Карамора выдохнул, давая себе слегка отпустить переживания. Они все еще держались на ниточке от того, чтобы полностью отпрянуть, но ниточка эта была почему-то неимоверно прочной. Видимо, придется ее перекусывать.
— Не вини его ни в чем, он лишь выполнял обещание, – Волк согласно кивнул на ее слова, прослеживая за тем, как та на секунду глянула на бурого. Досадно осознавать, что ему выпала учесть лишь наблюдающего со стороны. Но, будем честны, это было куда лучше, чем потом рассказывать все в мельчайших подробностях по возвращению на болота. Хотя это не отменяло того факта, что сегодняшняя тема будет обсуждаться еще множество и множество раз. Если Карамора собственной персоной не скажет о закрытии темы. Что-то до сих пор тревожило, но это будет единичный случай, когда черный вот так раскрывается. Слишком рано еще для таких перемен.

— Не сомневаюсь в твоей надежности, – Пророкотал Бес, склоняя голову чуть вперед и будто бы едва уловимо кланяясь. Правда, со стороны это было больше похоже на неудачную из-за роста попытку посмотреть исподлобья. Был ли второй смысл? — Те, кто узнают об этом в ненужный момент – умрут намного быстрее, чем ты успеешь на них глянуть, – Тонко улыбнулся одной стороной пасти, а во взгляде мелькнула искра некого безумства. Однако, вместе с пришедшим тут же прищуром, в голубые омуты вмешалась и забота. Если ее можно было таковой назвать. Словом, та мера мягкости, на которую он был способен.

  Но снова зашла речь про Клан. Как-то автоматически, одна за другой, мысли пришли и к тому, от чего Карамора старался убежать за пределы болот. Точнее, он сам навлек их на себя и сам же породил, и, конечно же, не собирался отказываться, но в некоторые моменты было бы славно побыть отдельно от липких дум. Бес дерганным движением склонил голову чуть на бок.
— Вы мне льстите, сударыня, – Отозвался он, тихо усмехаясь и давая повод подумать, в каком именно аспекте заключалась лесть. — Раз моему статусу, как ты говоришь, сулит громкая кончина – то я сделаю все возможное, чтобы ты о ней услышала, – Во взгляде читалась пародия на какую-то захудалую заботу. Что-то типа того, как относятся к младшим старшие братья, которые появляются в их жизни раз в год, но готовы порвать на клочки каждого, кто посмел оскалиться. — При чем самой первой и только в глубокой старости.

 
  Мысль про вихтов несколько удручала. Но неужели в окружении Беса не найдется ни одной бедной души для того, чтобы в случае чего упокоить его тело? Звучало, конечно, печально. Это была бы заявка на самое большое предательство и самый острый клинок в спину, пусть уже и холодную.
— Да ну, забудь ты про этих вихтов, – Хмыкнул Бес, на секунду хмурясь и как будто шутя отнекиваясь. – Этому миру будет не так просто выжить первого в истории Жнеца Гнева, – Но, на самом деле, Карамора не стремился за эти полгода узнать, стало ли известно вне Топей о новом укладе жизни их главных врагов. — Ну, или, если говорить на старый манер: Брата Древних, – Пожал плечами Бес, уточняя. Это, кажется, еще один новый сугроб, который стремительно упадет на голову его подружки. И произнес он это с какой-то будничной скукой. Но самое главное, что большее уже сказано, а дело осталось за малым. Правда…был еще один неудобный момент, о котором волчица не знала. И этот момент, дерите его семеро барсуков на мелкие лоскутки и угольки под жарким солнцем в месяц Поющих Трав, сидел сейчас в нем, недовольно нахохлившись как мокрая галка после дождя. И самое худшее, что он пренепременно связан с его обращением, и если она спросит…

  Тем временем, холодный ветер нарушил прошлое спокойствие, теперь прокатываясь по гладким бокам булыжников и упорно пытаясь забраться волкам под шерсть. Мелкие крупицы снега вместе с ним посыпались на компанию откуда-то с вершин гор. Ночи вскоре будут совсем холодными.
— Уйти? – Наигранно-ярко смутился волк, поднимая одну из бровей. — Не смею покинуть Вашу удивительно приятную компанию, если мое присутствие хоть немного Вас радует, – Еще бы не хватало сейчас откланяться, но это было мимолетной задумкой. Возможно, это будет чуть позже. — Позволю себе просить барышню проследовать дальше по нашему скромному маршруту, – С этими словами отступил в сторону, открывая проход по следам Эшпая. — Но на этот раз строй буду замыкать я.

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

  И, вроде бы, если посмотреть со стороны и вырвать из контекста: все было хорошо. Ну, в той степени хорошо, какую можно было притянуть за уши. Бес хотел бы, конечно хотел, внести ту ясность, которой был бы доволен сам. Но не мог понять ту степень, правильную, в которой волчица сможет воспринимать предложенную информацию трезво. Порой, когда всего слишком много - в голове сваливается один большой комок, клубок из змей, который невозможно распутать. И его вот эта разрозненность, которую клубок несет в себе, в купе с невозможностью изменения чего-либо в его составляющих, вызывает большую степень раздражения, чем отсутствие информации, его наполняющей.

  Бес, однако, справедливо решил после пары минут раздумий: будет еще время для серьезных разговоров. Пусть пока переварит то, что уже имеется. Хотелось бы надеяться, что он живет не последний день и ему не придется завещать свои слова хоть кому-то, кто в последнюю минуту окажется рядом: “Расскажи ей, я не успел…” и с театральной тяжестью уйти в мир иной. Светит ли эта участь Эшпаю…ох, сейчас бы об этом думать. Карамора встрепенулся от толчка в бок. Хмыкнул что-то непонятное, ответил тем же, пожалуй, сильновато. Волчицу это могло пошатнуть чуть сильнее, чем то планировалось изначально. Но, впрочем, увидев, что он на это слишком ярко не отреагировала, Бес тоже скинул с себя липкие лапы сомнений. Она, все же, позиционировала себя совсем не хрустальной вазой, чьи тонкие стенки могли пойти трещинами от любого неверного касания. За это он ее и любил.
— И того и другого – Усмехнулся он, подмигивая ей одним глазом. — Боюсь, – Небрежно брякнул Бес, сразу же прищуривая глаза и криво лыбясь. Убедительности в этом мало, но, почуяв сомнения в волчице, Карамора решил не накалять обстановку и свести все на шутку.

  Вот и славно, что тема оказалась затоптана. Пусть и ненадолго, но черный есть и будет готов обсуждать ее ровно столько, сколько ей будет надо. Пусть через себя, пусть через “не хочу”, но он ценит то, как подруга отнеслась к его положению. Он во многом не готов уступать, но только не это. Камень, упавший с души, оставался все дальше и дальше, ниже и ниже. Он отдалялся с каждым шагом и каждый этот шаг приносил лишь большую легкость, которую Бес намерен заполучить всю-всю.

  Волк коротко хихикнул, смотря как выпендрежница вскарабкивается на скалы, а в следующее мгновение отправился за ней. Дорога их не имела цели, а состояла лишь из пути и компании друг друга. И, несмотря на то, что Бес был обременен заданием, дал себе немного воли, чтобы просто насладиться моментом. Дело найдет его само, оно, что было удивительно, и, несомненно удобно, не немо.
— Нет, пожалуй, пока что это все, что я хотел тебе сказать, – Без сомнений в голосе объявил Бес, слегка дергая ушами от слышных только ему одному нашептываний отличного от нужного существа. Иногда, благо, они были достаточно ненавязчивы. Или Это Бес научился их так хорошо игнорировать. — Слишком много подводных камней, если тронутся, способны сдвинуть с места плотину, – Добавил он, явно на что-то намекая. Просто, возможно сам для себя даже не хотел уточнять. Так всем было бы проще. — Вперед, и только вперед! – Скомандовал он, мгновенно повышая голос и награждая его громкостью округу. И сказано это было с той интонацией, с которой отряд ведут в бой, а не на прогулку. Да и сам волк выглядел соответствующе: от слегка повисших ушей и грустного взгляда не осталось ни крупинки, а высоко поднятый хвост и по-обыаю всклокоченная грива лишь подкрепляли его вид.

  Путь их поднимался в горы. Темнота накрывала сверху, камни надежно глушили звуки шагов от нескольких пар лап. Об этом маленьком отряде никто не знал, и это, пожалуй, было одним из тех факторов, что не могли  не радовать. И пусть что-то омрачило сегодняшнюю ночь пуще прежнего, всегда будет вера, что после долгой ночи всегда наступает алый рассвет.

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
6 число месяца Скорбного плача

К вечеру погода испортилась. С гор, откуда Сивирь и Морошка только что спустились, стремительно набежали тяжелые серые тучи, и сразу же скрылись за нависшим туманом и остроконечные белые пики Острых скал, и темные очертания Заячьих холмов, и даже Кровь-река, до которой, казалось, было уже лапой подать. Поднялся ветер, завыл со всех сторон одновременно, в беспорядке кидая по воздуху снежную колкую порошу. Она оседала инеем на морде, и дорогу уже сложно было разглядеть сквозь слипшиеся ресницы.

Сивирь остановился, потер лапой глаза, счищая снег и оглянулся. Следом за ним тянулась темная цепочка косматых силуэтов, а позади едва виднелся рыжий мех Морошки. Он бы пожалуй и не разглядел свою волчицу, если бы не ее окрас и мягкие огоньки, витавшие вокруг.

Прирыкнув на коз, Сивирь заставил их сбиться в кучу, и теперь они стояли кружком, и глядели на волка как будто бы с укоризной. Они-то ждали, что он приведет их к обширным пастбищам на холмах, а он завел в такую бурю. Сивирь бы даже поверил этим взглядам, если бы не знал, что в горах им приходилось переживать метели и похуже.

Опустив голову под порывами ветра, он пробился к Морошке и прокричал, перекрывая свист бури и треск деревьев:

- Сейчас мы их с места не сдвинем! - он кивнул на стадо, - да и плыть через Кровь-реку безумие...

Сивирь досадливо прицокнул языком. Он надеялся добраться до Яробожьих земель к рассвету, но теперь им придется заночевать здесь. В этом плане Предгорья были приятнее самих гор, хотя бы потому что находились ниже, и ветер здесь бушевал не так сильно, но являли они собой почти голую каменистую землю, сейчас заметенную снегом и покрытую ледяной коркой. Отыскать здесь хорошее место для остановки было сложно но и идти дальше невозможно.

- Давай поищем какое-нибудь укрытие... Держись по левый бок от стада.

Он ткнулся холодным носом в щеку волчицы, оставив на рыжей шерсти снежный след, и побрел к правой стороне стада. Лапы разъезжались на скользком льду.

Управлять стадом в такую погоду было тяжело. Козы и сами не стремились оставаться на открытом месте под всеми ветрами, но у них были свои взгляды на то, где искать убежище. В конце концов, Сивирю удалось прижать их ближе к горам, хотя животные всячески сопротивлялись и сопровождали каждый щелчок его зубов насмешливым меканьем.

К тому моменту, как им удалось найти скромное укрытие за высоким валуном, под каменным навесом, Сивирь уже был порядком вымотан. Снег покрывал его спину, голову и плечи ровным слоем, шерсть на боках сбилась в сосульки. Особенно неприятно это ощущалось под поясными сумками, и он с удовольствием скинул их себя, прислонив к скалистой стене. Козы жались друг к другу, их глаза слегка посверкивали в синих огоньках, которые Сивирь сотворил в воздухе, чтобы оглядеть их приют.

Это не было пещерой и даже выемкой в скале - скорее, удачное расположение камней. Высокий и плоский валун прикрывал их с одной стороны от ветра, с другой - скалистый выступ. И каменный навес защищал от снега.

- Не наши хоромы, но переночевать можно. Разведешь огонь? - Сивирь подмигнул Морошке и смущенно улыбнулся. Его волчица знала, что именно эта магия, простая, которой ведуны обучались в первую очередь, никак не поддавалась ее мужу. В одинокие путешествия, которые случались редко, Сивирь брал с собой заряженный Морошкой камень, но теперь они были вместе, и волк оставил его дома.

Он помог волчице снять сумки, и откинув зубами застежки, принялся искать еду, пока Морошка занималась с огнем. Предусмотрительно, провизии его волчица уложила с запасом, и Сивирь вытащил несколько кусков ароматной вяленой оленины, завернутой в широкие сухие листья. Козы, почуяв мясо, заволновались и заблеяли, но все же они не выглядели испуганными по-настоящему. Им было известно, что их покровители едят мясо, и они радовались тому, что оно хотя бы принадлежало не им.

Доставая еду, Сивирь наткнулся на игрушку волчат, которую они забрали из логова - олений рог, порядком обгрызенный и потрепанный, и негромко вздохнул с грустью. Через месяц их детям предстояло пройти Благословение, и вряд ли их теперь заинтересовала бы эта вещь. Они становились взрослыми - быстрее, чем волк мог представить. Все вообще менялось слишком стремительно, и особенно это было заметно после того, как они побывали в своем логове.

Там-то как раз все оставалось по-старому, почти нетронутым, разве что запылились, немного, оленьи шкуры, да ветер надул в углы сора. Логовик явно старался поддерживать порядок, хоть его сил и не хватало на все. Едва они переступили порог, как он бросился к ним под лапы с громким возмущенным писком, явно недовольный тем, что его оставили так надолго. Больше, конечно, он вился вокруг Морошки мохнатым клубком, и Сивирь, оставив свою волчицу объясняться со взбудораженным норником, прошел в детскую.

Сюда не добирался ветер, а потому и постели, и убранство сохранились намного лучше. Только воздух был сухой и пыльный. И аромат трав, которые Морошка весила над постелями волчат для хорошего сна, уже почти выветрился. Шагнув вперед, Сивирь почувствовал под лапой что-то острое, а подняв ее - обнаружил тот самый рог, который и забрал, поддавшись какому-то неясному порыву.

После они собирали разные нужные мелочи - сохранившиеся травы, немного посуды, пузырьки и баночки, назначение которых знала только Морошка. Сивирь не мог определиться со своими чувствами, видя, как пустеет их дом, как исчезают из него милые сердцу штучки. С одной стороны, они должны были провести у Яробожьих одну лишь зиму, да и в стае на него уже не глядели с такой злобой, как прежде, поэтому жизнь становилась куда более сносной. С другой, у него было странное чувство, что сюда они уже не вернутся.

Ночь они провели в пещере, а утром, прежде чем отправиться в путь, Сивирь наложил на логово чары. Слабенькие - без присутствия хозяева они не продержались бы долго. Но ему не хотелось, чтобы теперь, в отсутствии логовика и какой-либо защиты, их логово снова стало гнездом для упрыей. Хотя бы не сразу.

Пока Морошка заканчивала с приготовлениями, Сивирь отправился прогуляться по окрестностям в поисках коз. Он не слишком верил в то, что их удастся отыскать, и был порядком удивлен, обнаружив свое стадо всего лишь несколько ниже по склону. Похоже, животные не спешили покидать место, где им когда-то было сытно и безопасно, не смотря на то, что их покровители давно уже покинули их. Обойдя стадо, Сивирь с удовлетворением отметил, что почти все они на месте. Правда, из семи осталось лишь пятеро. Двое может пали жертвами хищников, или горных уступов, или просто отбились от своих сородичей. У него не было с собой зелья, но козы и сами решили последовать за волком, что прежде так хорошо охранял их.

Пока волки спускались с гор, погода их миловала, и хотя камни были скользкими, но не было ветра. Испортилась она только сейчас, и Сивирь, осознавая как им повезло, даже был в чем-то благодарен природе.

Разделив с Морошкой мясо, он улегся на камень и принялся жевать, поглядывая на коз с мыслью о том, что сейчас их шкуры пригодились бы волкам. Те, словно почувствовав его мысли, отошли подальше, вжавшись задами в скалу. А может, их согнал внезапный ворвавшийся порыв ветра. Что-то странное показалось ему в силуэтах, но пока он не мог понять - что.

Закончив с едой, Сивирь облизнулся и принялся сосредоточенно выкусывать из лап налипший снег и лед. И тут встревоженно вскинул голову от пришедшей в голову мысли. Пересчитав коз взглядом, он обернулся к Морошке:

- Леший дери, их четверо... Одна отстала. Когда я считал их перед укрытием были все. Она не могла отойди далеко.

Он поднялся и выглянул за скалу. Ветер тут же швырнул ему в морду охапку снега.

- Надо поискать, пока она не превратилась в сугроб. Проклятая буря. Подождешь меня, хорошо? - Сивирь шагнул к Морошке и потерся щекой о ее щеку, - я скоро вернусь.

Он не был уверен в том, что удастся найти козу, но был точно уверен в том, что вернется. Оберег, висевший у него на шее, всегда указал бы путь к Морошке.

Выбравшись наружу, прежде всего Сивирь разразился немыми проклятиями по поводу умственных способностей пропавшей козы. Вслух говорить не стал - открывать пасть на таком морозе лишний раз не хотелось. Следы, конечно, уже замело. Прищурившись, Сивирь примерно прикинул сторону, с которой они пришли, а после, опустив голову и прижав уши, пошел навстречу ветра, стараясь разглядеть очертания козы сквозь снежную пелену. Делать это было еще сложнее, потому что полагаться на нюх в такую бурю было бессмысленно, а за туманом каждый камень или куст мог оказаться козой.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Сивирь пробивался сквозь вьюгу, которая, казалось, стала еще злее. Ветра дули у самой земли с такой силой, что едва не сбивали с лап, и со всех сторон слышался их залихватский свист, многократно усиленный эхом.

Искать приходилось буквально на ощупь - ни один запах не пробивался сквозь взбесившиеся вихри, ни один звук - сквозь вой пурги, а сразу за носом начиналось белое марево. Потому, Сивирь подходил к каждому валуну и каждому кусту, мало-мальски походившему на козу, и только ткнувшись носом в холодный камень или колючие ветки мог убедиться, что ошибся снова. Не помогали и синие колдовские огоньки, которыми он себя окружил.

Один раз Сивирь забрался повыше, надеясь разглядеть что-то, но внизу мела все та же безумная поземка, и волку казалось, что он стоит на одиноком утесе посреди штормового туманного моря. Кроме того, спускаясь, Сивирь оскользнулся на крутом склоне и проехался на животе, взметнув над собой клубы снежной пыли, да к тому же оцарапавшись о лед и каменистую землю. Наскоро слизнув кровь с рассеченного плеча, он остановился и огляделся.

Пожалуй, нужно было заканчивать с поисками. Как не жаль было пропавшую козу, Сивирь вовсе не хотел присоединиться к ней. Каждый шаг против ветра выматывал, холод быстро пробирался под шерсть, которая успела оттаять у огня, но не успела высохнуть, и вновь покрывшийся ледяной коркой, волк мелко дрожал. Чтобы согреться, он сделал несколько больших скачков в разные стороны, без особой надежды что-либо заметить.

Однако, ему показалось, что за стеной бурана шевельнулось что-то, кроме колкого вихря снега. Что-то темное и живое. Раздраженно смахнув лапой иней с век, Сивирь вытянулся в струну и навострил уши. Да, без сомнения шевеление повторилось, хотя понять что это - вырванный с корнем куст, катящийся через сугробы или зверь отсюда было невозможно. На всякий случай, Сивирь загасил огоньки, и заскользил вперед, прижавшись к грубому боку скалы.

Спустя несколько шагов он будто расслышал слабое блеянье. Верить любым звукам в такую непогоду было опрометчиво, однако Сивирь приободрился и припустил увереннее. Тени взметнулись снова, уже ближе, и теперь он разглядел, что их две. Одна из них, рогатая и взъерошенная, определенно была его пропажей, вторая же... Сивирю пришлось остановиться и вновь скрыться в тени скалы, чтобы понять, что за хищник напал на козу. Это мог быть и медведь, а даже ради любимой козы, он не пошел бы в одиночку против медведя. Или барс - но дикого кота можно было попробовать спугнуть.

Однако, это был волк, и Сивирь почувствовал всколыхнувшуюся в груди злобу, подпитанную раздражением, усталостью и холодом. Не для того он рыскал тут битый час, среди метели, чтобы сейчас какой-то наглый незнакомец прикончил его козу прямо у него под носом:

- А ну не трожь! - прорычал Сивирь, но вряд ли волк мог расслышать его. Ветер подхватил окрик и унес куда-то за спину, где разбил о скалы. Тогда Сивирь пустил поверх головы незнакомца холодный сгусток фиолетового огня, и тот, взорвавшись в воздухе, осыпал снег искрами.

- Отойди от нее, кому сказал! - снова выкрикнул он, приближаясь так быстро, как позволяла пурга. Откровенно говоря, Сивирь даже не мог знать, его ли это коза, но полагал, что разобраться с этим можно будет потом.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Зеленоглазому показалось, что он что-то услышал, однако зверь не придал значения непонятным звукам, во время разыгравшейся снежной бури может почудиться все, что угодно. Да и коза не собиралась помирать молча... Серый сомкнул челюсти на чужом горле, вонзая клыки. Кобель хотел было уже перегрызть жертве глотку, но, блаженно щурясь от вкуса крови, все же краем глаза увидел, как в его сторону летит некое заклинание. Секундное замешательство, буквально какой-то ступор, после чего Синий Волхв резко бросается в сторону. Было непонятно, специально ли в него не попали, или непогода посешала. В любом случае на своей шкуре волк это проверять не хотел.

Вокруг Хвоста и тотчас же переставшей быть для него интересной добычи, довольно-таки быстро разрастается облако плотного темного тумана, вполне себе неплохо контрастирующего с белым крошевом, носящимся вокруг. Серый припал к земле и крадучись начал оперативно (насколько позволяли сугробы) менять свою позицию.

Серохвост был в крайней степени удивлен, а так же возмущен произошедшим. Найти во время бурана козу — чудо. Наткнуться на того, кто хочет ее сожрать еще больше тебя — вообще немыслимо. Сегодня определенно крайне паршивый день. В отличие от нападавшего, который что-то там недавно кричал, ведун сохранял абсолютное молчание. Но в своих мыслях он крыл неизвестного отборнейшей бранью. Спокойно поесть не дали, оставалось только облизывать чужую кровь с клыков и ждать. Оставалось надеяться, что противник один.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Начало игры в локации
302 год от С.Ч.
6 число месяца Скорбного плача
Морошка, как впрочем и всегда, надеялась, что их небольшое путешествие обойдется без происшествий, но как только они, эти происшествия, накрыли белым ледяным вихрем, стало не до разочарований. Серые тучи свалились сверху, словно их кто-то столкнул с края мира, а пики Острых скал растаяли в тумане. Мир сузился до сбивающей с лап вьюги, снега и спин впереди идущих коз.

Ветер ударял со всех сторон сразу, как свора мелких злых духов. Снежная крупа царапала веки, липла к ресницам, забивалась в уши. Морошка жмурилась, встряхивала головой, отмахиваясь огненной искрой. Но что метели ее жалкие попытки сопротивляться? Стоило хоть немного почувствовать тепло своей магии, идущей изнутри, как через мгновение всё начиналось снова.

Рыжая шерсть стремительно обрастала льдинками и снегом, тянула к земле, даже если идти ей оказалось проще всех - протоптанная козами дорога исчезала не сразу. Морошка думала о том, чтобы прилечь прямо здесь, на открытом склоне, позволить снегу накрыть ее толстым покрывалом, и согреться. И она бы согрелась, сомневаться не стоило, но Сивирь, к сожалению, ее магией не владел, и даже если они лягут рядом друг с другом, это все равно рискованно. Как бы без ушей на таком холоде не остаться.

Да и скрыться самим означало оставить стадо без присмотра. Не то чтобы Морошка относилась к козам с той же искренней привязанностью, что и ее супруг, однако животные в свое время очень помогали им, и ведунья была благодарна им.

Повстречав стадо после долгой разлуки, она призналась самой себе, что скучала по ним так же, как если бы они были волками. Кажется и Дереза узнала их, пусть и была насторожена и серьезна, как подобает старшей. Так что... Морошке не хотелось потерять кого-нибудь из стада, а потом тратить время на поиски, когда пурга утихнет, или переживания, если найти все-таки не удастся.

Она щурила взгляд, почти не различая того, что творится впереди, и надеялась, что козы не приведут к какому-нибудь скрытому обрыву. Но неожиданно их цепочка качнулась в сторону, как по команде, и загудела тревожным меканьем. Козы сбились в кучу, а целительница через силу ускорила шаг, пробираясь по нарастающим сугробам к Сивирю.

- Что-то стряслось? - спросила.

Она подтолкнула колдовские огоньки ближе к своему волку. Несмотря на то, что светились они снаружи, грели изнутри так, будто Сивирь выпил горячий бодрящий отвар. Он растекался по телу, от ушей до кончика хвоста, но не обещал ни сна, ни покоя, ни легкой усталости, когда после холодных сумерек возвращаешься в обжитое логово.

Его холодный нос ткнулся в щеку, и Морошка на миг сомкнула веки. Не сильно, чтобы не растаяли заиндевелые ресницы, но внутри стало теплее без единого костерка. Подбадривая, волчица задела головой подбородок супруга в ответ.

Ветер беспощадно рвал его слова на части, но ведунья уловила смысл.

- Ступай осторожнее, - выдохнула беззвучно над самым ухом. - Если ничего не найдем, договоримся со стадом и заночуем под снегом.

И Морошка послушно побрела по левому боку стада. Козы нервничали, наверняка на свой манер попирая незадачливых волков, ведь если бы не Морошка с Сивирем, они давно бы нашли убежище. Ведунье даже казалось, что козы чувствовали беду гораздо раньше, потому и упирались, и не хотели спускаться этим утром. Но не горевать же теперь, ругаясь с непогодой. Она-то переспорит, а ты в дураках останешься.

В какой-то момент мир стал совсем плоским — ни верха, ни низа. Только козы по одну сторону и серая глыба склона - по другую. Морошка уже не чувствовала лап, но не хотела жаловаться. То ли снова упрямство взыграло - уж не маленькая, чтобы канючить, то ли надежда, что впереди их ждет убежище.

И вот они втиснулись под каменный навес. Валун и выступ скалы, - казалось бы случайная складка камня, занесенная снегом, - приняли на себя основной удар бури, но даже этого безопасного клочка земли было достаточно, чтобы немного расслабиться. Морошка оставила сумки в одном углу с Сивирем и встряхнулась, сбрасывая с рыжего меха лишнюю тяжесть. Огоньки вокруг разгорелись ярче и отразились в козьих глазах.

- Надеюсь, буря к утру угомонится, - пробормотала она хрипло, и на просьбу Сивиря, швырнула повисшие в воздухе искры на землю.

Колдовской огонь сначала расплавил под собой снег, осветив пристанище. Лапы всё ещё дрожали от холода, но магия отзывалась охотно - как всегда, когда дело касалось тепла. Спустя несколько мгновений из искры родилось пламя, оно разрасталось вопреки снежной буре, склонялась к земле под беспощадными ударами, но наполнило о знойном солнечном дне и сухом горячем воздухе от нагретой земли. Пламя, сопротивляясь, наконец разрослось и разогнало мрачные тени, заплясало отблесками на камнях. Вместе с тем ожили и запахи: мокрая шерсть, дым, мясо, которое уже доставал Сивирь. Он многозначительно притих, и волчица заняла место молчаливого наблюдателя. Захочет - обратится, нет так нет. Обстановка не располагала к задушевным разговорам.

Морошка подхватила мясо и присела рядом с огнём, вытянула лапы. Боль онемевших пальцев возвращалась вместе с чувствительностью, и волчица тихо зашипела сквозь зубы. Она смотрела на пламя, опасаясь упустить момент, если оно начнет гаснуть, но маленькая передышка позволила задуматься о том, что же для них значит весь этот переход.

С одной стороны Морошка прекрасно понимала, что им с волчатами пришлось бы туго, останься они в горах. Метели и холод, обвалы и лавины, горные хищники и навьи твари, приспособленные для жизни в суровых условиях - не самое привлекательное из того, чем они с Сивирем могут обеспечить не благословленных детей. А с другой - Морошку тоже снедала необъяснимая тоска по дому, который они оставили. Вернутся ли они? И нужно ли возвращаться? Теперь у них есть стая, помилование князя и оправдание перед всем миром, что в самый темный час они не остались равнодушны и безучастны. Честно говоря, без них Черниг бы еще долго терзал Чернолесье, но Морошка с содроганием вспоминала те события.

Зато волчатам истрия показалась завораживающей. Морошке очень хотелось поскорее к ним вернуться, а потом будь, как будет, главное, что вместе и дружно.

Волчица навострила уши, выхватив из какофонии воя и стонов непогоды голос Сивиря. Она тоже машинально глянула на стадо, и в груди неприятно кольнуло. Неужели не досмотрела? Но винить себя не стала. В такую погоду славно, что они сами не потерялись, а уж коза... По крайней мере, Морошке хотелось верить, что животному хватит ума укрыться где-нибудь, пока все не стихнет.

- Сивирь, - позвала волчица. - Я бы хотела тебя отговорить, но так как это бесполезно, будь хотя бы осторожнее, ладно? Не найдешь, возвращайся, муж мне все-таки нужен больше, чем коза.

Пусть и обидно, зато убедительно. Морошка нехотя пригвоздила себя к месту, головой понимая, что должна остаться, поддерживать костер и охранять оставшихся коз, чтобы Сивирю было проще вернуться и не переживать лишний раз. Но голова - не сердце. И пусть сейчас Сивирь не шагал в черный болотный омут, он все равно уходил, отпечатывая перед глазами ту страшную картину.

Морошка долго смотрела ему вслед. Ветер снаружи взвыл особенно зло, будто подслушал её мысли, и если бы не козы, одна за другой устраивающиеся поближе к огню,  тало бы совсем одиноко.

Тяжело вздохнув и прогнав наваждение, волчица занялась костерком, подпалила немного трав - лаванда и мята из тех запасов, что взяла с собой, и вокруг разлился слабый успокаивающий аромат. Чтобы и козы притихли, выспались с дороги, и мелкие злые духи держались подальше, и путь для одного упрямого волка был чуть проще. Вот придет и отогреется, выспится и наберется сил.

Но время шло.

Буря не собиралась сдаваться.

И когда стало совсем тревожно, ведунья пожарила мясо. Она могла бы съесть его и так, но монотонная работа унимала мысли, а шипение и шкворчание все равно лучше, чем вой вьюги.

Как он там? - думала Морошка, в воздухе переворачивая кусок с одной стороны на другую. Колдовской огонь пусть и не жалил тех, кому не хотела вредить целительница, но хорошенечко вытапливал жир, добавляя к запахам еще и тонкий аромат пищи.

Долго ей еще сидеть? Интуиция подсказывала, что не очень.

Волчица не сдержалась, развернулась, чтобы отыскать в сумках зелье разговора с животными и объясниться с Дерезой, как взгляд ее совершенно случайно замер на темном силуэте посреди вьюги.

Волчица медленно поднялась, ничем не выдавая волнения и уставилась ровно на незнакомца во мгле.

- Если вам нужно согреться, у меня есть костер! - выкрикнула она, не надеясь перекричать вьюгу, но незваный гость мог услышать при должном везении. - Если голодны - я накормлю вас. Если нет, - и любой другой из вариантов, - уходите.

Сивирь бы подошел. Волк в крайней нужде и к становищу разбойников присоседился. Так кто же это? Один ли? Будет забавно, если черноусты. На ум почему-то пришел Лихарь. Такой же черный. Но Морошка не продолжила играть в угадывание, выпрямилась, давая понять, что не боится. Иных движений не сделала, не отвела глаз, чтобы возможный противник не знал, за что она схватится в первую очередь, реши он напасть. Сотворенные чары ведь еще не значат, что она ведун, поэтому какое-никакое преимущество все равно есть.

☆ Очередь 2

Подпись автора

но а во мне к солнцу лишь песня. к тёплым лучам я воспарю.
                            и пусть судьба мне неизвеста, к солнцу я путь в небе найду.

аватарка от Сивиря
аватарка от Зверобоя

Обратный путь был еще тяжелее. Косточка, которой было неудобно на волчьей спине, то и дело лягалась и дергалась. Плечи и спина Сивиря ныли под ее тяжестью, лапы ломило от холода и усталости. Единственное, чем он мог себя подбадривать - так это тем, что с каждым шагом их временный приют становился ближе. Что рано или поздно он скинет свою ношу (и хорошо бы удержаться от того, чтобы дать козе хороший пинок), вытянет лапы у огня, разведенного Морошкой, и хорошо выспится. А завтра они наконец окажутся на Яробожьих землях. Сивирь и не думал, что когда-нибудь будет мечтать о них, и даже выделенную им нору был готов назвать домом...

И, разумеется, он был далек от того, чтобы обрадоваться появлению на пути незнакомого волка. Рефлекторно, Сивирь резко остановился и подался назад. Косточку при этом слегка бросило вперед, и волк ощутил удар рогом по затылку.

- Да чтоб тебя! - выругался он, то ли на внезапно появившегося незнакомца, то ли на козу. Челюсти его при этом разжались, и коза, глухо ухнув, сползла со спины, осев в сугробе. Впрочем, она тут же подскочила и шарахнулась в сторону, явно чувствуя надвигающиеся неприятности.

Следовало признать, выглядел незнакомец внушительно. Телосложением он, может и не вышел, зато тени, вьющиеся вокруг лап, придавали ему угрожающий вид. Но, Сивирю было не до внешности - беглым взглядом он считал позу волка: поднятый хвост, вздыбленную шерсть на холке и оскал, и понял, что настроен тот не слишком дружелюбно. Слова, прозвучавшие следом, только подтвердили это.

- Прости, но это моя коза, - быстро кинув взгляд в сторону Косточки, чтобы убедиться, что она не пытается удрать снова, ответил Сивирь, - так что ищи себе жрать в другом месте. И да, считается вежливым представиться, прежде чем спрашивать у другого, кто он.

Он размял затекшую шею и спину, и вытянув хвост струной, но пока не ероша шерсть и не скалясь, спокойно попросил:

- Дай пройти. Ты загородил мне дорогу.

Сивирь подумал, что Морошка могла бы гордиться его выдержкой. И хотя он был готов к нападению, то мог хотя бы знать, что если здесь прольется кровь, это будет не его вина.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Услышав первую реплику незнакомца, кобель негромко фыркнул. У Серохвоста были определенно схожие мысли в тот самый момент, когда так беспардонно прервали его трапезу. Ведун скосил взгляд на рухнувшую в снег козу, которая вместо того, чтобы стремглав умчаться прочь, решила спрятаться за голубоглазым кобелем. Его чароплет определенно видел впервые. Волхв повел носом, принюхиваясь — ничего общего с известными кудеснику стаями и иными группами...

— Допустим, — медленно произнес хищник, не отрицая факт принадлежности рогатого животного серошкурому самцу. Уж больно-таки рогатая вела себя неестественно для дикого зверя. — Не знаю, кто учил тебя вежливости, но использовать волшбу вместо приветствия, тоже как-то не учтиво, — огрызнулся Серохвост в ответ.

Зеленоглазый задумался, стоит ли вообще представляться и каким именем. Если взять во внимание тот факт, что они находятся на Землях Странников, а незнакомец, скорее всего, одиночка, было логично представиться так:
— Но, будь по твоему, я Травник.

Правда, это была единственная уступка, так как дорогу ведун все же не освободил. Его взгляд давно уже мозолила тряпка, закрывающая лоб чужака. В этих местах, в общем-то, обычное дело, немало клеймленных селятся тут, а не уходят на болота. Так что есть шанс, что перед ним еще не последний отморозок, а просто какой-нибудь вор. Но хотелось конкретики.

— Обычно я не лезу в чужие тайны, но учитывая обстоятельства встречи... Будь любезен, сними повязку, — хоть фраза по своему наполнению и была вежливой, интонации явно демонстрировали, что это не просьба.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Ведун чуть прищурил взгляд, замер на мгновение, а затем кивнул. Серошкурый в данной ситуации был прав. Из-за непогоды слов было не расслышать, Волхв уже сжимал челюсти на чужом горле, так что еще несколько ударов сердца, и нет козы. Иного способа настолько же быстро привлечь его внимание, пожалуй, не существовало.

— Пастух, — зеленоглазый оскалился в усмешке, при этом шерсть на его загривке и спине начала опускатьсь, а хвост занял параллельное земле положение. — Невелико твое стадо.
Синий Волхв оценил некоторую комичность ситуации. Ведун весьма сомневался, что чужака зовут именно так. Однако и сам чароплет назвался не настоящим своим именем. Так что обижаться по факту не на что.

Серый не удивился, что получил отказ на свое требование. И он в принципе понимал, что этот кобель с козой абсолютно не жаждет демонстрировать первому встречному метку из своего прошлого. Вон даже вполне себе деликатно пытается уйти от возможной конфронтации. В принципе, будь он черноустом или коршуном, мог попробовать убить Серохвоста еще тогда в момент сорванной трапезы. Оттого чароплет в свою очередь постарался ответить наиболее миролюбиво и вежливо:

— Да брось, ничего я тебе не сделаю. Мне все равно, за что ты получил клеймо. Просто удостоверюсь, что ты не отступник, и разойдемся спокойно, не переживай, — не смотря на несколько упавший общий градус напряжения и более расслабленную позу, Волхв был готов к тому, чтобы как напасть самому, так и попытаться уйти с линии атаки противника.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Сивирь уклончиво кивнул головой на слова Травника:

- Сколько есть...

Бессмысленный разговор постепенно начал злить его, раздражение пробиралось под кожу мурашками. Если это и было то, что волки называли дружеским общением, то Сивирю оно определенно не понравилось. Ударь он по волку сразу, наверное давно сидел бы уже и грелся возле огня рядом с Морошкой, ну или на крайний случай, лежал бы себе спокойно в сугробе, ко всему равнодушный. Но какого-то лешего продолжал поддерживать диалог который явно не вел ни к чему хорошему.

Особенно, если учесть, что Травнику никак не давала покоя его повязка. Но больше Сивиря вывело даже не это, а снисходительность, с которой едва знакомый волк говорил. Он уже спустил ему одну грубость - требование, на которое Травник не имел никакого права, поскольку оба они находились на землях одиночек, но терпение Сивиря не было бесконечным. Честно говоря, он вообще не мог похвастаться его наличием до недавнего времени.

- Если бы я был отступником, тебе следовало бы тревожиться о том, что я могу сделать тебе, - холодно заметил он, прищурившись, - я скажу откровенно - я не собираюсь тебе ничего доказывать и тем более, подчиняться твоим требованиям. Это ничьи земли, и ты здесь не хозяин. И если ты не уступишь мне дорогу и не уберешься прочь, я буду вынужден напасть.

Сивирь говорил спокойно, но по напряженной позе, по тому, как взъерошилась на загривке короткая шерсть, и как подергивались в рвущемся оскале зубы, было видно, что он уже готов биться.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Ведун оскалился было, шерсть вновь встала дыбом, а хвост приподнялся вверх, однако зеленоглазый заставил себя успокоиться. Он действительно испытывал терпение этого кобеля, назвавшегося Пастухом.

— Думаешь в предгорьях, на каждом шагу валяются волчьи тела, что можно так просто поднять кадавра? — съязвил чароплет, отряхиваясь от нападавшего на него снега.

Сегодня определенно был крайне паршивый день. Не хватало еще под самый конец сдохнуть. Стоявший напротив него волк определенно темнит. В любой другой момент, ведун бы не стал доводить до конфронтации, оступился бы раньше, а потом бы по возможности долгое время наблюдал за своей целью. Вдруг нашелся новый кандидат для охоты. Он определенно не местный. Сомнительно, что изгнали недавно. Пришел либо с гор, либо с болот, иначе бы Серохвост хоть раз бы его встретил. Надо было действовать деликатнее, безапелляционно не идти напролом. Отошел от выбранного образа, вернее вовсе его проигнорировал и повел себя слишком нервно... Во всем виновата дурацкая погода. Жаль, что толком не последить, потому что теперь он Волхв... Так что Серохвост не может себе позволить днями, а то и неделями пропадать вне территории стаи. Но это не означает, что не стоит даже попытаться.

— Пожалуй, я не прав. У меня нет к тебе претензий, не держи зла, — не поворачиваясь к предположительно клеймленному полностью боком, Серохвост отходит в сторону. Затем еще несколько шагов. В итоге Травник ускоряется, совершает пару мощных скачков и скрывается за стеной снега. А дальше дело обыденное — разорвать дистанцию, сделать небольшой крюк и вернуться обратно.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Морошка поджала губы, сдержав усмешку на слове "кусать". Наверное за последний год ее кусали так часто, что уже не приходилось думать об этом, как о существенной опасности. Кто-то кусает, кто-то бьет магией, главное порасторопнее шевели лапами и выживи - еще один печальный урок Черных Топей, о котором ведунья старалась не думать. Она вообще многое хоронила в глубине мыслей, пока оно не требовалось.

- Порой вежливость расположит даже врага, - ответила волчица, улыбнувшись краешком пасти и встретила взгляд Мёрьк. - Тем более не каждый день встретишь верховного волхва на краю мира.

Все-таки они не друзья и не родственники, даже не близкие знакомые, чтобы допускать к себе фамильярность. Ясное дело за неловкий жест и недостаточно опущенную в поклоне голову Морошку здесь не казнят, но статус, будь он неладен, оставлял на личности свой отпечаток.

- Считаю, что если уж запасаться, то так, чтобы ни в чем себе не отказывать, особенно в дороге. Так что с меня не убудет, - заметила Морошка. Она подтянула к огню новый кусочек мяса, но сосредоточиться на не было уже сложнее, словно мирно и послушно дожидаясь здесь Сивиря, она упускала время. - К утру мясо все равно надо доесть, а то оно тревожит зверей. Они, конечно, терпеливые, вон, одна делает вид, что дозволяет нам есть в ее присутствии, - Лыко, рыжая коза, протяжно мекнула, словно поняла о ком речь. Иногда Морошке казалось, что они в самом деле все прекрасно осознают. - но мы договорились не перебарщивать с этим.

Козьи стада в горах найти было совсем несложно, если знать, где искать, другое дело найти то самое, согласное сотрудничать длительный срок. Что сподвигло на это Дерезу и остальных, ведунья не имела представления, потому что звери во главу угла часто ставили собственное выживание, а не доверие к хищнику. Может, им просто однажды очень повезло найти друг друга.

Морошка вздохнула и все-таки отложила мясо в сторону. Тревога, как червячок,  вместе со словами волчицы наконец ее догрызли.

- Иногда мне кажется, что я не должна была справиться и с половиной пережитого. Может, целители не так уж и слабы, как о них думают, - ответила она. Конечно, в большинстве серьезных сражений на ее стороне всегда кто-то был, однако это совсем не значило, что отсиживаться в стороне - лучший из доступных вариантов. - Поэтому я бы хотела...

Волчица не успела договорить.

За порогом снова раздались шорохи. Морошка с настороженностью глядела, как нечто темное, укрытое пеленой вьюги, разделяется на двое, и в круг света выпрыгивает коза. Косточка была напугана, и остальное стадо, подхватив ее настроение, а может, учуяв запах крови на заиндевелой шерсти, разом поднялось навстречу сородичу. Волчица не раз замечала их по-своему стайное поведение.

Но если Косточка здесь, тогда... Не успела Морошка подумать о том, что могло случиться с Сивирем, как он вошел в укрытие, и переживания разом как ветром сдуло. Стало совсем не важно, что подумает о нем Мерьк и какие это неприятности может им принести. Главное, что он цел.

- Лада милосердная, как хорошо, что ты здесь, - волчица порывисто обхватила Сивиря лапами вокруг шеи, словно хотела убедиться, что он настоящий. - Я уже начала волноваться...

Услышав вопрос, она отстранилась, предчувствуя напряжение тишины, и взяла на себя роль хозяйки их скромного приюта, раз уж так невольно получилось.

- Скорее неожиданный. Ты же не думаешь, что я оставлю волка за порогом в такую погоду? - ответила Морошка, попробовав сгладить настороженность Сивиря понимающей улыбкой. - Знакомься, это Мёрьк, верховный волхв из Сумеречной стаи. - Решила не утаивать ни роли, ни статуса, и выдержала паузу чтоб переварил, потом обратилась уже к ведунье. - А это Сивирь - мой муж.

Морошка отошла в сторону, давая волку возможность расположиться поудобнее и принять на себя роль главного в их маленькой компании.

- Присаживайся скорей у огня, ты продрог до последней шерстинки. И поешь, - добавила настойчивее. Убедившись, что Сивирь не ранен и все гости устроены, как положено, Морошка подумала о согревающем отваре, зря что ли вода сама с неба сыпется, но это могло обождать. - Что случилось с Косточкой? Где ты ее нашел? Надо бы обработать ее.

Целительница закопошилась в сумках, создавая живую, расслабленную суету, мол, здесь и сейчас пока не произошло ничего из того, что можно счесть опасным для жизни. Да, у Сивиря клеймо, да, черноуста, но если сейчас придать этому особое значение, будет совсем неловко.

☆ Очередь 1

Подпись автора

но а во мне к солнцу лишь песня. к тёплым лучам я воспарю.
                            и пусть судьба мне неизвеста, к солнцу я путь в небе найду.

аватарка от Сивиря
аватарка от Зверобоя

Чтоб ты провалился в какое-нибудь ущелье, вместе со своей козой, — злобно подумал чароплет. Правда, на самом деле Синему Волхву очень бы не хотелось, чтобы этот Пастух полез в скалы... Волк и так уже за весь день порядком вымотался и замерз, лезть в горы он бы попросту не рискнул. Еще и голод, к тому же, только усиливался. И спрашивается, какого лешего Хвост оставил взятые с собой запасы вяленого мяса Тетушке и ее брату?

Очень хотелось бросить все, превратиться в сугроб и закрыть глаза. Но нет, зачем-то ему сдался этот любитель рогатых и копытных. Хвост даже гадать не стал, виновата во всем его извечная параноя или мелочное желание хоть как-то поквитаться за пустой желудок. Не хватало еще наткнуться на какую-нибудь очередную страшную и темную тайну, их и так хватает. Тем более, что после попадания в "славные" ряды Вече подобных веселых знаний только прибавилось в отличие от поводов спать спокойно...

Проваливаясь по грудь, а в неудачные моменты и по пасть, синий ведун вскоре вернулся обратно. Он не рискнул отходить далеко, просто сделал небольшой крюк и маячил на периферии, выжидая на всякий случай. А то вдруг голубоглазый решил отправиться за Серохвостом, нехорошо было бы столкнуться нос к носу. Когда же синий волк вернулся к месту встречи, ни нового знакомого, ни его козы там уже не было.

Зато имелась вполне себе явственная борозда в снегу, довольно-таки активно засыпаемая не собирающимся прекращаться бураном. Хвост не рискнул идти по уже проторенной дороге, опасаясь наступить на оставленный клеймленным сюрприз, оттого шел параллельным курсом, костеря погоду на чем свет стоит. Ну как шел... Брел на одном упрямстве, пару раз оступился, а в другой раз все же упал. Причем рухнул как раз рядом с тем местом, где преследуемый зачем-то прыгнул. Может, яма какая и он знал?

Спустя какое-то время чароплет умерил темп, он периодически замирал, прислушивался и осматривался. На всякий случай снова выпустил погулять облако тени.. Не хватало, чтобы его заметил преследуемый зверь или же кто-то еще. Вскоре Синий Волхв увидел свет и замер. Костер... Пастух привел его к своему лагерю. Глупо надеяться, что он там один. Насколько велик шанс, что после того, как серошкурый расскажет о встрече, на поиски Хвоста бросятся двое, а то и трое отдохнувших и полных сил волков?

Кобель резко свернул направо, уходя в сторону от чужой траншеи и попутно помогая метели засыпать свою при помощи магии. Надо как можно скорее убраться в подальше, возможно, прижаться к скале, там отсидеться, переждать, а потом уже подходить к лагерю.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Морошка занялась козой, изредка поворачивая уши в сторону говоривших. Косточка была одной из тех коз, которую целительница могла назвать... любимицей? Маленькая, кроткая и худощавая, она, к счастью, не была смертельно ранена. Однако стоило признать, что спускаться с гор, идти дальше на юг и плыть через Кровь-Реку ей будет сложнее. Им придется чаще останавливаться, а теперь еще и поглядывать по сторонам, учитывая необычные встречи.

Какова вероятность познакомиться с двумя Сумеречниками сразу в одном месте вдали от их земель? Не то чтобы северян, как и южан, ограничивали в путешествиях, но со временем привыкаешь, что столпотворения стайных на землях одиночек не случается просто так. Морошка украдкой проследила за реакцией верховной - узнает она или нет волка из описания - и предположила, что даже с наличием талисманов искать укрытие в такую метель, разделившись, а потом гадать, не отыскалось ли оно у другого или продолжать поиски - не самая лучшая из затей для мудрых-то ведунов. Значит, они либо разошлись до метели, либо не знают друг о друге вовсе. И как же тогда быть?

- Он, наверное, очень замерз и был голоден, раз решил охотиться в такое время, - не изменяя себе, по-хорошему начала Морошка.

Она могла бы и по-плохому, все могли, но каждый раз подступаясь к проблемам с положительной стороны, решала их проще, чем могла нафантазировать с высоты любого из своих страхов. Единственное, подумала, что не зря сама занималась запасами - Сивирь и не догадывается, насколько щедро я распределилась ими, ничего не оставив для себя. За исключением небольшого перекуса у логова... Но в таких обстоятельствах, можно пожертвовать малым, если это расположит потенциального недоброжелателя.

- Может, нам следует его позвать? - обратилась к Мёрьк. - Он вряд ли подойдет близко, если уже заподозрил в чем-то плохом, а тебя признает. Заодно познакомимся. Всяко лучше, чем хвост отморозить из принципов. А с ранами я управлюсь - это дело нехитрое, разве что огонек может утратить тепло, если увлекусь.

Ветер продолжал завывать у порога, вгрызаясь в стылый камень. Волей-неволей, а проникнешься сочувствием к любому, кто станет его жертвой. Морошка переглянулась с Сивирем, поджав губы с одной только надеждой, что поступает правильнее, чем должна бы по его меркам, и мазнула лбом у его подбородка.

- Все будет хорошо, - сказала она то ли успокоив на счет козы, то ли по поводу всего остального. - У меня есть зелье разговора с животными, постараюсь договориться, если потребуется.

Козы уже давно привыкли к ее магии: она была теплой и приносила изнывающим от боли ранам облегчение, поэтому Косточка не особо сопротивлялась солнечным нитям, плавно перетекающим в воздухе. А вот большое количество незнакомых хищников, в том числе невольного обидчика, могло их нешуточно встревожить и заставить позабыть о прежних договоренностях. Нужно иметь в виду.

Подпись автора

но а во мне к солнцу лишь песня. к тёплым лучам я воспарю.
                            и пусть судьба мне неизвеста, к солнцу я путь в небе найду.

аватарка от Сивиря
аватарка от Зверобоя