступил конец всему - настолько велик и страшен был ужас, что она испытала, и настолько непонятно было произошедшее, оно не поддавалось логике и оттого казалось ещё более пугающим. Одновременно с ужасом ей было бесконечно жаль погибших волков. Она не смогла им помочь, они умерли так быстро, и у волчицы не было времени осмотреть их трупы. Вдруг им ещё можно было помочь? Разум говорит Пифии, что с волками было покончено сразу, и ничего уже нельзя было сделать, но её сердце попросту разрывалось от досады и боли за них. Это не смерть в бою, не гибель от болезни, это - пасть первыми жертвами неизвестного врага, безобразно и в мгновение окончить свою жизнь без возможности защититься, и даже не принести при этом пользы. Все, что Пифия узнала после их смерти - то, что чудовище убивает моментально и беспощадно. Это не поможет в поисках решения, как избавиться от врага.
Пифия заливалась слезами. Сквозь влагу, застилающую глаза, она едва видела белую волчью фигуру.
- Боги… - волчица с отчаянием покачала головой. - Я не могу в это поверить...
Она нервно дышала, в панике и ужасе. Пифия вновь запрокинула голову, чтобы взвыть. Быть может, это поможет волкам, отправившимся на вторую точку, не попасть в беду? Если ещё не поздно…
Они остались совсем одни. Нет никаких доказательств, что враг не движется за ними следом.
- Нужно поскорее добраться до второго отряда, - все ещё плохо видя от слез, Пифия проревела эти слова и шмыгнула носом. Она внезапно почувствовала, что очень устала. Это было ощущение полного бессилия перед происходящим.
☆ Очередь 2

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

Синий Волхв в общем-то и не ожидал, что сопровождающий ненароком сболтнет о точном количестве черноустов в стае или о числе остальных ее членов, но попытаться все же стоило. Для ведуна было нечто забавное в том, что он в итоге утомил бурошкурого своей болтавней и расспросами. Зеленоглазый оставил при себе хищную улыбку и лишь самодовольно шевелтнул хвостом. Да, воин прав, у Серого есть тот, кто ответит на все его вопросы, если только не захочет утаить что-нибудь, как при прошлой встрече...

— За разок туда и обратно, мы определенно не успеем обсудить все, — нагло вклинился в разговор чароплет, хоть и понятия не имел, как долго отсюда топать до заключенной в лед трясины. — И тогда мне снова придется прийти сюда еще раз и докучать тебе своими вопросами. А их, поверь, у меня еще ой как мнооого, — хитрый-хитрый взгляд на морду белоглазого. — Оттого мы оба были бы очень благодарны тебе, если ты подменишь Стригоя подооольше...

К счастью и без его увещеваний, белоглазый тотчас же согласился на просьбу Ивеня. Какое благородство со стороны бывшего яробожьего. Подождав, когда страж отойдет подальше, кудесник негромко произнес:

— Даже, если бы Дегтярь не послал одного из пришедших заменить его волков, к Караморе... — ведун задумчиво провожает взглядом уходящего зверя. — То впоследствии все равно кто-нибудь бы донес, что бурый шлялся с чужаком по территории стаи, — кобель перевел взор на морду брата, хитро прищурился, раздумывая, наброситься ли на него прямо сейчас, дабы впечататься со всего маха и протаранить или лучше сделать так без свидетелей.

— Кстати, за нами сейчас наблюдают с другой стороны, сомневаюсь, что издалека тебя бы узнали, но я бы предпочел отойти от границы подальше, — произнес кобель, неторопливо подходя к названному брату и вновь принюхиваясь к его запахам. Оскал-улыбка становился все шире, а хвост метался, словно безумный.

— Полагаю, сейчас ты ломаешь голову, отчего я решил нарушить нашу договоренность и прийти на встречу с тобой лично. К сожалению, условия изменились, — поравнявшись с бывшим алым ведуном Серый придвинул свою морду вплотную к чужой шерсти на шее и шумно втянул воздух через ноздри. Волк буквально не мог надышаться такими родными ароматами. Хотелось растянуть этот момент, продлить на целую вечность, в особенности, учитывая, что произойдет потом...

— Мне нужна информация, — пасть кудесника смещается, оказываясь у самого уха серошкурого, теперь чароплет шепчет, чтобы никто кроме них двоих не смог уловить ни единого слова. — Слушай и не перебивай. Назови нынешние и прошлые имена верхушки вашей стаи. Опиши их самих. Мне нужны маршруты патрулей и численность, — Хвост говорит быстро-быстро, словно повторяя безумную скороговорку, не дает ни опомниться, ни вставить слово. — Сумеречные нападут сегодня ночью. Одним оплотом безбожников станет меньше. Я поручился за тебя, оттого Мёрьк знает, что ты здесь и готова принять обратно, если ты поможешь, — чароплет отстраняется и делает шаг назад. Во-первых, для того, чтобы посмотреть на чужую морду и оценить реакцию на свои слова. Во-вторых, всегда есть шанс, что Ивень за последний месяц слишком проникся идеалами Альянса. А так же ценит Беса и его вклад в спасение своей жизни куда больше, чем названного брата и оттого прямо сейчас попытается перегрызть ему глотку...
— Надеюсь, я не зря рискую своей шкурой и не подставляю всю стаю, доверившись тебе...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Хищники прошли немного вглубь территории Багрового Альянса. Что бы ни произошло теперь, с северного берега никто ничего не увидит, вот и славно.

Услышав начало фразы серошкурого, кудесник чуть склонил голову на левый бок, как бы спрашивая: "Ну я? И что такого-то?"

Остальную часть монолога Ивеня ведун прослушал с непроницаемой каменной мордой, замерев, словно не живой, при этом не шевельнув ни ухом, ни хвостом. Лишь только живот и бока зверя двигались размерено в такт его дыханию.

— Видел бы ты свою рожу, черррноуст, — кобель вздохнул и отступил еще на пару шагов назад, затем сел и отвел взгляд от морды Стригоя. — Само воплощение ущемленной гордости и праведного гнева. А как говорил... Я вот эту свою речь вчера полдня репетировал, — тут кобель соврал, идея с атакой сумеречных была чистой воды импровизацией.

— Успокойся, из моих слов правда лишь в том, что Мёрьк знает о твоем проклятье. Почему так получилось, я объясню, но потом... — чароплет вновь посмотрел на морду Ивыша, вновь вздохнул, при этом уши самца разъехались в разные стороны.

— О боги... Дурррень, это вообще шутка должна была быть. И она должна была закончиться при первых же твоих словах... — волк фыркнул и теперь уже сам с укоризной посмотрел на названного брата. — Но ты с таким рвением кинулся защищать этот свой Альянс. Что я не мог не дослушать... Чтобы удостовериться, насколько же ты стал одним из них. Да, и вообще увидеть, тот ли ты ещё... Знаешь, не желал я портить нашу встречу. Но, может, оно и к лучшему так. То, что я на самом деле хотел у тебя спросить тоже безрадостно...

Зеленоглазый прекрасно понимал, что не должен был поступать так, что он перегнул палку. Однако даже совершенной ошибкой можно было воспользоваться в своих интересах. Поступить иначе, чем планировал ранее. Вывести бедного Ивыша из себя и сыграть в иную игру... Где-то в глубине души далко дурака глупого. Но... Почему нет? Ивень сам не безгрешен, хоть и желает таковым казаться.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.