Остроскал терпеть не мог межстайные собрания, принимая их как неизбежную обязанность, с которой оставалось лишь смириться. Впрочем, далеко не все они превращались в базар по перетягиванию выгодного края шкуры на себя, и князь смел надеяться, что угроза хотя бы немного объединит всех.

Чудище действительно не давало времени на долгие размышления и обсуждения. Если оно могло появиться без предупреждения и убивать волков одним ударом, то рассчитывать, что в следующий раз им повезет больше, было глупостью.

Князь остановился напротив Гефеста, кивнув на его приветствие, но решил сохранить молчание до тех пор, пока все не соберутся на одном берегу. Он покосился на княгиню, и волчица, будто поняв его немой вопрос, молча указала кончиком носа на Пифию, плывущую по реке, отчего вдоль спины воина приподнялась шерсть, а челюсти сжались. Он не знал имени волчицы, но ему хватило и того, кем она являлась, чтобы с этим именем не считаться. Поэтому Остроскал, сохраняя прежнее серьезное молчание, лишь скользнул по черноустихе взглядом, словно не заметил, и остановился ровно на лбу второго волка. Братоубийцы и похитителя волчат. И князь врос лапами в землю, мышцы на его плечах напряглись и ему стоило большого усилия, чтобы не развернуться и не уйти прочь. Потому что сохранять холодный нейтралитет, когда из груди поднимается нечто, требующее пустить обоих по Кровь-Реке, было труднее, чем казалось ему на первый взгляд.

Князь навострил уши на простой вопрос воина и ответить ему было нечего. Он только посмотрел на супругу, вдруг она решит объясниться, но не получив никакого подтверждения, дипломатично, но настойчиво заметил:

— Это хороший вопрос. Но, боюсь, не тот, который стоит обсуждать сейчас.

Остроскал и сам не верил. Он видел мертвую супругу, въевшиеся в белую шерсть кровь и запах болот, то, как волчицу хоронили, и смирился с тем, что Кровь-Река должна забрать её, как забирала других. Но никто не знал, почему она этого не сделала, и Остроскал не собирался искать ответ на этот вопрос перед чужими.

В конце концов, у них были дела поважнее.

— Нам тоже досталось, — произнёс он наконец, решив сосредоточиться на общей проблеме, но раскрывать всех подробностей потерь не спешил. — И по всему видать, нас посетила одна и та же тварь. Мы предположили, что ее притягивает скопление волков, но прежде, чем говорить о том, как ее выманить, нужно подумать, как с ней бороться. Какова вероятность, что она вообще поведется на такой обман? Черноусты могут отличить кровь-воду от волчьей крови, — процедил он сквозь зубы, — что мешает твари? К тому же нет никаких гарантий, что кровь-вода сработает.

Остроскал сдвинул брови. План не вызывал у него воодушевления — князь рассматривал его лишь как одну из немногих возможностей, такую же туманную, как и само существо.

— Проблема не в том, как ее выманить, а как при этом выжить и биться с ней, если намешанные зелья не сработают, — Остроскал помолчал, давая словам осесть в воздухе. Вероятности в таком серьезном деле сейчас заботили его меньше всего. — Если даже черноусты делились с ней кровью, значит когда-то они решили, что торговаться с таким соперником проще, чем убить, и нам надо быть готовыми к новой встрече.

Это, конечно, в духе черноустов, изворачиваться и искать выгоду лишь бы не сдохнуть, но без крови они были бы обречены при любом раскладе. Значит тварь была сильнее их. Или убедительнее. Наверняка сказать уже невозможно.

— Наши волки уже занимаются противоядием. Если повезет мы узнаем больше о ее природе, — решил не скрывать князь, задумчиво оглядев собравшихся. Вдруг тоже чем полезным поделятся.
☆ Очередь 2

Подпись автора

Словно волки да в овчарне Вы доспехи разрывали, Навьи полки поганых По степи вы разметали!	Славный пир мечей закончив, Заживляли страшны раны, Ярый бой, три дня, три ночи – Помнят древние курганы…