Бес никогда не был поклонником зимней стужи. Но порой, только в ее окружении чувствовался действительно чистый воздух. Пропадало ощущение скованности, что ли. Его не волновал мороз, тот в большинстве случаев просто не имел шанса пробраться под толстый слой замысловато-черного меха и его градаций в серый.

  Сегодняшний день заставил задержаться в центре жизни или… скорее посмертия. Тут можно было рассчитывать на тепло, при этом не затрачивая собственных сил. Зимой в целом было выгоднее держаться поближе к народу, пусть этот народ упорно действовал на нервы.

  Появившаяся в проходе морда кинула тень на все Бесово существо, в тусклом свете то ли дня, то ли начинавшихся сумерек. Погода не давала возможности точно распознать время суток, как будто потешаясь и воя между острых еловых лап. С нее спросу нет, а вот с тараканов, учтиво решивших долбануть по голове немалоизвестного дедули еще как этот спрос можно было выжать. Неспроста он нарисовался на пороге именно в подобный момент. А когда ушей коснулось сокращение не слишком приятного имени – душевное спасибо, что именно сокращение – то Бес сразу заподозрил, что его норовят куда-то вытянуть. Неудивительно, что это имя прозвучало и отразилось эхом от кривых сводов пещеры, ведь в клане его звали именно так, лишь изредка, скорее в качестве упрека награждая прозвищем чертилы. При виде Змия появлялось странное чувство, пока что подросток не мог дать ему описания. Порой он походил не на хищника, а на того, кто больше всего в жизни хочет попробовать то, что ему никогда не будет доступно.
— Запросто. – Коротко кинул волк, тут же поднимаясь на лапы без капли лени. Движениями резок, в глазах загорелась дерзость. Не сказать, что атмосфера вырисовывалась авантюрная, но за ребрами где-то кольнуло, а это означало либо веселье, либо зловещий подвох и дальнейшие проблемы. Хотя…проблемы могли последовать в обоих случаях.

  Сдутый куда-то к стволам деревьев снег словно расчищал прямиком перед лапами очень даже удобную дорожку. Его оставалось лишь ничтожное количество, не способное мешать движениям, а потому Бес вышагивал гордо, не слишком высоко поднимая лапы и плавно, дабы не показаться дерганным. Он знал прекрасно, что где-то в этом месяце всего лишь годок назад появился на свет. И грел в себе чувство, что обязан кое-что узнать и выведать. Сейчас как раз создавался удобный момент для того, чтобы закрыть в своем представлении некоторые прорехи. С этим очень хорошо поможет родной дедуля.

Между составлением нужного предложения Бес и забылся, что так-то куда-то шел. Обнаружил себя недалеко от Змеиного ручья, где частенько любил проводить время. Не слишком его смущали здешние жители, особенно если те спали, а потому, обратив внимание на Змия отвлекся от созерцания пробивающейся сквозь слой льда воды и ближайших окрестностей. Преспокойнейше прослушав краткие фразочки восхваления собственным отпрыском и вытерпев на себе гордые родительские взгляды, черно-серый остановился по краткому жесту, вопросительно обернувшись. Только вот хотелось брякнуть кое-что, что разнесло бы идиллию в пух и прах, но его успешно опередили.
— Это…ты где нашел? – Взгляд уперся в побрякушку, повисшую перед мордой. Их голубые глаза смотрели друг на друга. Бесовы с интересом, рысьи – с загадочной хитринкой. На секунду показалось, что это выражение чем-то напомнило морду Змия, только в другом исполнении. При этой параллели захотелось фыркнуть. Учитывая странное настороженное и постоянно меняющееся отношение к деду, даже сейчас сложно было отнести этот... презент к плюсам или минусам. Научится ли вообще Бес делить мир на правильных и не правильных, как ему пытаются внушить. Естественно выделяя самих себя в отряд сверх правильных. — Что ж, в любом случае побегать видимо тебе пришлось, штука редкая, – Закрадывалось стойкое ощущение, что его подкупают. Черт, и оно росло с каждым мигом. Пока дед смирно ждал реакции на свой подарунок, его отпрыск заколебался в раздумьях. С другой стороны, если дают, то надо брать? А если не дают, то отнять… На том и порешил. Не думая далее, хватанул амулет зубами, выдавая краткое:
— Шпашибо. – А после залезая мордой в кольцо из кожаного ремешка. Черепок скользнул на шею и почти потерялся в пушистой шерсти на груди. Реакция его могла показаться до того сухой, что можно было бы наградить званием бесчувственной твари. Но именно сейчас кроме секундного удивления от того, что ради него кто-то умудрился постараться – хотя в ситуации со Змием и то сомнительно – ничего не оставалось. Он даже хвостом не вильнул, шишь словесная благодарность и легкая ухмылка, скорее для поддержания настроения диалога и выученная до автоматизма.

  После же, порешав не бросать на пол пути решение своего вопроса, Бес пошел в наступление.
— Я хочу спросить кое-что, если у тебя нет еще каких-то тем для обсуждения, – Между завуалированным и прямым вопросом натянулась нитка. И на этой нитке стоял сам Бес, не смея двинуться ни в одну, ни в другую сторону. — Раз уж у меня именины, я думаю, что могу знать больше. – Собеседник точно поймет, ком и о чем сейчас пойдет речь. Бес не устанет повторять снова и снова, будет запоминать и сравнивать все ответы, после тыкая мордой в расхождения и увиливания. Погоня в один конец вот-вот рисковала начаться. Но пока, молодой пользовался обходительностью, не напирая всем весом. Он был благодарен Змию за некоторое участие в его жизни, но все-таки посмел подумать о том, что живя среди Черноустов его дедок не смог бы остаться таким благородным, каким выставил себя раз и другой при прямом вопросе ранее.

  Бес подозревал всех и вся. Но львиная доля того подозрения успешно доставалась именно Змию. Видя, как тот с умопомрачительным умением заливает всякую околесицу и все ее слушают, он не мог отказать себе в желании проверить все это на достоверность. Его волновали многие вопросы, а занявшись расследованием своего происхождения и не раскрутить приоритетно-богатый источник было бы сродни самому большому греху. Змий сам подобрал момент, а Бес решил им воспользоваться. У него есть желание, а желания на День рождения должны исполняться, так?

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.