Услышав первую фразу бурошкурого кобеля, Серохвост вдруг замер и нехорошо так посмотрел на Коршуна или как там его:
— Я слышал, у яробожьих пытались выходить и спасти десятки искалеченных... — Волхв сдержал готовый было уже вырваться рык, прикрыл глаза на несколько секунд и буквально приказал себе заткнуться, чтобы не высказать прямо в морду этому мудаку, какие они на болотах тут все ублюдки. Что для черноустов, что для их отребья чужие жизни ничто — кровь да мясо. Мррррази. Зеленоглазому противно было иметь дело со всеми ними, но здесь он ради брата и оттого должен быть паинькой.

Когда волк открыл глаза, он вновь был спокоен и даже понимающе улыбался, правда, не без ехидства:
— Обойдусь, пожалуй. Побрякушка не подходит к моему цвету шерррсти... — самец смирился с неизбежным, водрузил свою пятую точку на снег и принялся покорно ждать. Правда, кудесник не собирался делать это молча:

— Я правильно понимаю, раз Стригой тебя отсюда не услышит, он где-то далеко и нам придется пересечь чуть ли не все болото? — подобная мысль ведуна не очень-то привлекала, в подобном случае он останется отрезан от помощи извне. С другой стороны, у Серого появится неплохая возможность хоть немного осмотреться у соседей. Хвост помолчал какое-то время, затем задумчиво уставился на Дегтяря, взвешивая стоит попытаться ли его разговорить или лучше не надо.

— Слушай... Я понимаю, что ты из тех, кто не любит болтать, — ведун приопустил уши. Он мог привести немало аргументов в пользу того, отчего хочет задать этот именно бурошкурому. Яробожьи как бы сражались за болота, но не знают подробностей насчет произошедшего во время раскола. Да и не поболтать с ними особо. Из своих почти все возвращенные одурманенные ничего не помнят, а некоторые совсем свихнулись... Можно было, конечно, просто дождаться Ивыша и узнать правду от него, но почему бы не послушать несколько мнений?
— Но... Ты хотя бы не безбожник и вроде нормальный, одиночки на тебя не жаловались... Был тут во время побоища?

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Волк мог бы изобразить на морде абсолютно бесстрастное выражение, сделав вид, что ему все равно. Мог бы продемонстрировать этому куцехвостому, что не верит ни одному его слову. Правда, чароплет сам не до конца понимал, подвергает ли он сомнению все то, что слышит сейчас или нет. Слова, их интонации и вообще мимика тела Дегтяря казались вполне себе искренними... Оттого волк не стал в свою очереть прятать эмоции, слушая белоглазого. Серохвост нервно шевелил хвостом, нахохлился и пару раз негромко выругался. А клеймленного прямо-таки прорвало, похоже, кобель давно хотел выговориться, да некому было...

Оттого Хвост вполне спокойно встретил чужой взгляд и абсолютно не обиделся на то, что кобель вдруг фактически навис перед ним в явно угрожающей позе. Оставалось надеяться, чтобы сородичи на той стороне не сглупили и не побежали спасать. Неловко бы вышло.

— Знал бы, что пригодится для такого дела, отдал бы все, что было... — небольшая пауза.  — Впрочем, я опустошил свои запасы для яробожьих после...

При этом Серохвосту вновь, прямо как в пещере у Никто, захотелось вызвериться на волка, задать давно уже мучающий вопрос. Однако этот бурошкурый определенно не был в ответе за решение, принятое верхушкой яробожьих по отношению к старым союзникам. Поэтому зверь не пошел на конфликт и сказал несколько иное:

— Я постоянно жалею, что меня там не было. Никого из нас... — самец невесело посмотрел на собеседника. И внезапно для себя Хвост вдруг ляпнул:

— Знаешь, я рад, что ты... — хищник не сообразил сразу, как лучше сформулировать, оттого закончил просто: — В Альянсе, а не с тварями... — правда, Волхв не особо-то верил, что Багровые на самом деле чем-то лучше Клана.

Что касалось шныряния по чужой территории, где в свое время Серохвост только не был. Но про это он решил умолчать. Вот то, что Ивень сейчас в патруле, — не радовало. Скорее всего, не удастся спокойно поговорить. Если только его кто-нибудь не подменит, например, один белоглазый убийца.

— Слушай, я пытаюсь узнать судьбы собратьев по стае, кто был у вас в плену, но погиб еще до битвы или был уведен остатками Клана... Может, ты видел или слышал что-нибудь?

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Волк повел ближайшим к собеседнику ухом, услышав его ответ. Сам того не ведая, он подтвердил подозрения Хвоста о том, что Стригой знал о восстановлении заранее. Но брату своему ничего не сказал...

Вящего, надо же. Для волка были в диковинку наименования должностей Альянсовцев, и они как-то прямо уж неприятно резали слух. Вот не то что у них или ярых, там все логично и понятно. А тут сиди гадай, кто есть кто...

В разговор багров кобель не вмешивался, просто ненавязчиво рассмотрел пришедших и принюхался к ним, мало ли когда пригодится. И все так же безмолвно последовал за белоглазым, лишь когда звери отошли подальше от стражей, кудесник поинтересовался:
— Это вы о каждом пришедшем докладываете лично вожаку? Мне казалось, что у Беса есть дела поважнее.

Еще какое-то время шли молча, а затем "конвоируемый" решил подать голос. Вообще есть много способов, как разговорить собеседника. Заинтересовать или же задеть за живое, вещать именно то, что от тебя хотят услышать, а иногда и вовсе попросту быть правдивым. Ну, или наоборот, весьма убедительно врать. Еще лесть довольно часто помогает. В данный момент Серохвост был вполне себе искренен, правда, он не говорил то, что думал, отнюдь. Сначала Волхв думал, а только потом открывал пасть. Раз бурошкупый до сего момента отвечал не обычными для него скупыми фразами и проявлял эмоции — этим надо было воспользоваться.

— Знаешь Дегтярь, я, конечно, не мудрец, но всегда считал себя волком не глупым, — кобель фыркнул и шевелнул хвостом. — Нам из покон веков, поколение в поколения твердили, что в топях находится буквально квинтэссенция чистого зла, — серошкурый скосил взгляд на собеседника. — Впрочем, это мы и так видели своими глазами. Из болот к сумеречным постоянно лезла всякая падаль. Ради безбожников похищались наши собратья. Более того, вы не чурались воровать волчат... — говорил самец спокойно, не обвиняя, просто констатируя факт, однако при упоминании щенков в голосе ненадолго поселились стальные нотки.

— А еще мы видели обезумевших отступников, которые ради лишнего глотка крови устраивали буквально побоище, убивая каждого, кто был рядом. Про использование тел усопших я вообще молчу. И много чего еще... Однако теперь я слышу, что вы пытались спасти одурманенных, что скота больше нет... Знаешь, от всего этого как-то рушится привычное устройство моего мира, — чароплет говорил много. Но, что еще делать во время долгого путешествия вдоль Кровь-реки? Тем более, что Серому было действительно интересно мнение его сопровождающего, оттого кудесник подробно расписывал ситуацию и свою точку зрения. И да, ведун верил, что белоглазый не врал относительно того, что болотные помогали спасать искалеченных пленников. Зверь сам упомянул Стригоя, а значит правдивость данной информации легко было проверить. Да, и старая карга Хельга подтверждала подобное. А вот, кстати, и одна из причин — пытались выслужиться перед южанами.

— Вот ты... Ты же на болотах не так давно? Не родился там, верно? — взгляд красноречиво скользнул по чужому клейму. Это либо дело лап яробожьих, либо одиночек и, сомнительно что болотных, там кругом убийцы, нет смысла ставить метку. И вряд ли горных, а восточных соседей зеленоглазый знал. Так что ответ напрашивался сам.

— Полагаю, что ты с южного берега. Вот скажи мне, как вообще в топях может выжить кто-то нормальный и при этом не превратиться в монстра? Либо не стать для них едой. Да, я могу допустить, что на болотах проживает несколько пришлых, не растерявших какие-никакие принципы, — взгляд вновь задерживается на Дегтяре, как бы намекая. — Предположим, где-то там у вас схоронилось несколько не в меру инициативных одиночек из местных. Нооо... Этого как-то маловато для полноценного восстания. Откуда вообще на западе нашлось столько волков, которые... Да, леший меня побери, хотя бы просто ведут себя нормально? И что таких набралось аж на целую вполне себе крупную стаю. А то что фанатичные и принципиальные до одури яробожьи вас не трогают — вообще чудеса... Не поведаешь, как это все произошло? — сумеречный был многословен, эмоционален, выражал явную степень заинтересованности и, казалось, бы весьма искренне не понимал, как подобное в принципе возможно.

Однако на самом деле у Синего Вохва, конечно же, давно были свои версии. С яробожьими все просто. Им были настолько нужны осколки души Чернига, что правящая верхушка оказалась готова пойти на любой компромисс. А то, что этих так называемых Багров не перебили сразу — элементарно. Южане решили не марать лапы и не терять воинов зазря. Просто предоставили возможность падали самостоятельно перебить друг друга, ведь поборники старого режима вряд ли смирятся со своим положением и не захотят отомстить.

Насчет раскола Клана и их прихлебателей... Тут тоже все банально. Серохвост не верил в добрых и раскаявшихся черноустов, а так же убийц, насильников, воров щенят. Просто Бес и его ближний круг, воспользовавшись поддержкой южан, устроили передел власти. А дабы их сразу же не перебили новые союзники, Альянс делает вид, что теперь они другие, и в топях новые порядки. Ярые в свою очередь так же прикидываются, что им верят. Забавная ситуация, просто обхохочешься. И было любопытно, что из всего этого выйдет дальше.

Так что в сухом остатке, зеленоглазый задавал все эти вопросы Дегтярю лишь затем, чтобы прощупать его, услышать мнение, понаблюдать за реакцией. Ну, и просто для того, чтобы не идти молча и убить время. По факту ответов и собственных теорий вполне хватало без этого.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
4 число месяца Скорбного плача

В этот день Стригою достался один из самых опасных участков. Колючие заросли вдоль предгорий были местом глухим, неуютным, но патрулировать здесь приходилось часто. Да, они могли быть естественной защитой, но также и возможной лазейкой на земли альянса. Не зная путей, в них можно долго блуждать, выходя из раза в раз в ту же точку, откуда начинал свой путь, а чуть зазеваешься - оставишь на ощетинившихся шипах клочья шерсти и повезет, если не распорешь шкуру до крови. Проблема была только в том, что твари, скрывшиеся в Мрачных пиках, тоже знали эти лабиринты как свои собственные лапы.
Стригой в очередной раз дошёл до границы трясины, поглядывая через открытое пространство, нет ли в округе незваных гостей. Вихты, мары и прочая нечисть досаждали местным жителям едва ли не больше, чем соседи в горах. Пока была зима, грандиозные планы Караморы по осушению болот оставались только мечтами, но изучать местность и присматривать места для новых укрытий и тропок приходилось уже сейчас. Сам волк теперь чувствовал себя на болотах гораздо увереннее. Нельзя сказать, чтобы он полюбил эту вечную сырость и внезапные провалы под толщей снега, что с радостным чавканьем желали поглотить зазевавшегося путника, но он хотя бы выучил основные маршруты и мог проводить большую часть времени на относительно твёрдой земле.
Убедившись, что вокруг всё спокойно, Стригой направился в обратную сторону. Он старался выбирать разные тропки по дороге туда и обратно, чтобы хоть немного разнообразить маршрут, а заодно и обнюхать лишний раз попадающиеся закоулки. Было вопросом времени, когда засевшие в горах черноусты и Коршуны попробуют взять реванш, а значит - начнут активно разведывать обстановку. Можно было не сомневаться, что среди альянса есть те, кто сочувствуют старым порядкам, но не показывают вида. В их интересах тоже было перечесь колючие заросли, чтобы отправиться на север, но пока что Стригою везло - или наоборот не везло? - и никаких лишних следов он не находил.
Просвет в зарослях открыл вид на исполинский скелет, что теперь был одинок и покинут волками. Словно напоминание о старых порядках, его старались попросту забыть, перенеся центр жизни альянса к медвежьему углу. Оно было и к лучшему, как считал сам Стригой. Он так и не смог смириться с видом этого гиганта и каждый раз возле него чувствовал себя неуютно. Вот и теперь он поспешил пройти дальше, скрывшись за стеной из колючек, лишь бы не чувствовать как мурашки бегут по загривку, хотя ни за что бы не признался, что боится груды костей.
Коротко фыркнув от этой мысли, волк поспешил себя уверить, что конечно же он не боится. Просто животное таких размеров кажется ему противоестественным, не более того. Другое дело птицы - из одной стены из колючек в другую прямо перед мордой волка вспорхнула мелкая птаха, что-то смешно прочирикав. Её голос тут же подхватили невидимые глазу сёстры, огласив окрестности звонким пением - редкий звук для первой половины зимы. До весенних трелей им было ждать ещё очень долго. Стригой на некоторое время остановился, чтобы попробовать рассмотреть гнездо в глубине зарослей, но единственное, что получил от этой попытки - укол в морду. Рыкнув от досады, волк всё-таки продолжил свой маршрут, прикидывая, сколько раз он успеет еще пройти мимо этого места, пока его не сменят. Выходило что-то около двадцати. В теории, он мог бы поменяться с напарником, что продолжал его маршрут от Мрачных пиков к Призрачному лесу, приглядывая за внутренними территориями стаи, либо же и вовсе ходить вдвоём весь маршрут, ведя одни и те же разговоры на одни и те же темы. Но откровенно говоря - сегодня ему этого совершенно не хотелось. Ему и в патруль заступать не хотелось бы, но на границах с опасными соседями всё чаще ставили черноустов - как-никак, две боевые единицы в одной.
В какой-то момент волку показалось, что он услышал издалека чей-то вой. Он застыл было, пытаясь определить направление, но звук был столь далёкий и слабый, что мог бы и вовсе оказаться завыванием ветра. На всякий случай Стригой вылез из зарослей в сторону грибной поляны, но, постояв так с пару минут, не заметил ничего подозрительного. Не было видно признаков жизни и со стороны гор, если только вой не доносился прямиком из Подземья. На всякий случай пройдя немного в обратном направлении, Стригой кликнул стража с поляны у скелета, но тот в ответ лишь пожал плечами.
- Вроде пара наших сорвалась с пастбища к лесу, а с чего - сороки их знают. Но будь там серьезное, вой бы уже стоял надо всеми болотами.
Стригой согласно кивнул, но на душе остался неприятный осадок. Он оставался нахмурен и задумчив, когда выходил к берегу кровь-реки, а потому и сам не заметил, как неудачно налетел на колючку. В тот же момент издалека он услышал чей-то разговор - говорившие приближались, но кусты скрадывали слова, делая из их разговора непонятный бубнёж. Не желая, чтобы его увидели в таком неприглядном виде, волк резко дёрнулся и поморщился от кратковременной боли в боку, где теперь была небольшая царапина. Наскоро прилизав её, он поспешил к открытому участку, с недоумением принюхиваясь к доносившимся запахам.
- Да, я здесь, - отозвался он на приветствие бурого волка, но стоило ему выйти, как взгляд его тут же оказался прикован к серой шерсти, что виднелась позади Дегтяря.
Втянув носом воздух и сделав еще один шаг в сторону, чтобы лучше видеть гостя, Стригой не смог удержаться от того, чтобы серьезная морда его мгновенно изгладилась, а уголки губ изогнулись в улыбке.
- Знаю, - выдохнул он, переводя взгляд с Серохвоста на Дегтяря и обратно. Глупая ухмылка так и застыла на его морде, пока он пытался сообразить, каким именно образом сумеречный волк оказался сейчас в компании патрульного. И Стригой очень надеялся, что Серого не пытались ловить при попытке шпионажа. По крайней мере, как он мог посудить из довольно спокойных поз волков перед собой - они явно до этого момента не предавались усердной погоне и не трепали друг другу шкуры. Нервы - возможно. Но неужели Серый решил вот так просто прийти к нему на земли альянса, не сумев застать в условленном месте?
- Он из Сумеречной, - спохватился Стригой, бросая быстрый взгляд на Дегтяря, чтобы развеять его возможные сомнения. - Характер скверный, не женат... еще ведь нет? - последние слова уже адресовались Серому, и в голосе сквозь шутливость пробивалась такая отчаянная радость, что маскироваться не было сил.
Затем он снова повернулся к бурому, и в его глазах мелькнула тень тревоги:
- Я надеюсь, ты его не при попытке пересечь границу задержал?

Дегтярь не решался утверждать то, что ещё никому не было известно доподлинно. Конечно, он не сомневался, что таких, как Стригой, Карамора и Пифия наберётся больше десятка. Таких, как он сам - и подавно. Да, рядом с остальными стаями численность их группировки не идёт ни в какое сравнение. И огромному множеству их волков ещё предстоит испытать проверку временем, доказав свою преданность или же наоборот, быть уличёнными в приверженстве старым порядкам. Никто из них пока не ведает, сколько таких наберётся. Поэтому зверь не собирался загадывать наперёд и говорить о вещах, которые могут поменяться. Как бы то ни было, он был уверен, что, истинно-преданные новым законам, они сделают всё, чтобы повытравить всех укрывающихся поганцев, если таковые ещё здесь остались.

Так или иначе, тот факт, что их относительно мало - по мнению Дегтяря, делал их только сплочённее. За всё время его жизни в Топях  впервые он больше не чувствовал навязчивой тяги лишний час подышать воздухом в землях одиночек, только бы не контактировать с местными. Гораздо менее ощущал потребность скрываться, и всё чаще выдавалось завязать с кем-нибудь разговор, а не обыкновенно избегать всех подряд. Он больше не чувствовал себя отшельником, чужим среди своих. Сейчас он был частью механизма, в котором по праву выполняет свою функцию. Теперь у него появилась цель и, в каком-то роде, Альянс для него стал чем-то наподобие семьи. Сложно сказать, пойдёт ли ему на пользу расширение до масштаба полноценной стаи.

При упоминании Хельги Дегтярь волку только кивнул. Ну и ну. Не думал, что пожилая целительница когда-то могла заявить такое. Так что отнёсся к услышанному с долей скепсиса: сказанное могло быть и преувеличением, однако заставило задуматься о том, на самом ли деле Сводящая такая безгрешная, какой кажется на первый взгляд. Так или иначе, согласен был с тем, что подобное обвинение никому не покажется приятным.

- Я прекрасно могу понять твоё любопытство. - По мере приближения к ним светлошкурого Дегтярь встряхнул гривой, сбрасывая с шерсти остатки налипшего снега, между тем неумышленно осыпая белыми крапинками и ближайшего ведуна.
- Но знаешь, Травник, я утомился. - Может, и не телесно, но вербально - определённо. В этих словах не особо читалось упрёка или претензии. Скорее была констатация факта.

- Поэтому полагаю, этот волк сможет утолить твою жажду познания не хуже меня. - Всё это Стригой мог услышать. Когда товарищ подошёл ближе, не сложно было понять, что звери друг друга узнали. Всё-таки воин не ошибся, поверив этому ведуну, за что мысленно выдохнул. Хоть морда зверя при виде воссоединения и оставалась каменной и безучастной, хищник так и не смог избежать отголоска тёплого чувства, подкравшегося к нему от созерцания на редкость счастливой морды Стригоя. Поглядев на неё, воин скромно повилял кончиком куцего хвоста. 

— Я надеюсь, ты его не при попытке пересечь границу задержал?
— Как посмотреть. - Зверь устало поразмял мышцы. - Но перед этим он позвал. - Хищник непринуждённо развёл уши, подтверждая, что ничего криминального за его другом замечено не было. Стригой мог расслабиться. Поскольку ситуация разрешилась, а атмосфера стала сравнительно более разряженной, Дегтярь позволил себе ощерить зубастую пасть в смачном рыкающем зевке.

Отредактировано Дегтярь (19.02.2026 21:44:27)

Подпись автора

Следы от когтей.

→ Переход из Обморочная трясина 302 год от С.Ч.
22 число месяца Скорбного плача
Они бросили стражей погибать и рванули прочь с Обморочной трясины. Первые колючки захватили шерсть Пифии, оставив несколько неприятных ран, но волчица даже не подумала остановиться и всё бежала, бежала, захлебываясь слезами от ужаса. Лишь спустя время она стала замедляться и остановилась обессиленно, зареванным взглядом ища Рыся, что шел за ней следом.
- Что это было?! - Пифия не могла успокоиться и продолжала заливаться слезами. Перед глазами вновь и вновь прокручивалось зрелище, как монстр убивает её волков, протыкает их насквозь, выпивает досуха всю кровь, оставляя на земле обезображенные тела. Это не укладывалось у волчицы в голове. Ей казалось, что наступил конец всему - настолько велик и страшен был ужас, что она испытала, и настолько непонятно было произошедшее, оно не поддавалось логике и оттого казалось ещё более пугающим. Одновременно с ужасом ей было бесконечно жаль погибших волков. Она не смогла им помочь, они умерли так быстро, и у волчицы не было времени осмотреть их трупы. Вдруг им ещё можно было помочь? Разум говорит Пифии, что с волками было покончено сразу, и ничего уже нельзя было сделать, но её сердце попросту разрывалось от досады и боли за них. Это не смерть в бою, не гибель от болезни, это - пасть первыми жертвами неизвестного врага, безобразно и в мгновение окончить свою жизнь без возможности защититься, и даже не принести при этом пользы. Все, что Пифия узнала после их смерти - то, что чудовище убивает моментально и беспощадно. Это не поможет в поисках решения, как избавиться от врага.
Пифия заливалась слезами. Сквозь влагу, застилающую глаза, она едва видела белую волчью фигуру.
- Боги… - волчица с отчаянием покачала головой. - Я не могу в это поверить...
Она нервно дышала, в панике и ужасе. Пифия вновь запрокинула голову, чтобы взвыть. Быть может, это поможет волкам, отправившимся на вторую точку, не попасть в беду? Если ещё не поздно…
Они остались совсем одни. Нет никаких доказательств, что враг не движется за ними следом.
- Нужно поскорее добраться до второго отряда, - все ещё плохо видя от слез, Пифия проревела эти слова и шмыгнула носом. Она внезапно почувствовала, что очень устала. Это было ощущение полного бессилия перед происходящим.
☆ Очередь 2

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

Синий Волхв в общем-то и не ожидал, что сопровождающий ненароком сболтнет о точном количестве черноустов в стае или о числе остальных ее членов, но попытаться все же стоило. Для ведуна было нечто забавное в том, что он в итоге утомил бурошкурого своей болтавней и расспросами. Зеленоглазый оставил при себе хищную улыбку и лишь самодовольно шевелтнул хвостом. Да, воин прав, у Серого есть тот, кто ответит на все его вопросы, если только не захочет утаить что-нибудь, как при прошлой встрече...

— За разок туда и обратно, мы определенно не успеем обсудить все, — нагло вклинился в разговор чароплет, хоть и понятия не имел, как долго отсюда топать до заключенной в лед трясины. — И тогда мне снова придется прийти сюда еще раз и докучать тебе своими вопросами. А их, поверь, у меня еще ой как мнооого, — хитрый-хитрый взгляд на морду белоглазого. — Оттого мы оба были бы очень благодарны тебе, если ты подменишь Стригоя подооольше...

К счастью и без его увещеваний, белоглазый тотчас же согласился на просьбу Ивеня. Какое благородство со стороны бывшего яробожьего. Подождав, когда страж отойдет подальше, кудесник негромко произнес:

— Даже, если бы Дегтярь не послал одного из пришедших заменить его волков, к Караморе... — ведун задумчиво провожает взглядом уходящего зверя. — То впоследствии все равно кто-нибудь бы донес, что бурый шлялся с чужаком по территории стаи, — кобель перевел взор на морду брата, хитро прищурился, раздумывая, наброситься ли на него прямо сейчас, дабы впечататься со всего маха и протаранить или лучше сделать так без свидетелей.

— Кстати, за нами сейчас наблюдают с другой стороны, сомневаюсь, что издалека тебя бы узнали, но я бы предпочел отойти от границы подальше, — произнес кобель, неторопливо подходя к названному брату и вновь принюхиваясь к его запахам. Оскал-улыбка становился все шире, а хвост метался, словно безумный.

— Полагаю, сейчас ты ломаешь голову, отчего я решил нарушить нашу договоренность и прийти на встречу с тобой лично. К сожалению, условия изменились, — поравнявшись с бывшим алым ведуном Серый придвинул свою морду вплотную к чужой шерсти на шее и шумно втянул воздух через ноздри. Волк буквально не мог надышаться такими родными ароматами. Хотелось растянуть этот момент, продлить на целую вечность, в особенности, учитывая, что произойдет потом...

— Мне нужна информация, — пасть кудесника смещается, оказываясь у самого уха серошкурого, теперь чароплет шепчет, чтобы никто кроме них двоих не смог уловить ни единого слова. — Слушай и не перебивай. Назови нынешние и прошлые имена верхушки вашей стаи. Опиши их самих. Мне нужны маршруты патрулей и численность, — Хвост говорит быстро-быстро, словно повторяя безумную скороговорку, не дает ни опомниться, ни вставить слово. — Сумеречные нападут сегодня ночью. Одним оплотом безбожников станет меньше. Я поручился за тебя, оттого Мёрьк знает, что ты здесь и готова принять обратно, если ты поможешь, — чароплет отстраняется и делает шаг назад. Во-первых, для того, чтобы посмотреть на чужую морду и оценить реакцию на свои слова. Во-вторых, всегда есть шанс, что Ивень за последний месяц слишком проникся идеалами Альянса. А так же ценит Беса и его вклад в спасение своей жизни куда больше, чем названного брата и оттого прямо сейчас попытается перегрызть ему глотку...
— Надеюсь, я не зря рискую своей шкурой и не подставляю всю стаю, доверившись тебе...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Хищники прошли немного вглубь территории Багрового Альянса. Что бы ни произошло теперь, с северного берега никто ничего не увидит, вот и славно.

Услышав начало фразы серошкурого, кудесник чуть склонил голову на левый бок, как бы спрашивая: "Ну я? И что такого-то?"

Остальную часть монолога Ивеня ведун прослушал с непроницаемой каменной мордой, замерев, словно не живой, при этом не шевельнув ни ухом, ни хвостом. Лишь только живот и бока зверя двигались размерено в такт его дыханию.

— Видел бы ты свою рожу, черррноуст, — кобель вздохнул и отступил еще на пару шагов назад, затем сел и отвел взгляд от морды Стригоя. — Само воплощение ущемленной гордости и праведного гнева. А как говорил... Я вот эту свою речь вчера полдня репетировал, — тут кобель соврал, идея с атакой сумеречных была чистой воды импровизацией.

— Успокойся, из моих слов правда лишь в том, что Мёрьк знает о твоем проклятье. Почему так получилось, я объясню, но потом... — чароплет вновь посмотрел на морду Ивыша, вновь вздохнул, при этом уши самца разъехались в разные стороны.

— О боги... Дурррень, это вообще шутка должна была быть. И она должна была закончиться при первых же твоих словах... — волк фыркнул и теперь уже сам с укоризной посмотрел на названного брата. — Но ты с таким рвением кинулся защищать этот свой Альянс. Что я не мог не дослушать... Чтобы удостовериться, насколько же ты стал одним из них. Да, и вообще увидеть, тот ли ты ещё... Знаешь, не желал я портить нашу встречу. Но, может, оно и к лучшему так. То, что я на самом деле хотел у тебя спросить тоже безрадостно...

Зеленоглазый прекрасно понимал, что не должен был поступать так, что он перегнул палку. Однако даже совершенной ошибкой можно было воспользоваться в своих интересах. Поступить иначе, чем планировал ранее. Вывести бедного Ивыша из себя и сыграть в иную игру... Где-то в глубине души далко дурака глупого. Но... Почему нет? Ивень сам не безгрешен, хоть и желает таковым казаться.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Услышав рык, зеленоглазый хищник лишь пошевелил ушами из стороны в сторону, не впечатлило. В качестве реакции на произнесенный следом вопрос, чароплет теперь склонил голову на правый бок и все так же невинным взглядом с долей будто бы искреннего непонимания посмотрел на черноуста. От удара в плечо, сидящий на снегу кобель чуть пошатнулся, но не более того. И это все? А Ивыш растет над собой, научился сдерживать свои эмоции.

— За последнюю мою крупную шутку Остроскал бросил меня в темницу, — а так же Мерьк чуть не убила, дополнил кудесник, но уже не вслух. — Не знаю, что ему могло не понравиться, было забавно. А ты просто отвык. Хотя нет, с тобой я никогда не поступал так... — произнес зверь уже без наигранной легкомысленности в голосе.

Естественно Хвост видел, как его старому другу плохо. Как дрожит его тело, как зверь судорожно пытается избавиться от последствий его жестоких слов, словно от наваждения. Надо извиниться, ткнуться носом в чужой бок, приободрить, сказать, что все будет хорошо, но... Синий Волхв видел, как Ивыш легко поверил в то, что Мёрьк, ради которой серошкурый по факту отдал жизнь, стала тираном. Как когда-то родная стая — беспринципными палачами, а сам Серохвост — предателем. Всего несколько месяцев жизни на болотах помогли весьма быстро сместить вектор доверия бывшего алого ведуна. Словно все эти годы, прожитые вместе, ничего не стоили.

— Успеется... — буркнул зверь в ответ на попытку его поторопить. — Насчёт Мёрьк. Просто сказал правду, не более, — небольшая заминка. — Честно... Я на самом деле не рад тому, что сказал, — однако Серохвост никак не выразил своего сожаления даже при помощи языка тела. Самац не прижал уши, хвост даже не шелохнулся, правда вот взгляд зверя говорил о многом. — Я бы хотел распросить тебя, как ты тут жил и выживал, о восстании, про твоих новых друзей... — последнее было произнесено с некоторой толикой упрека.

— Но времени у нас немного. Оттого сначала о важном. Касательно Караморы... Можешь честно поведать ему, что я увидел тебя с другого берега и оттого знаю, кто ты и где. А причина моего визита... Все просто. Я спрашивал у твоего клеймленного товарища, спрошу теперь и у тебя, — Волхв дал понять, что если Бес начнет задавать вопросы, Дегтярь сможет подтвердить озвученную версию.

— Одурманенные, скот... Бойню, которую ты так кстати упомянул, не пережило огромное количество пленников. Да, вы предоставили тела, чтобы волки смогли опознать своих и проводить их в мир Нави. Но... Этого недостаточно, — взгляд глаза в глаза, казалось, что даже воздух вокруг волков потяжелел и замер. Затем ведун на несколько секунд прикрыл очи, первым разрывая зрительный контакт.

— Возможность наконец получить ответы на давно терзающие их вопросы, словно всколыхнула лавину... Многие не нашли своих родных среди погибших. И теперь матери, отцы, дети, братья, сестры вновь надеются на чудо, — и все они словно с привязи сорвались... Сначала буквально осаждали зеленую учину и Волхвов с расспросами, кто там сейчас на лечении у яробожьих. Затем чуть ли ежедневно то одни, то другие наведываются и смотрят на тебя глазами, полными затаенной надежды. Как же Серохвост ненавидел эти взгляды. Словно бы лишь только один факт того, что Хвост стал членом Вече гарантировал, что зеленоглазый теперь способен сотворить невозможное. Отчасти в этом еще было виновато увлечение чароплета знахарством. Волки просто привыкли получать от него помощь, и нередко она им помогала... И ведь нужно каждого выслушать, каждому уделить время. Кто-то просто задает одни и те же вопросы, не нашлась ли их кровиночка. Кто-то требует напасть на безбожников дабы отбить оставшихся одурманенных и обвиняет верхушку стаи в бездействии. Кто-то просто хочет мести и им не важно кто виноват — Клан, Багровые или даже Яробожьи. А помимо пропавших родичей постоянно возникает бесчисленное множество бытовых проблем. Как же Серый устал от всего этого. Бедная Тьма, а ей ведь приходится куда хуже...

— Ты сам понимаешь, что жертв куда больше. Кого-то прикончили ради забвы или выпив слишком много крови. Кого-то добили болезни, кто-то сгинул в болоте, помер от недоедания. Есть еще те, кого остатки Клана забрали с собой... Родные должны знать правду. Я понимаю, что ты недавно покинул стаю и мало чем можешь помочь... Но, может кто-то еще... — кобель не произнес вслух слово "предателей", но очень хотел, — из бывших наших вспомнил знакомые морды и так или иначе в курсе их судеб... — ведун с какой-то злобой для себя отметил, что теперь и у него задрожали лапы, Хвост слишком переживает. Он не должен демонстрировать свои эмоции никому. Шумный выдох через ноздри, секундный разрыв зрительного контакта, якобы для того, чтобы потереть нос. Вроде бы получилось немного отвлечься...

— Мне нужны их имена, Ивыш, не прямо сейчас, но сегодня. Когда мы закончим, я буду ждать у реки до позднего вечера. Такая причина удовлетворит вашего Карамору? И еще кое-что... — голос ведуна, и без того мрачный, теперь стал холоден словно лед, а зеленые глаза вновь вперились в те, что напротив. — Брррат. Скажи мне. Во время нашей последней встречи ты знал о готовящемся перевороте и об атаке яробожьих? — благодаря оговорке Дегтяря чароплет ведал истину. Оттого Синему Волхву было весьма интересно, что же ответит Ивыш и что скажет в свое оправдание. Своим молчанием он уже предал доверие Серохвоста и предал Сумеречную стаю.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Я понимаю твоё горе, но сейчас нам нельзя давать слабину.
Слезы лились ручьем, и Пифии пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы отойти от истерики, захватившей ее. Она уперлась передними лапами в землю и сокрушенно мотала головой, а остатки слез стекали по морде. Произошедшее было для волчицы слишком большим ударом. Перед глазами мелькали моменты произошедшего, смерть двух стражей, их обезбраженные тела и ужасающее щупальце, их убившее. Все это не укладывалось у неё в голове и ощущалось, как страшный сон. Было тяжело поверить в произошедшее.
- Какого черта?! - выкрикнул подоспевший страж, единственный из выживших в бойне. Бок Колота был в крови - неизвестно, чьей - от которой слиплась его черная шерсть. Ему хорошо досталось от врага, но тем не менее волку посчастливилось выжить и вовремя дать дёру. Он прихрамывал на одну из лап, и потому немного отстал от Рыся и Пифии. Когда же страж нагнал волков, то первым делом смутился, увидев озеро слез, выплаканное Рясной. Все еще отпыхиваясь от тяжелого и долгого бега, Колот перевел взгляд на Рыся в неловком молчании. Ему тоже было плохо и страшно, но слезы и истерика лидера не делали ситуацию лучше.
- Нам нужно идти, - Пифия лапой смахнула слезы с щеки, пытаясь сделать серьезное и собранное лицо. Получалось плохо, и влага продолжала скапливаться в уголках её глаз. - Навстречу второму отряду.
Два воя, отпущенные Пифией, не могли остаться незамеченными - наверняка второй отряд их слышал и пойдет в их направлении. Пифия сильно тревожилась за благополучие отряда Беса. Что, если чудовище расправилось с ними всеми?
Переглянувшись с волками, Пифия развернулась и быстрым шагом пошла в сторону Грибной поляны.
- Нужно добраться до Беса и остальных. Вы видели, что оно сделало с телами? - шмыгая носом, произнесла Пифия. Она хотела отвлечься на разговор, но выбрала слишком трагическую тему для обсуждения. - Это ужасно. Я никогда не видела ничего подобного. Нужно поспешить.
☆ Очередь 2

Отредактировано Пифия (28.02.2026 17:15:36)

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

→ Переход с Грибной поляны.

— Значит на еще и контроль над телами брать умеет, – Брезгливо фыркнул было Бес в ответ Дегтярю. — Похлеще Чернига мудила, нашла когда вылезти.

  Оставляя за спиной проклятую Грибную поляну, волки не жалея лап понеслись в сторону Сердца Топей. Раскуроченная земля осталась зиять черной пастью на некогда белом снегу, с каждым шагом удаляясь от Багровых и теряясь за деревьями. Глубокий снег уже не так тормозил, как трепещущее чувство тревоги, ощущение незаконченности, чего-то, предвещающего еще большую проблему. Карамора упорно толкал грудью сугробы, стремясь вовсе не тормозить, не менять аллюра. Резкие движения лап откидывали пушистую перину в стороны с остервенелой резвостью.

  Становясь закономерным лидером клина, который образовался за время этой перебежки, черный не сбавлял скорости вовсе, не давая передышки ни себе, ни своим спутникам, пусть пар из его пасти и валил клубами в одышке. Завоеватель пер вперед, иногда, через участившееся дыхание, подгоняя и остальных. Церен и Ковыль также не остались даже постеречь место прошлого появления твари. Все посчитали, что если щупальца так просто поднимает в воздух волков, то смысла оставаться рядом с ним нет. Все это – верная и глупая смерть, которую никак нельзя допустить.

  Карамора не радовался и не печалился, что с самого края огромных зарослей не завидел знакомых фигур. Он не знал, следует ли мразь за ними или осталась до поры до времени поджидать следующих визитеров, но и не мог предположить, что другой отряд щупальца тоже не стала преследовать. Стиснув челюсти и превозмогая накатывающие в лапы отголоски судорог, отряд продолжал свой путь. При этом молча, возможно, экономя силы или надеясь высказать предположения в общем кругу. Или надеясь, что вторая часть этого круга еще жива еще не все потеряно.

  На сердце стало на мгновение спокойнее, когда Вящий завидел в далеке замешкавшихся волков. Разрозненная группа из троих, маячащая между стволов вековых елей, заваленных сверху снегом. Но по их движениям постепенно стало ясно – не в добром они здравии и веселом расположении духа. Карамора горько оскалился, предполагая, та же ли сущность настигла второй отряд, и не слишком ли поздно было, когда первый наконец принял сигнал. Если доводы подтвердятся – то беседа предстоит совсем не о птичках. Издалека лающе выкрикнув:
— Пифия, Рысь! – Черногривый упорно сближался с ними, переходя с тяжелой рыси на сбивчивый, но не теряющей своей мощи, галоп. Еще несколько мгновений – и волки наконец останавливаются друг перед другом. Все тяжело вдыхающие, и с первых секунд еще не способные сказать ни единого слова. — Колот…– Осекается Мора, вглядываясь в сопровождающего их стража и кратко качая головой. — Остальные..? – Чеканит волк, не договаривая фразу запыхавшись, но словно подразумевая ответ. Сейчас он хотел, чтобы догадку опровергли. Хотя бы кто-то из троих, если не Ловчие, то хотя бы Рясная. Пусть они будут потрепаны, или отправятся за подмогой в Сердце, или что угодно еще. Хвост Вящего хлестнул снег за задними лапами, оставляя в нем глубокую борозду, холодный воздух обжигал глотку на вдохе. — Что оно сделало с вами всеми? – Едва ли не рыча, требует ответа Карамора, оглядывая раненных Багров. Отвернув острые уши назад, волк заискивающе вычитывал ответ на мордах соратников. На какой из них был написан одинаковый ужас, и черный не мог, кажется, рассчитывать на положительный ответ из разряда “погладило по головам и приласкало". Вопрос будто бы был риторическим и не требовал ответа. По сравнению со вторым отрядом, Вящий и Ловчие с его стороны выглядели всего лишь как измазавшиеся в грязи щенки. Ни на ком из них не было ни одной царапины, ведь все они, похоже, ушли на вторую сторону. Стараясь выровнять дыхание, Бес вздернул голову над плечами. — Ну же, говорите, не молчите, – С лязгом челюстей вырывается из нетерпеливой пасти. Карамора молее не хочет слушать замешкавшейся тишины, пусть в той и была толика радости за так называемую живость остальных. — Выкладывайте все, что видели и слышали. Имеем дело с крайне мерзопакостной дрянью.
☆ Очередь 2

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

→ Переход из Грибной поляны.

Зверь бежал, взрывая лапами снег. Бежал, вывалив язык и глотая ледяной воздух, и держался установленного вожаком темпа до тех пор, пока отряду не показались знакомые фигуры. Нутро тотчас настигло дурное предчувствие, и с приближением к стоящим перед ними волкам, становилось всё сильнее...

Карамора, не минув одышки, принялся расспрашивать настигнутых сразу же. Дегтярь подошёл парой мгновений после, более ровным шагом, весь пар из себя выгоняя ноздрями с соответствующей частотой, в попытках привести дыхание в норму. Так же встал рядом, слушая диалог Вящего с Рясной. По её виду и запаху крови, исходящему от присутствующих, можно было догадаться: лёгким испугом они не отделались. И ответила Пифия далеко не сразу. Очи волчицы, взмокшие и полные ужаса, говорили всё за неё, пока та окончательно не сломалась под напалмом чувств. Глядя в жёлтые глаза, переполненные слезами, Дегтярь сочувствующе прижал уши.

Рясная всё-таки принялась облачать мысли в слова, но облегчения это отнюдь не приносило. Воин с каждым последующим словом сильнее переменялся в морде, становясь всё злее. Внутренности напряглись, шерсть на загривке вздыбилась нарастающей волной, а челюсти сжались настолько сильно, что ещё чуть-чуть, и даже его крепкие, как гранит, зубы, пустили бы трещину. Хотелось выругаться самыми страшными словами, взрычать в небо и загрызть эту подземную сволочь к чёртовой матери. Но волк только сделал круг на месте, топча снег и умеряя тем самым свой пыл, хотя горло уже тряслось от утробной вибрации, как стены вулкана, готового к извержению, а хвост упрямо хлестал по ногам.
- Мразь! - Выплюнул хищник, хлопнув пастью, и вскинул голову, повернув шею к остальным, после чего снова развернулся к ним всем телом. - Мы должны его уничтожить! - Прорычал тот, буравя предводителей безумным взглядом.

Закрыв глаза, сделав вдох и вибрирующий выдох, зверь попробовал усмирить себя, хотя нос оставался наморщен.
- Пифия. - Обратился он к Рясной, глядя уже более сдержанно. - Мы выяснили пару вещей. - Мимолётно оглянулся на Карамору - в любом случае голубоглазый потом дополнит недостающую информацию. Бурый снова повернул голову к волчице.

- Оно... Подчинило наш разум. - Бросил новый короткий взгляд на Вящего. Судя по всему, у того это явно был не простой гипноз. - Не атаковало напрямую, но хотело забрать Карамору. - И жертва покушения определённо знала больше. Дегтярь предоставил ему дальнейшее слово.

☆ Очередь 2

Отредактировано Дегтярь (11.05.2026 13:29:14)

Подпись автора

Следы от когтей.

Глаза Ловчего округлились, когда из зарослей выбежал запыхавшийся Колот. Белобрысый внутри себя взвыл от радости, конечно, это была не остальная часть их отряда, но хоть кто-то. Значит он всё-таки выжил, всё-таки смог сбежать. Видимо, в какой-то момент тёмноочий, погрузившийся в себя и собственный страх, позабыл совсем о соратнике. С плеч свалился огромный камень, который позволил Рысю спокойно вдохнуть. Ты себе надумал, нет никакого долга, тебя ничего не сковывает.

— Нужно добраться до Беса и остальных. Вы видели, что оно сделало с телами? — тишину разбили слова Рясной: Хелависа коротко кивнул на первую часть предложения, а про вторую даже думать не хотел. Не лучшая тема для разговора и не лучшее время, к тому же, учитывая состояние волчицы, это явно не стоило обсуждать с ней. — Это ужасно. Я никогда не видела ничего подобного. Нужно поспешить.
Хелависа вновь соглашается, ускоряет шаг и идёт вновь подле Пифии, иногда поглядывая в сторону Колота. Страж явно нервничал, а измученный вид с подбитым боком и дрожащей походкой лишь больше подтверждая его мысли. Да и вряд ли тёмноочий выглядел лучше. Шерсть была запятнана грязью, своей и чужой кровью, отчего привычная святость терялась, дыхание рваное, взгляд уставший. Прорвёмся, не время уставать. И пусть ноет лапа, которую нечаянно придавил Колот, и пусть стоит гул в ушах, и пусть шрам на шее разошёлся, и пусть в глазах иногда двоится, а между деревьев мерещатся силуэты… нужно выстоять. И впрямь, Хелависа даже не сразу заметил, что опираться на правую лапу было неприятно, но не столь критично, чтобы сильно прихрамывать. А шея и вовсе начала жить своей жизнью, где при каждом резком движении небольшие потоки крови только увеличивались. Сейчас же алая жидкость стекала тоненькой струйкой, аккуратно кровоточа по краям шрама. Плюнув на такой пустяк, он обратил внимание на внешнюю среду. Снег хрустит под каждым шагом, приятно лаская слух, что совсем забываешь обо всех проблемах. Морозец приятно расходился по всему телу, ослабляя болевые ощущения, словно давая передышку после всех этих событий, что никак не давали покоя. Зима приласкала волка, позволяя хоть немного расслабить и без того перенапряжённые плечи, забыться и следовать молча, потупив взгляд. Здесь его вела она, приглашая в свои нежные объятия, ещё немного и глаза бы закрылись, однако послышалось одно слово, заставляющее вскинуть голову в сторону звука.
—…Рысь! — Пред ними наконец предстал вожак первого отряда, за ним подтягивались и другие. Оглядывая внимательно, с головы до лап, голову посещает лишь одна мысль: всё хорошо. Другой отряд не выглядел раненным, лишь немного вымотавшимся и испачканным, но ничего более. Уголки губ немного приподнимаются. Хоть у кого-то всё прошло благополучно.

Соответствующие вопросы не заставили долго ждать. Конечно, всех интересовал такой потрёпанный вид второго отряда, хотя и без ответов было понятно, что потрепало их знатно. Говорить никто не решался, точнее, говорить, может, они бы и решились, да только повисло негласное согласие, что Рясная должна высказаться первой. Ей давалось это тяжело — Рысь слышал по всхлипам. Ловчий понимал, сколько сейчас на неё легло одновременно, прекрасно понимал, но ничего поддерживающего сделать не мог, лишь продолжать слушать и стойко идти вперёд.Наверное, такое тяжело принять, осознать. В голове начали роиться мысли, а собственное сознание стало настойчивее. Внутренний голос проснулся. А тебе не тяжело? Ты ничего не чувствуешь? Тебе разве всё равно? Количество вопросов увеличивалось, а следом и давление на голову. Словно чьи-то челюсти сжимали волчий черепок, будто железные тиски, желающие раздавить всё, что было в этой никчёмной головёшке. Все чувства, мысли, планы и разговоры, что отпечатались в памяти навсегда. Не чувствуешь укоров совести? А у тебя вообще совесть-то есть? Становилось громко, слишком громко. Как быть, когда тебе в душу пытается плюнуть твоё сознание?

— Мразь! — Чужой голос отдаётся эхом. Небольшой сугроб с ближайшего невысокого деревца падает прямо на Хелависа, и непонятно, что спровоцировало падение, то ли громкость голоса, то ли просто ветка не выдержала веса снега и полетела вниз. Белобрысый дёрнулся на месте, не ожидая подобных поворотов судьбы, и поспешил отряхнуться от снега, который приземлился на голову, шею и небольшую часть туловища. Попытка скинуть с себя снег не обошлась без последствий, шрам разошёлся немного сильнее, открывая всё больше возможности вытекать крови. Немного нахмурившись, Рысь тяжело вздохнул. Пока кровотечение не представляло ничего страшного, стоило лишь не двигаться. Холодок, так внезапно объявший всё тело, был как нельзя кстати. Он прогонял все эти ненужные мысли и погружение в себя в самый неподходящий момент. Тёмноочий устремил свой взгляд на говорящего, теперь способный внимать чужим словам, однако те повергли его в шок. — Оно… Подчинило наш разум. Не атаковало напрямую, но хотело забрать Карамору, — по спине пробежал шквал мурашек. Это существо способно подчинять разум? Множество не самых приятных сценариев вспыхнуло в голове. Хелависа пытался переваривать информацию и вспомнить всё, что ему было известно, касательно Чернолесьей нечисти, но как назло — ничего не приходило в голову.
— Подчинять разум, говоришь… — Рысь прерывается, словно ещё раз обдумывая собственную мысль. — Тогда она ещё опаснее, чем могла быть. Немудрено, что эта нечисть и сознание может иметь, а если так оно и есть, то Карамору она выбрала не случайно, — взгляд упал на Вящего. — Она может вполне себе анализировать и понимать ситуацию, выделяя лидера, поэтому и пытается забрать его. Не знаю, с чем мы имеем дело, но такая тварь точно не наших краёв, — мысли роились одна за другой, выстраивая логические цепочки, но высказаны были лишь самые толковые. В голове вспыхнуло воспоминание, как Пифия предупреждала об опасности. — Вы слышали наш вой? И почему не отозвались? — Белобрысый вопрошающе переводил взгляд с одного волка на другой, останавливаясь на смольном. Если брать во внимание, что Ловчие другого отряда были под влиянием нечисти, то Вящий точно должен был отозваться. Тёмные глаза ожидали ответ.

☆ Очередь 2

Подпись автора

Время поездов ушло по рельсам пешком время кораблей легло на дно и только волны,
Только волны над нами, только ветер и тростник.
Все, что я хотел узнать, я вызнал из книг все, что я хотел сказать - не передать словами
Не высказать мне это чудо из чудес.
Знаешь, я хотел уйти с тобою сквозь лес, но что-то держит меня в этом городе, на этом проспекте.
Я хотел бы, чтобы тело твое пело еще и я буду искать тебя всюду до самой, до смерти.
     

Тени сгустились теперь, пусть вокруг и царствовал яркий день. Мало желания, да и времени, оставалось на то, чтобы полюбоваться его красотами. Холодная ярость билась о плоские стенки реберной клетки, что сдерживала ее от выхода наружу. Пламя волновалось, не робея опаляя своими, казалось бы, мягкими боками, окружающее его пространство. И внешне, кто бы что ни говорил, его никак нельзя было рассмотреть. Вместе с успокоившимся дыханием, пропали с морды и эмоции. Никакого страха, раздражения, скорби. Ничего из этого или чего-то иного, только угрюмое, мертвецкое выражение отвращения к самому факту события.

  Карамора слушал рассказ, через скачущий от эмоций тон голоса Пифии выделяя для себя самые важные детали. Отведенные назад уши, не прижатые, но напряженные в достаточной мере, коротко дернулись в ответ на весть о смерти стражников. Это не стало новостью, раз уж немногим ранее был поднят вой. Вместе с тем Мора получил уверенность в том, что остальные болота отреагировали на него раньше, чем первый отряд. Его громкости наверняка было достаточно, чтобы оповестить всех. Черногривый коротко цыкнул, оценивая состояние своей помощницы.
— Соберись, не время и не место слезы лить, – Проговаривает Карамора, спокойно и четко. Без упрека, но и без сопереживания. — Но не твое это дело теперь, Рясная, боевые отряды водить, не твое, – Коротко, на опечаленном выдохе, заключает он, плавно склоняя голову чуть ниже к ней, но не касаясь. — Нет в том твоей вины, что они погибли. Чудище никого не предупреждало, когда нападет, – Пифия теперь стала мягче, лишенная груза необходимости выказывать себя как полноценную единицу, нареченную одной из Младших Черноустов. Тогда она исправно играла свою роль, но теперь, когда ей мало того, что дозволено вести себя иначе, так и вручено руководство и опекунство над всеми волками, ее поведение на публике изменилось. — И мы расквитаемся с ним, пренепременно, – Рыкнул едко, почти сквозь зубы. — Но напролом пока нельзя.

  Карамора уделил Пифии прямой, долгий взгляд. В нем знающий мог разобрать все то, что хотел: твердость, сочувствие, поддержку, или что-то другое, что придется по душе. В самом же деле Бес редко, когда разделял эмоции своих собеседников. Видел, пародировал, перенимал. Но не пропускал через себя. Об этом никто не знал. Потому что Бес сам делал вид, что себе верит.
— Оно передвигается под землей, при том очень быстро. И оно действительно огромно, так что то, что мы видели – только две лапы, – Начал свой долгий рассказ Мора, собирая все обнаруженные факты. — Из возможных восьми или более. Но если с вами тварь долго не церемонилась, то у нас решила бесноваться иначе. Она умеет гипнотизировать, то верно, – Черногривый обратил взгляд на Дегтяря, коротко прищурившись. При всем его желании рвать и метать Вящий не собирался наступать на одну и ту же ветку дважды. — И мозги свои имеет, – Это уже подтверждение догадки Хелависа. — Так что явно делает это все не слепо, – Со свистящим вздохом, он обратился ко всему объединившемуся отряду. — И живет оно тут подольше всех нас вместе взятых. Это отродье – весточка нам с вами от Клана Черноустов, – Или ему персонально, тут еще поди разберись. — Она наглядно продемонстрировала, чего хочет, забравшись ко мне в голову, – Тут Карамора решил не уточнять, какие побочные эффекты от этого действия получил. Даже не оглядываясь на бурого волка, Мора вспомнил, как именно видел его морду в тот момент. Тогда даже цвета исказились. А теперь пришло время для бреда сумасшедшего. — Все Древние проходили обряд принятия в Семью. Он заключался в том, чтобы новоиспеченное Дитя искупалось в чаше с жертвенной кровью. Вы в состоянии прикинуть, сколько крови из скольких мертвецов должно было быть, чтобы окунуть в себя полугодовалого волчонка, – Волк фыркнул, даже не став заикаться о своем посвящении. — И вся эта кровь куда-то магическим образом пропадала после, так вот теперь мне показали, куда, – Невеселый смешок, с ироничной нотой ржавчины. — Именно эта сволочь ею питалась. А теперь, когда жилка прикрылась – решила спросить: а какого хрена. Так что то, что ты видела, Пифия – не глюк и чистая правда. Именно для таких действий щупальца и пожаловала. Так что все мы в серьезной яме, – Или, если сказать еще прямее, в полной ж… — Из которой нужно выбираться. И именно из-за таких разговорчиков с “глазу на глаз” мы и не ответили, – Отвечает Карамора Рысю в перерыве.

— По хорошему нужно предупредить другие стаи, – Карамора размашисто хлестнул хвостом морозный воздух. — Раз у нас тут такое веселье, то и до них добраться могло. Пусть тоже знают. Если не поздно, – С этим словом волк сделал размашистый шаг в сторону, и незамедлительно задрал голову, подав голос. Из пасти раздался резкий, секущий по ушам вой. Он вознесся над лесом, будто ища своего получателя среди темных малахитов елей. Пернатый Гримнир будет всяко быстрее и ловчее четвероногих гонцов. Только щелкнув челюстями в окончании, волк тут же немного замешкался, будто резко что-то почувствовав. В самом же деле, горечь от неизвестной жидкости, наполняющей вены головоногой сволочи, превратилась в настоящую вяжущую субстанцию, смешавшуюся со слюной. Десна и язык неприятно онемели, а сквозь адреналиновый наплыв силы чувствовалось неприятное покалывание и сложно контролируемая слабость в обычно мощных лапах. — И промыть бы пасти от этой склизкой дряни. Она походу ядовитая, – Плюнув на снег, черногривый обратился к напавшим на щупальцу стражам. — У вас тоже рты онемели? – В самом деле, не может же он быть таким особенным и сейчас?

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Так же, как и присутствующие, воин довольно быстро придушил в себе лишние эмоции. На морде выдержалась привычная хмурая сосредоточенность. Злость распирала, рвалась изнутри, но была признана понятной инстинктивной реакцией на новость о потере нескольких воинов, что произошла так легко и мгновенно, и главное - без единой возможности это предотвратить... Да если бы не древницы и окружавшие его в данный момент соратники - быть может, он просто взял бы и завалил несколько деревьев, вымещая ярость не столько от скорби по убитым стражникам, сколько из-за того, что сам он беспомощен перед этой огромной тварью, со столь омерзительной наглостью распоряжающуюся чужими жизнями, словно они и гнилого листка не стоят!

Но это всё оставалось внутри. Нельзя ему было поддаваться гневу, тем более так безрассудно. А с продолжением рассказа Моры Дегтярь и сам внимательнее стал слушать его слова, чем свои нелицеприятные мысли по поводу чудища. Ведь и для него, находившегося вместе с Вящим в одном отряде, в его речи открывались всё новые и новые подробности, проливающие свет на ситуацию. Чудовище вышло с ним на прямой контакт. Из которого было понятно, откуда оно взялось и зачем. Тут Вящий взвыл, оповещая и всю округу о серьёзной угрозе, весть о которой вскоре разлетится по Чернолесью на врановых крыльях.

Теперь уже точно нельзя было спорить с тем, что Багры нуждаются в сторонней помощи. Как бы ни хотел Дегтярь, как в старые-добрые, расправиться со всеми напастями в одну морду или хотя бы с надёжной компанией - становиться смертником тот пока не планировал. Да и, быть может, подействует общий враг на них и другие стаи, как звено, скрепляющее их общую друг к другу терпимость.

Противостояла им нынче кровососущая гадина похлеще всякого спятившего Черна, да запросы у неё были куда масштабнее, чем простой волк, не имевший дел с Древними, способен был уложить у себя в голове. И привадили ведь когда-то её, подонки. Чернобурый не то чтобы имел понятие о тонкостях устройства Семьи, но сказанного ему было достаточно, чтобы вникнуть в причину их нынешней головной боли. К слову, о ней...

- Ребят... Я пока бежал, думал, просто одышка. Но она до сих пор не проходит. Дышать... тяжело... - Подал негромкий голос Ковыль, стоявший всё это время чуть поодаль, вывалив язык, что, впрочем, и не было чем-то странным после их скорой пробежки. Но сейчас было видно: языка он, скорее, и вовсе не чувствует, а дыхание волка было тяжёлым, словно с каждым его вдохом всё меньше воздуха поступает в лёгкие, а на дворе точно не середина зимы, а жаркое лето.

Церен и вовсе не издал звука - стоял он, прижав уши, и явно не очень устойчиво. Только с гримасой дискомфорта успел покивать Вящему и своему товарищу, как тело воина продрогло и тот поспешил отойти, чтобы извергнуть в ближайший сугроб содержимое своего без того пустого, было, желудка.

Быть может, Дегтярю в некоторой мере и повезло, что, будучи в состоянии безвольного истукана, тот так и не успел броситься Вящему на подмогу. Он хмуро взглянул на состояние Караморы и после того так же мрачно окинул взглядом других воинов. Наморду были признаки отравления - один наглотался, у второго, похоже, вообще отекло горло... И леший знает, что может помочь от яда именно этой твари. Бурый сразу подтрусил к Рясной и, встав рядом с ней, негромко заговорил, не отводя глаз с потерпевших.

- Пифия, ты когда-нибудь сталкивалась с такими симптомами? - Воин, конечно, травил себя как-то ягодами, грибами - было дело, да и на дичи эксперименты ставить не брезговал. Но одно дело ягоды, а другое - это. Иными словами, антидот против токсичного осьминога изобрести он не догадался. - Я бы дал Церену для начала напиться воды. Но вот Ковыль совсем плох. При помощи магии можно снять отёк? - Говорил хищник спокойно и твёрдо, а внутри пощипывала тревога. У самого ничего спасительного для данной ситуации не было, а если магия Рясной не сможет остановить действие яда, то стражник скоро просто не сможет дышать... с соответствующим исходом. Ещё одной жертвы Дегтярь не потерпит, и оттого, в надежде на врачевательницу, малость нервно подёргивал кончиком хвоста.

Отредактировано Дегтярь (11.03.2026 23:10:07)

Подпись автора

Следы от когтей.