Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
11 число месяца Скорбного Плача
— Вящий, – раздался гулкий, басовитый голос Ловчего, что сегодня был назначен на охрану болотных границ. Волк, бороздя заваленные снегом просторы поляны, выходил из-под тени вековых елок на открытое пространство. — Там визитерша какая-то, самонадеянная слишком, вас просила, – Докладывает он следом, уже немногим тише. В ответ на него заинтересованно, но нарочито-медленно оборачивается припорошенная снегом голова. Страж едва не осекается, замечая, что вмешивается в чужой диалог, но свое договаривает. В целом, факт волнений вблизи границы не нуждается в укрытии.
— Визитерша? – Переспрашивает черный ленно, чуть погодя, отвлекаясь от разговора с волком, что сидел напротив него. Там как раз повисла пауза на раздумья. Из-за плеча болотного вождя тут же высовывается голова невольного свидетеля, также уставившись на патрульного и будто бы вовсе забывая, зачем вообще подходил. И в момент, когда две пары глаз вперились в доложившего, не пошатнувшись, он продолжил:
— Она самая. Говорит, мол, подайте мне Карамору, какое-то дело есть. И назвала вас двумя именами, – Отвернув уши назад, Ловчий с укором глянул на любопытную морду прошлого вожачьего собеседника. На него же обратил внимание и Карамора, плавным поворотом головы знаменуя возвращенное ему внимание.
— Иди, Ковыль, захвати Берега с Цереном, и отправляйтесь-ка к западу. Там найдется, чем поживиться, – Выносит свое определение Карамора, не меняясь в интонации голоса: с холодком, рассудительно излагает мысль, покровительственно направляя в путь. Примечая толику внимания, которую патрульный отдал Ковылю, Кара решает наконец закончить разбирать проблему глубокого снега и сложности охоты в нем. Как будто первый раз зиму видят, ну. — Во всяком случае там явно меньше снега, если он вас так смущает, – Проговаривает Бес, склоняя голову чуть на бок. А когда охотник понимает, что свою долю отдыха получит только опосля, он кивает, секундно встряхиваясь и начинает свое отдаление, но как будто неохотно. Карамора кидает на него утверждающий взгляд, мол, о присутствии Ловчего еще не забыл, получая соответствующий ответ – шаг сразу ускоряется. Все-то знать надо им, конечно. — Двумя именами, значит? – Поднимается на лапы и сам Кара, подплывая к стражу ближе. — Что еще сказала? – Интересуется он, слегка прищуривая в усталом выражении глаза. Интонация звучала так, словно спрашивает для справки, делая вид своей вовлеченности. Галочку тут, галочку там… В последнее время в целом осталось немного желания тратить эмоции на что бы то ни было. Весь сегодняшний день его почему-то слишком умело ловят на главной поляне, ни шагу в сторону не ступишь. Но и полагаться на самостоятельность бывших преступников из числа мало осведомленных не стоит – всегда сподручнее показать своим примером прежде, чем последствия нельзя будет повернуть вспять.
— Заявилась в Призрачный Лес, как в логово к себе, будто не тронет ее никто. И давай права качать, дайте этого, дайте того. Мавой назвалась, или как-то так, – Наконец, лишившись взора чужих очей, страж продолжил свой рассказ, теперь уже не беспокоясь. — Если не захочет уходить, куда ее, в Угол определить? Будет пополнением тамошней толпы, – То ли кашлянув, то ли усмехнувшись в окончании, волк с какой-то надеждой заглянул в голубые глаза напротив, что лежали под секундно вздернувшейся бровью. — Камыш хотел уже зубами щелкать, но я его осек, заподозрил. Странная она какая-то, – Будто не прочитал на морде Вящего желаемого одобрения на прошлую свою фразу, патрульный решил поправить свое положение личной заслугой. — Словом, мы бы и сами разобрались, чего вас дергать почем зря. Все они так говорят, что вас знают.
Карамора задумчиво вздохнул, выпустив в воздух облачко легкого пара, как бы пытаясь поверить чужому докладу и действительности событий, что происходили на границах. Потом прикинул, сколько туда сейчас придется идти, да еще и по такому снегу. Но если там его ждет действительная Мава…нет, это слишком странно.
— Ну, зачем же сразу в Угол, – Саркастично хмыкнул волк с тенью улыбки на одной стороне морды, медленно качая головой. — Ваше рвение, конечно, похвально, но не забывайте, что мы оставили бессмысленную жестокость позади. Ее слова вас не должны палить до злостной горячки. Радует и то, что тебе удалось приструнить своего напарника, – Роняет Бес, заглядывая за спину стражу, оценивая путь, который он проделал. — А раз она хочет Карамору – то будет ей Карамора. Веди, – Короткий кивок и отмашка, ловя некоторое недоумение со стороны. Как будто дойти ничего не стоит, но вот все остальное обойдется дорого и для пришедшей, и для тех, кто ее встретил. Страж сперва не поверил будто, ну, как привык, что никому до таких проблем дела не было, а тут вот оно как. Признаться, Рой и не хотел сперва идти в такую даль, думая, что получит отказ, как всякий раз в прошлом. Но согласно кивнул, пускаясь в той скорости рысь, которую позволял слой снега, а когда отвернулся, удивленно ведя бровями.
Путь в обратную сторону был на порядок легче – протоптанную дорожку следов еще не успело замести. А Карамора, следующий за своим проводником, и вовсе бороздил снежные завалы без особых трудностей. В силу огромного роста, да и в целом, немаленьких габаритов, Вящий шагал вперед уверенно и твердо, но даже для него снег доходил до уровня груди и выше. А пока пелена не успела просесть, он не так неожиданно проваливался и не сбивал темпа. Страж же, чуть более приземистый, упорно толкал вперед гору из холодных снежинок и со временем только начинал тяжелешенько пыхтеть. Карамора глядел между его ушей, желая поскорее увидеть таки эту путницу и Камыша, что остался с ней. Он не сомневался, что действительная Мава, по крайней мере та, которую он знает, способна на многое, но чтобы посреди зимы идти на болота, одной, да еще и не пытаясь предупредить об этом – слабо верилось. Но черный привык не загадывать наперед слишком сильно, лишь просчитывая все возможные исходы.
***
— Вон они, сидят, кукуют, – Раздается наконец возглас Роя, и он тут же кивает носом в сторону нескольких, плотно прижатых друг к другу, деревьев, где нынешний патруль предпочел обосноваться. — Кабахана только не видно, отправился видать на обход. Или ее выходок не выдержал, – Серый усмехается, внутренне сочувствуя Камышу. Удивительно, как тот еще держится, чтобы не сбить спесь с черной шкуры незнакомки. Карамора направил уши в сторону стойбища, отделяя волков взглядом от темнеющего серо-голубого фона. Сквозь занавес падающего с неба хлопья снега, это было сделать еще сложнее.
Но картина проясняется, когда Карамора наконец подступает ближе. И ему, что удивительно, не кажется. Рядом с черным, припорошенным белыми пятнами, Камышом, в самом деле сидела Мава. Оба заваленные снегом, только она – в скомканном ожидании, а Камыш – на раздраженной выдержке. Заслышав шаги, патрульный встрепенулся, скидывая с головы снежную шапку, и тут же оживился.
— Наконец пришли. Я до сих пор не понимаю на кой Леший вам эта…чужачка, – Воздержался от привычного ругательства волк, тут же продолжая на воодушевленных нотах. — Мы бы сами разобрались, а Рой таки решил идти…– Но прервался, ловя сперва приправленный укоризной взгляд своего напарника, а потом тяжелый взор Караморы. Бес оторвал его от Мавы, решив повременить с разбирательством, ибо все возможные мысли тут же затмило тараторенье патрульного. — Берегов не видит, от, что, – Быстро закончил он, кратко склоняя голову и опустив взгляд. Карамора на это только вздохнул. Без слов, без выражения какого-либо недовольства мимикой, лишь с неподъемным, грузным равнодушием и вселенским смирением.
— Ничего, разберемся, – Сказал он, будто фраза эта не предвещала ничего хорошего, находя взглядом и Роя, как бы оценивая запас его сил сквозь зимнюю шкуру. — Прогуляйтесь по границам, авось еще кого-то увидите, – Игнорируя прошлые выпады черного, Бес подходит ближе к утоптанному пространству. Мотнув головой, он заставляет немного свалявшийся снег скатиться с шерсти. — И Абахана заодно найдете.
И пока стражи организуются, Карамора обращает все свое внимание на гостью. Но молчит, лишь давая понять, что ее видит, но дожидается конфиденциальной обстановки. И только тогда, когда патрульные удаляются, черногривый подает голос:
— Что ты тут делаешь, Мава? – Без приветствия в начале, без упрека в интонации, но с должным, как будто натянутым, недоумением. — Ты…Кровь-реку переплыла ради того, чтобы до болот добраться? – Оглядывая волчицу, чья шерсть до сих пор виделась слипшейся и мокрой, Карамора засомневался было, что она сейчас заговорит, а не останется стоять мертвой, совсем замерзшей, статуей. Но он помнил, что подшерсток у волчицы определенно хороший. Значит, стоит позаботиться только об верхнем слое шерсти. — И зачем, что привело тебя сюда? Тем более, в такое время, – Неверие, приправленное отголосками восхищения решимостью. Поступок волчицы до ужаса безрассуден, особенно учитывая, как она общалась со стражей, судя по их рассказам. Но…он не мог не похвалить ее за храбрость. Да и в целом любил тех, кто близок к авантюрам. Только вот смысл… И пока у нее есть время для ответа, волк бегло огляделся по близлежащим стволам и кронам на предмет наличия сухих веток. Они однозначно быстрее разгорятся, особенно с его-то навыками. При том сделал это так, чтобы не дать Мавке расслабиться, будучи освобожденной от его взгляда. Древесина конечно нашлась, но, не много и не сразу, и Кара подтащил ее поближе к себе, обмотав несколько раз сверкающей среди падающих снежинок струной. Обычно он не любил использовать магию в бытовых делах, но сейчас, не желая отпускать волчицу из виду, да и вовсе позволять ей куда-либо передвигаться с протоптанной полянки, черный умело стаскивал в кучку темные еловые веточки. — Нет, я не поверю, что ты проделала весь этот путь одна. В чем суть этого похода, скажи на милость? – Бурчит он, делая шаг сперва в одну сторону, чтобы дотянуться до предполагаемого источника тепла, а затем в другую. А потом и вовсе подходя к волчице вплотную и смотря на нее сверху-вниз. — Признавайся, это не ты, а мары научились настолько хорошо подделывать волчьи образы? – Заглянув подруге в глаза спрашивает он лукаво, согревая ее морду кратким выдохом. Слишком странно, а Карамора не любит моменты, когда ему странно. Но в силу доброго расположения духа обращаясь к ухмылкам.
- Подпись автора
Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.
Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.
