По распоряжению Вящего волки быстро организовались и разделились. Трое резво отправились в путь, а на выдвижение кандидатуры каждого из них Карамора согласно кивнул. Колких ответов Бес озвучивать также не стал, пусть Хесо поцапается с кем другим. Быть может, он и сам хотел бы рвануть туда, где у улик с большей вероятностью будет более материальное воплощение, чем этот беспомощный призрак. Он не то, чтобы начинал, а в большей степени уже раздражал тем, что никак не менялся. Кроме этой реакции на кости, которую в целом-то нельзя было назвать чепухой. По крайней мере стало понятно, что они друг к другу привязаны.
И когда шум шагов по мягкому снегу стих, а темные тени под покровом ночи быстро удалились и растворились в этой тьме, Бес все свое внимание оставил для уже собранного. Перед его лапами все также лежали останки кадавра, но никто и никогда уже не скажет, в полном ли объеме. Потому что когда Слово покидает чужое тело, то некоторые части его безвозвратно истлевают, не оставляя от себя даже пепла. И от многих факторов зависело, в каком именно количестве останется лежать мертвец: соберется практически полный скелет или останется всего пара костей, больше похожих на кривые ветки, выжившие после лесного пожара.
Вокруг сразу стало значительно тише. И это, как не странно, не могло не радовать. На поляне подле огромного скелета осталось всего четверо…ну, пусть четверо с половиной волков, если считать и то, что волком когда-то, наверное, было. Карамора не выдал этого, лишь почувствовал, что ему стало лучше. Даже спустя столько времени и дней, которые он проводил в компании своих единомышленников, ему куда роднее было одиночество. И сейчас, когда ловчие и Рясная их покинули, Вящий не стал держать в себе слегка облегченный выдох. Меньше народу – больше кислор…впрочем, так или это сейчас важно.
Но это добровольное удаление некоторых из Багровых отразилось не только на их лидере. Призрак, словно бы почувствовав, что глаз на нем стало в разы меньше, проявил свою новую активность. Пока ранее он держался поодаль, даже после того, как связанные с ним останки заставили его припорхнуть ближе, то теперь внезапно начал сближение с живыми волками. Глядя вперед, куда-то в неизвестную даль, волк зашагал невесомо и плавно, но в движениях его чувствовалась какая-то усталость. Он не оставлял следов, но сам его вид напоминал уставшего воина, которые возвращается с поля битвы медленно, но уверенно. И двигался прямо к месту, где собрались волки. Пока Мора глядел себе под лапы и краем уха слушал шутливое высказывание, напоминающее подколку, то и вовсе не заметил за ее силуэтом, что гость начал упорно приближаться. Да и сама Мава этого видеть не могла, потому что оказалась стоящей к нему спиной.
Только Вяхирь, снова напрягшись, немного помялся, погодя со словами. Он будто обдумал еще раз свои ощущения и оценил, будут ли иметь вес его высказывания, или это его простая фантазия и затаенный страх перед отголосками магии. Никто не стремился вскрывать свои страхи, будто их озвучивание ничего не стоило, вот и теперь страж старался загладить вину перед самим собой за то, что дозволил такую истерику. Но в этот раз ему, по всей видимости, не показалось.
— Поручная, поберегись! – Рявкнул наконец волк, когда понял, что уже может опоздать. Потому что со стороны точно увидел, что призрак идет прямо на волчицу и даже не думает останавливаться или сворачивать с намеченного пути. А помимо всего этого даже не берет в расчет, что перед ним кто-то стоит. Карамора рывком поворачивается, заслышав возглас, успевает заметить за темной фигурой Мавы силуэт, который становится для нее светящейся окантовкой притягательного сияния, и только поднимается на лапы, ступая ближе. Но Вяхирь, не собираясь ограничиваться словами, подоспел быстрее. — Прет же прямо на тебя, – Голос стража, кажется, дрогнул, но он скрыл это за движением. Все это время также стоя неподалеку, а теперь за пару шагов, без паники, подступив, волк плечом оттесняет Маву с пути неумолимого следования сущи. Этой силы хватило, чтобы волчица отпрянула, но не упала, но было недостаточно, чтобы сам Вяхирь тут же последовал за ней и уберегся. Так и застыл, воинственно вздернув хвост.
Карамора слегка оскалился, приготовившись предпринимать попытку защитить или защититься, потому что произошедшая рокировка на поле событий никак на визитера не повлияла. Хуже того было только то, что все действо произошло именно в тот момент, когда призрак был в критической близости от волков. Так что Вяхирь уже не успел отпрыгнуть. Но…приведению было все равно. Время замедлилось, будто робко замялось, давая присутствующим только узреть. В следующий миг на затылке стража, который был виден Караморе, показалась полупрозрачная морда. А затем уши, шея, грудь…а следом и передние лапы. Призрак прошел сквозь Вяхиря почти целиком, кажется, напрочь проигнорировав его существование. Вяхирь же замер, широко открытыми глазами смотря туда, где только что видел лик мертвеца, до момента, пока тот не прошел в его тело. Точнее, через него.
Следующим на пути оказался сам Вящий. Действуя на автомате, черногривый развернулся грудью к сущи и уперся лапами в землю. Стоящего рядом Рыся черный предпочел закрыть собой. Оголив клыки в пока что сдержанном оскале и подняв голову, волк готов был если не остановить, то испытать то же, что и его патрульный, от чего он уберег Маву. Направив в визитера жесткий, наполненный уверенностью взгляд, Карамора почти потребовал, чтобы призрак посмотрел ему в глаза хотя бы раз. И сейчас ему показалось, что голубоватая вуаль заиграла в свете луны более яркой краской, а зрачок гостя мазнул по его морде, сконцентрировавшись. Но неумолимое приближение помешало эту заметку отложить в голове. Только в следующий миг настала неожиданная пауза.
Призрак остановился прямо перед мордой Вящего, полностью покинув тело Вяхиря и более его не касаясь. Карамора сжал челюсти, клокоча глухим рыком. Призрак больше не двигался, и стоял прямо над останками кадавра, которые вот только недавно волки сложили в одну кучу. Свет его из белого стал более многогранным, с переливом голубого или даже фиолетового. Очертания проглядывались четче, сам волк казался более объемным и наполненным светом, будто бы сам был отголоском луны. Но взгляд был все также пуст, а сам он не издавал ни звука. Комичная тишина, нарушаемая только слегка притихшей угрозой Моры, повисла вместе с закончившимся движением.
