После окончания официальной части собрания Пифия отошла в сторону и остановилась, взглядом выискивая волчицу, которой обещала помочь. Волчицу не смогла отыскать глазами. В суматохе та затерялась и скрылась из виду, может, ушла с кем-то другим, но Пифия держала у себя в голове, что обязана однажды с этим делом разобраться, раз дала свое слово. Поблизости оказался Стригой, и ведунья сделала к тому шаг, чтобы перекинуться парой слов о произошедшем и справиться о настрое, но тем временем закричало Лихо, а Бес отдал приказ готовиться к бою.
- Покоя ни секунды, - волчица тяжело вздохнула и устало вскинула брови, пересекаясь со Стригоем взглядом. В центр сползались те, кто не мог участвовать в битве, и наряду с другом Пифия встала щитом, закрывая собой более слабых волков. Послышалась возня, полились первые укусы, и обернувшаяся Пифия постаралась пересчитать врагов. Повернув обратно голову, она обнаружила Вихта прямо перед самым своим носом, от чего с досадой громко зарычала. Незамедлительно она приняла решение поднять кадавра, совсем рядом с собой, а сама отшагнула в центр круга, чтобы отойти на расстояние, достаточное для атаки. Кадавр тем временем, едва поднявшись, ринулся к вихту - и дважды потерпел неудачу, неловко соскользнув и промахнувшись, не нанеся ни единого повреждения. От досады Пифия цокнула языком. Вероятно, и сама она растерялась, когда боковым зрением отметила, что Стригой от неё отдалился, а потому не смогла найти в себе концентрации верно направить кадавра.
Рядом оказался Бес. Он готовился к новой атаке против Вихта, что был напротив Пифии, и в помощь ему она направила к твари магический разряд, по касательной ту задевший. Видимо, совсем потерявшись от внезапного начала битвы, волчица не смогла снова атаковать Вихта кадавром - его две атаки снова миновали цель. Ведунья попятилась на несколько шагов назад, но тем временем Бес последней атакой своего кадавра покончил с Вихтом. Обернувшись, она отметила рядом с собой Стригоя и Хеспероса, с двух сторон зажатых Марами. С Марой, что была к Пифии ближайшей, уже разбирался Стригой, и волчица была готова прийти ему на помощь.

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

- Хорошо сработано. - Фраза предводителя зацепила внимание зверя, хоть и не выбила его из состояния транса, в котором тот пристально следил за неупокоем, мысленно целясь для следующего броска. Но хвост его вздёрнулся вместе с ушами в ответ Бесу, показывая, что хищник признателен его словам. На приятельский комментарий о своём эффектном появлении Дегтярь всё же ненадолго решил оторвать взгляд от цели и поддержал интонацию мимолётным подобием смешка, покривившего губы парой голых зубов в момент пересечения взгляда с голубоглазым.

- Не рыпался. - С хрипотцой ощерился он на поставленный Караморой вопрос. - Стражей привёл, там порядок. - Дегтярь коротко кивнул вожаку, ставя тем самым точку в своём быстром отчёте. После чего бросил короткий взгляд в сторону поднятых Пифией и Бесом кадавров, которые уже разобрали своего дальнего "собрата" на косточки, и решил, что со следующим лучше не медлить. Снова взглянув на Мору, лохматый скосил взгляд на пока ещё способного к существованию мертвеца и мотнул мордой в его сторону, тем самым жестом указывая на цель. Можно сказать, сдержанное приглашение отправиться в аналогичную сторону да покончить уже с этой тварью. Подстраховать со спины, добить Вихта в случае неудачной атаки. Но пойти за ним или нет - уже Бесу решать. Вновь морда Дегтяря была направлена точно на противника.

Ноздри вобрали в себя сладковатый гнилостный аромат и, словно всё иное вдруг перестало иметь значение, взгляд сконцентрировался в одной точке - на горле неупокоенной твари. Челюсти напряглись в готовности нанести фатальный удар, а твёрдо стоявшие на земле лапы задвигались механически, с шага переходя на трусцу, а впоследствии, когда расстояние стало стремительно сокращаться - то же самое совершили и мускулы, отчего зверь в буквальном смысле взлетел, наставивший ряд острых зубов на тощую глотку. В последний момент мертвец заметил его и резко рванул в сторону, а хищник с треском суставов приземлился на землю, подняв за собой снег и грязную пыль.

Секундная одышка не дала быстро опомниться: взбешённая тварь извернула гибкое скелетоподобное тело и Вихт вгрызся волку в плечо, оставляя когтистыми лапами рваные полосы на спине и боку - Дегтярь с громким рыком завертелся вокруг своей оси в усилии сбросить с себя гнилое подобие волка, после чего повалился на землю вместе с ним и проехался туловищем по жёсткой почве, словно огромная рептилия, в конце концов освободившись от захвата. Вывалив язык, Дегтярь встал на локти и собирался атаковать снова, но увидел, как Стригой, а за ним уже Бес и Пифия впряглись за его шкуру, после которых к расправе над нечистью подключился и Рысь. Бурому определённо требовался отдых после утренней стычки с волчицей: зверь не спал всю ночь и, оглядываясь на предшествовавшие события, его не слишком удачные атаки становилиь вполне закономерны. К чёрту. Волк перевёл дыхание и, мысленно плюнув на неупокоенную тварь, ведь её скоро разорвут, твёрдо шагнул в сторону Лиха - плечо прострелило резкой болью от новых ран и лапа рефлексом оторвалась от земли. Зверь махом поднёс морду к сумке и ухватил зубами за горло пузырь исцеляющего зелья. Запрокинул голову и на ходу вылакал содержимое - не сбавляя шаг и выпустив из клыков тару, хищник облизнул языком мочку носа да припустился в погоню за злосчастной птицей, что устроила весь балаган. С ней надо кончать.

Подпись автора

Следы от когтей.

Медлить было никак нельзя, но творящееся вокруг безумие действовало на Корицу не самым лучшим образом, как ей казалось. Мысли словно застыли, хотелось сжаться в маленький комочек, как в детстве, когда её в очередной раз ругали за проделки. Но привыкшее двигаться тело будто гнало её вперёд. Да только куда? Она медленно огляделась по сторонам, стараясь вглядеться и понять хоть что-нибудь. Да уж, вот тебе и посвящение в Альянс. Как чья-то злая шутка, словно им тут всем сладко живётся и надо чем-то разбавить скуку. В то же время, она восхитилась готовностью этой новоиспечённой семьи действовать быстро, слаженно и не раздумывая, а что она? Вжала уши и готова сдаться? Сидеть и трястись, ожидая что кто-то её защитит? Нет уж! Кори мотнула головой, отгоняя страхи, как назойливых мух. Тянущее изнутри чувство тревоги всё равно оставалось на месте, но если она не покажет себя сейчас, то какой её будут видеть потом? Трусишкой, бесполезной, жалкой? Вероятнее всего. Подгоняя себя этими мыслями, волчица выцепила взглядом злобную птицу, и она показалась ей подходящей целью. Стоит там, смотрит. Все эти упыри и прочие гады лезут и скалятся, а эта стоит. Иди-ка сюда, цыпа. Кори пригнулась и двинула в сторону цапли, не сводя с неё взгляда, почти не мигая и стараясь не упустить из виду.
Вот только лихо в ответ заметило и её, после чего резво сделало несколько шагов в сторону, отдаляясь. Возможно, опасается, но не воспринимает всерьёз? Они смотрели друг на друга как влюблённая парочка, не отрываясь. Корица даже облизнулась, представляя какова же эта пернатая будет на вкус, когда она до неё доберётся. Но зубки мы пока побережём, методы у нас другие. Без хитрости выживать в этом мире сложно. Ещё несколько шагов вперёд. Где-то за цаплей чуть ранее она заприметила достаточно массивную ветку, которой теперь и собиралась воспользоваться. Не успело лихо понять хоть что-то, как поднявшееся в воздухов импровизированное оружие Корицы воспарило в воздух и успешно двинуло цаплю по затылку. Лихо как-то сипло крякнуло, а волчица усмехнулась, ликуя. Что, теперь-то побежишь? Я не отстану от тебя, дорогуша. Ты ещё не знаешь, какая я упорная, если мне что-то нужно.

  Враги опадали на землю один за другим. Слаженно и покорно, раскаиваясь в своем пробуждении и принятом решении потервожить волков. Под клыками и заклятиями, легко бросаемыми каждым новоиспеченным Багровым, нечисть плавилась и ломалась, рвалась и испарялась, неумолимо втоптанная в снег.

  Утяжелившееся дыхание вырывалось между зубов плотными облаками теплого пара, а ноздри раздувались от физической активности тела. Разгоряченные и раззадоренные, волки входили в холодный азарт, не собираясь отступать перед ликом угрозы.

  Карамора слышал, как позади и в стороне от него, бывшие неготовыми к бою волки осмелели, в них пробуждалась ярость и уверенность. Возникали слова поддержки, затмевая собой былое давящее и смятенное молчание. Даже не слишком умелые, кто не стремился совершенствоваться в бою, вносили свою лепту, делясь с другими теперь не духом страха и замешательства, а более крепким, вселяющим уверенность в тех, кто отделяет их от врагов своими спинами.

  Надоело прятаться и бояться. Корка, что за столько лет сковала многих и закрыла им пасти, теперь треснула, а то и вовсе раскололась. Почувствовав отличия, что теперь стали контрастом с былыми устоями, зародилось что-то, что могло побудить их сделать шаг в сторону неизведанную и шаткую. Много пройдет времени, прежде чем они в полной мере ощутят то, что предлагает им вкусить Карамора, но он готов дать свое слово, что вкус этот не будет похож на предыдущий ни единой нотой.

  Черный выпрямляет прижатые ранее уши, вместе с этим принимая более статный вид и оставляя боевую стойку в воспоминаниях. Перед ним, да и в целом, в зоне досягаемости не осталось врагов, а последний вихт был безнадежно – естественно, для него самого, – окружен настроенными разбить его волками.

  Только чертова птица никак не хотела поддаваться натиску болотных хозяев. Развалисто, покачиваясь на длинных и тонких, ака страбудылки, ногах, она запрыгала в сторону, роняя за собой липкие перья, что выбила из нее Корица. Ей не слишком понравился такой пинок, потому многоглазая решила попробовать удалиться, оставив сцену и актеров на ней. Но так не делается, потому что за неудавшийся спектакль придется отвечать именно его автору.

  Карамора сморщился, кратко фыркнув в брезгливом плевке, пока взгляд его был прилеплен к тонконогой фигурке, прыгающей прочь. Прямо под его лапами на части развалился и испустил дух последний вихт, в стороне ребята расправились с марами. Словом, лишь краем глаза заметив в той стороне замешательство, черный прикинул было, чего такого марам удалось наплести его подопечному и бывшему питомцу. Маразматички наверняка зацепились за каких-нибудь их знакомых, нужно будет потом поинтересоваться.
— Есть сильно раненные? – Удостоверяется он, заискивающе оглядывая находящихся поблизости волков. До тех, кто не надирал нечисти хвосты, никто таки не добрался – значит они точно целы. Ну, хоть что-то радовало из всей этой заварушки. Быстро скооперировавшимся на защиту – отдельное спасибо. — Всем показаться потом лекарям, не хватало еще заразы подцепить от этих тварей, – Взгляд недобро сверкнул, бровь скептически дернулась в утверждение своим словам, мол, лучше бы послушаться. Не то, чтобы нечисть имела свойство болеть и переносить болезни, но ощущения после ран, ею нанесенных, были совсем не из приятных. Кто-то просто лежал без сил потом, словно его жрет что-то изнутри, а кто-то натурально горит, хоть ледяной водой окатывай, чтобы жар этот снять. А пока вокруг царит такая недружелюбная атмосфера – надо бы хотя бы внутренне быть здоровее. А, быть может, попробовав оказывать друг другу помощь, а не только вред, объединенные волки тронут намек на сплочение. — Вперед, осталось выкорчевать только виновницу торжества, – Выдыхает он в воздух чуть позже, оборачиваясь всем телом и кривя пасть в презрительной, не предвещающей ничего хорошего, гримасе.

  Но даже двинуться никто не успел. Воспользовавшись краткой перегруппировкой волков, выпь видать прочистила голосовые связки. Расправив крылья и взмахнув ими, поднимая крупицы снега вверх, словно в торжестве, она завопила снова, в насмешливые мотивы вложив все свое коварство. Карамора ощетинился кратко, цедя тихо и вкрадчиво, иронично насмехаясь над судьбой.
— Ну естественно, – А после, без долгих раздумий, покинул образовавшийся круг союзников, выступив туда, где ощущалась тревожность дергающегося воздуха. Вокруг забурлила земля и снег, порядком притоптанный множеством лап. В смехе выпи, поддерживая ту, возник раскат и первобытного ворчания и рева, воспроизводимый вихтами. — Вторая волна пожаловала, – Огласил он для тех, кто, быть может, расслабился. И сделал это с такой интонацией, которая, имей магическую силу, раздавила бы всех врагов грузом своей усталости. Пора бы уже побаловать птичку большим вниманием, честное слово. Иначе так развлекаться можно очень долго.

  Карамора рывком головы обратился к своему кадавру, до того смирно стоявшему и сверлящему его абсолютно невинным взглядом. Скелет раскрыл пасть, а огоньки в его глазницах слегка дернулись, словно мертвец моргнул.
“Хорош уже дурью страдать" – Посылает мысленный сигнал волк своему мертвецу, а точнее Грасу, что сидит в нем. Кадавр на эту мысль пошатнулся, потоптавшись на месте и склонил голову на бок. Нечисть, видимо, не слишком была Птицу по вкусу, не столь насыщала, скорее всего. И то ли это капризные прихоти, то ли что еще, но кадавр решительно оставался на месте. Карамора одарил его увесистым взглядом исподлобья, смотря тому за спину и замечая там очередную мару. И пока Кара глядел на то, как Птиц глядит в ответ на него, то заметил, что тот кратко повел костяной головой мертвеца, словно указывая на что-то за спиной хозяина. Дернув ушами назад, черный резко разворачивается в тот момент, как в него летят волчьи зубы. Раскатом рыка Бес отвечает на впившиеся в него призрачные клыки. А чувствовались они как самые настоящие, между прочим. За нитку, как казалось, вытянутое и сворованное у Дегтяря умение вонзилось в Вящеву шкуру.

  Мара, подступающая с запада, пока заигрывающе извивалась перед кадаврами. Но делала она это недолго, взяв краткое вступление, примеряясь к своим врагам, она видать и не нашла, чем может зацепить двух мертвецов. А вот для Пифии у нее нашлась минутка. Заклубившись, та воссоздала образ крупного волка, филигранно подчеркнув его морду: огромное клеймо, словно крестовавшее своего владельца и его судьбу, выделялось на фоне темной, черно-коричневой шерсти. Самодовольная усмешка пролегла под ним так, как она отражалась раньше в водах любого водоема, столь же четко и знакомо. Волк молча смотрел на Пифию, давая просечть в своем взгляде только насмешливое равнодушие, а потом вобрал в себя силу кого-то из присутствующих и кинул разбойничий клевец в ее сторону. Небрежно, словно хотел отмахнуться от мухи. Оружие пробороздило землю под лапами серой с правой стороны, словно и не хотело вовсе попадать по изначальной цели, а потом его хозяин тихо, в совершенно повседневной манере посмеялся, надменно подтягивая клевец поближе к себе и подшагивая ему навстречу. В следующий момент свистящий заточенный предмет вновь кинулся вперед, чертя по мерзлой почве еще одну полосу. Пересекаясь, они образовали перед волчицей крест, отделяющий ее от призрачного сына.

  Неподалеку от кадавра Стригоя, решившего было подобраться к соратникам поближе, возникла огромная безобразная фигура. На тонких лапах, состоящих из одних только костей, со свалявшейся, отвисающей колтунами на гнилой шкуре шерсти, вихт клацнул челюстями и без раздумий подступил ближе, не стесняясь наброситься на похожего на себя по внешнему виду зверя. Да только он не учел, что кадавр куда ловчее его, потому с грузным кряхтением и недовольным бульканьем только шатнулся, не почуяв в своей пасти добычи. Воспевшая свою серенаду птица на мгновение вновь остановилась, не сумев пересилить своего желания посмотреть на происходящее. Пособник и слуга ее в это время умело ворует у кого-то из присутствовавших, ах да, у нового главы здешних мест, силу, за что удивительно, но оказывается безнаказанным на первые секунды. Но он тоже просто так стоять не собирается: расхрабрившись, мертвый черноуст обрушивается на бывшего питомца того, кого по тихой обокрал на силу, и тут же получает по заслугам от, по всей видимости, судьбы, потому что Хесперос оказывается слишком для него изворотлив. Конечно, его это мало устраивает, потому вихт, рассвирепев, пробует снова: теперь его челюсти смыкаются на бурой шкуре, оставляя в той рядки из дырявых ран.

  Заинтересовавшись Дегтярем же, не робея и не отступая от него, нечисть преобразилась в совсем свежий образ. Светло-серый мех волчицы с зелеными глазами, с печальным взглядом и уставшей от тягот жизни осанкой. Обычно степенная и снисходительная, сейчас она выглядела раздраженной и гневной, будто кто-то вселился или ее вывели из равновесия слишком уж возмутительным поступком. Без слов, прижав уши, пожилая волчица полоснула пятерней удивительно острых когтей сперва по одной, а затем, для баланса, по второй стороне морды бурого. Сморщившись в разъяренном оскале, Хельга безмолвно напоминала: всегда был и будешь грязью, всегда был и останешься предателем и убийцей. В ее глазах читалось, сколь ничтожен для нее Дегтярь, через эти глаза он мог чувствовать, что вместе с ней говорит и стая, где его все еще не ждут.

  Со злым сопением отпрянув назад, Карамора щедро вмазал по своей противнице огненной тяжелой косой, что та аж шатнулась назад. Только сейчас он понял, в кого успела превратиться оказавшаяся позади него тварь. Самая натуральная причем тварь, потому что за все то время, пока волк исследовал болота, он смог научиться понимать, что образ – маска нечисти, и что вьющиеся у нее под лапами языки туманов – не случайность, а то, что мара не может спрятать. Она не могла перенять полностью белый цвет шерсти, потому казалось грязной, словно извалянной в пыли или пепле. Светлые глаза ее искажал презрительный прищур, а холодное выражение морды, теперь раскрашенной его кровью, пыталось залезть под шкуру.

  Между бровей пролегла хмурость, губы дернулись, обнажая острые клыки, а голова на секунду обернулась к кадавру. Тот все также стоял и смотрел, теперь, кажется, будучи более веселым. “Я СКАЗАЛ СОЖРАТЬ!” – Свирепый приказ отправляется незамедлительно, ревом низкого мысленного голоса, а снаружи выражается раскатом гулкого, громыхнувшего в слегка притихшей обстановке, рыка. Сила швыряет кадавра в наступающую за спиной мару, заставляя того хрустеть костями в морозном воздухе. Издав утробное урчание, оборванное, словно кого-то ударили под ребра, мертвец набрасывается на нечисть и укутывается в ее черных лозах собственных материй.

  Светлошкурая волчица, точнее, ее подобие, снова шагает ближе, теперь окутывая Беса в своих объятиях . Длинные лапы, увенчанные пятерней черных, однако, неестественно длинных когтей, тянутся к Караморе. Острые ноготки пытаются оцарапать, будто готовясь проткнуть насквозь, оставляют бороздки в длинной, густой шерсти. Волчица пластично изгибается, пытаясь то ли обнять, то ли задушить. Но перекрывала доступ к воздуху она одним своим присутствием. Посадить на крючок своим внезапным появлением и наполнением образа хотела, скотина.
— Да вы что все, сговорились что ли… – Шипит волк, с отвращением глядя на тварь и вспоминая крутящегося неподалеку Граса. Только покрывшаяся тонкой коркой усталости рана, которая рискует не получить полного заживления вовсе, снова вскрылась, как болезненный гнойник. Только вместо горечи она возымела силу, с которой в следующий миг отступивший Карамора безжалостно полоснул по ее телу. Точнее хотел полоснуть, да та распалась сама. Под чьм-то магическим воздействием, опередившим его на один единственный момент, образ исказился и поломался, в агонии кривясь к земле. Карамора проследил за направлением удара. Один за одним в близлежащей местности опадали твари. Ставящим точку в этом безобразии оказалась Пифия, а вместе с ней обрывали посмертие нападавших и остальные союзники.

В посте описаны все действия нечисти  за оставшиеся круги: 5, 6, 7 и 8. Дабы быстрее закончить квест в один постовой круг, вы в своих постах также отписываете все действия из боя, которые остались. Это будут последние посты в этом квесте. Тем, кто пропускал свой ход в предыдущем кругу, рекомендую наверстать упущенное и включить в свой пост все не описанные ранее круги. В этом посте описаны действия нечисти, опираясь на боевку. Тем, кто по какой-либо причине в своем прошлом посте захватывал какие-либо круги, помимо 3 и 4 - прошу сообщить о неточностях, если таковые найдутся, ибо пост писался без строгого учета описанного в постах. Где-то я мог заблудиться.

Отредактировано Бес (20.01.2026 22:33:27)

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Глазастая выпь, разумеется, мигом бросилась наутёк, лишь завидев погоню. Дегтярь только успел пробежать пару прыжков, как уши пронзил оглушительный крик. Они не успели - Лихо уже звало на подмогу, и птичий глас прорезался в самую глубь болот, выманивая оттуда всех, кто ещё умудрился не пожаловать на арену. Дегтярь видит собравшуюся на его пути бурлящую материю и тормозит по левый бок от той. Тем временем разноглазая волчица успешно загоняла Лихо в ловушку при помощи магии. Она справится. Воин уже не успел бы догнать прыткую цаплю - сейчас ему было гораздо важнее прикончить новоявленных тварей, чьё появление Багровые так и не смогли предотвратить.

По спине чернобурого прошёлся смертный холодок, как будто часть жизненных сил его унесло ледяным ветром. Но воин не оборачивался: сверкая оскалом едва желтоватых зубов, он пронзал взглядом ту Мару, что восставала перед ним. Когда нечисть стала собираться в знакомый силуэт, чья спина прогибалась под тяжестью прожитых лет, взгляд её сущности презрительно вперился в белоснежные очи, а морду скривила гримаса отвращения, столь неестественная для этих черт, что ощущалась чем-то ненастоящим. Так оно и было. Зверь знал: это - глупая попытка подействовать ему на нервы, и, к слову, это у неё вполне получалось. Наполненный злостью, Дегтярь прыгнул на тварь и принялся нещадно кромсать её призрачные, но столь осязаемые, трескающиеся под напором кости.

Казалось, что Мара ослабла, но всё же не собиралась та сдаваться так просто. Вновь сгусток энергии сконцентрировался в её оболочке, оттолкнув от себя нападавшего воина, и изломанное тело старухи стало преображаться ещё сильнее: кости срастались вновь, но существо уже больше походило на злую шутку природы, чем на иллюзию волка. Конечности стали раза в два длиннее и тоньше - одна размашисто надвигалась на бурого, а неестественные костлявые пальцы с чёрными, как уголь, фалангами и когтями на концах дважды посекли воина по его морде, заставив потерять стан и отпрянуть. Монстр возвысился перед волком, начав давить на него всем своим существом, тяжестью взгляда намереваясь сравнять клеймённого с грязью. Но буквально вчера Дегтярь убедился, что в действительности Хельга простила его, а на благосклонность стаи Яробожьих хищнику было в большей мере плевать. Зверь обнажил зубы и яростно зарычал, словно разъярённый медведь, обрушив всю силу челюстей на горло образа Сводящей. Хрустя рассыпающимися жилами да тряся мордой в обе стороны, он чувствовал, как собственная пасть кровоточит от ран, но призрачная оболочка под ней разлагается в неопределённую массу, а после и вовсе пеплом рассеивается по мёрзлому воздуху.

Поглощённый азартом, Дегтярь мгновенно переключился на следующую ближайшую цель. Очередная Мара в образе княгини - и это она минутой ранее обдавала морозом бурую шкуру, воруя его силы. А сейчас та уже до предела сократила дистанцию с Вящим, такими же чёрными острыми пальцами стремясь обхватить и окутать его. Жаждущий грязной крови хищник появился словно из ниоткуда, о своём появлении заявив только злым рыком - и проклятая тварь, примерившая на себя облик Княгини, легла под клыками благословлённого Яробогом, а окончательно уничтожена была силами подоспевшей к ним Пифии, и остался от неё только прах.

Уже знатно взвинченный от наглости злобных духов, зверь с грязной от их ошмётков и собственной крови мордой дышал полной грудью, переводя дух и с каждым выдохом испуская утробный рык. Медленно верхняя губа опустилась, прикрыв собою во всей красе багровевшие кровью резцы, а взгляд поднялся на Вящего, безмолвно окинув чёрную шкуру на предмет серьёзных повреждений, но пересёкшись с глазами его, будто вещал: "Конец боя близко". В подтверждение этого окружавшие их ранее нескончаемые крики нечисти, от которых совсем недавно закладывало уши, стремительно затихали. Дегтярь молча развернулся и спокойной поступью зашагал в сторону, откуда ещё доносились шипение Вихта и звуки борьбы, на случай, если кому-то ещё потребуется помощь.

Отредактировано Дегтярь (23.01.2026 22:44:32)

Подпись автора

Следы от когтей.

С последним поверженным противником выдался краткий миг для того, чтобы перевести дух. Пифия подозрительно скосила взгляд на лихо, к сожалению, все ещё не схваченное, но убежавшее слишком от Рясной далеко, чтобы та ее нагнала. Тревожный знак, и серая не стала расслабляться, прикованная взглядом к гадкой птичке. Тем временем Бес справлялся о здоровье своего войска. Пифия отвела взгляд, чтобы осмотреть себя, допуская, что на адреналине может не чувствовать ран. С удивлением обнаружила, что на ней нет ни единой царапины.
- Я в полном порядке. Кажется, меня не задели, - её голос звучал слегка удивленно. Вот старушка дает жару, раз увернулась от каждой атаки нечисти. Повезло. Косясь глазами на лихо, она проверила остальных волков. Отдых, все же, оказался совсем кратким - лихо завопило с новой силой, и, тяжело вздохнув под слова уставшего Беса, развернулась. Заискрился воздух, обдав легкие морозной свежестью. Оборачиваясь, Пифия всматривалась и искала глазами там, где особенно подозрительно дрожала дымка.
- И заново…
Каждой группе волков - своя нечестивая гадость. Она отметила неподалеку от себя особенные сгустки воздуха, где вот-вот появятся враги. В мгновение успела развернуться, убедившись, что кто-то отправился все же добивать лихо, и завидев Корицу и Дегтяря, настигающих птицу - с готовностью развернулась, чтобы продолжить бой.
Пифия подумала, что это конец. Едва она обратила взор к врагам, как ушла из-под лап почва. Перед ней стоял её сын - громадная, сильная фигура Фобоса смотрела на неё с равнодушной насмешкой, вскидывая свое привычное оружие. Её сердце пропустило удар. Это обман. Пифия точно это знала, и потому сжала зубы в болезненном оскале. Словно насмеяхась, Мара сделала угрожающий взмах клевцом - небрежный, не попадая по волчице, словно заставляя её продолжать смотреть и заливаться ужасом. Пифия не сделала ни шага назад, когда Мара заносила орудие. Потом второй взмах перед ней - клевец снова уходит в землю. Фобос был достаточной фигурой, чтобы ударить больно и без оружия.
Она не смогла его атаковать. Хоть и находясь в такой близости к Маре, обратившей на Пифию свое внимание, волчица переключилась на вихта. Она направила в эти две атаки всю свою злость, и они оказались успешными - два четких, сильных толчка по воздуху, подвернувшие призрачную фигуру дымкой, заставляя ту на миг стать нечеткой.
Кадавр, неосознанно подговариваемый Пифией, ударил Фобоса со спины. Промахнулся. Волчице тяжело это далось, и атака не принесла успеха.
Шагнув назад, Пифия столкнулась с Бесом спиной. Она обернулась и увидела перед ним Мару - так близко, что зачесались лапы. Она была уже изрядно потрепанная и так и просилась, чтобы с ней разделались поскорее. Ловко и легко, она отправила магию к Маре, что была возле Беса, и окончательно растворила ту в воздухе. Кивнула Бесу.
Осталось разобраться с Фобосом, усердно маячившим перед глазами, которого невозможно было продолжать игнорировать - он приближался, сверля мать холодным взглядом. Прикрыв глаза, чтобы не видеть, Пифия нанесла атаку - слабую, едва затронувшую Мару, не нанесшую значимого урона. Но кадавр, сидящий за её спиной, не растерялся, и сделал самую полезную вещь за сегодняшний бой - кинулся, хватая Мару за загривок. Под его лапами фигура сына пала на снег и растворилась. Устало открыв глаза, Пифия посмотрела вновь на то место, где стоял сын - и отвернулась. Нависла тишина. Бой был окончен.

Подпись автора

Хочешь, пойдем с нами?

Начало игры в локации
  302 год от С.Ч.
22 число месяца Скорбного плача