Душонка в грудине ежилась и ныла, тянула прочь и выла в отчаянии, стараясь настроить своего носителя на жалкое подобие побега. Как будто сгусток, темный и липкий, медленно поглощающий собой все, что попадалось на пути и поддавалось его влиянию, покорно идя на поводу. Оно толкало назад, отправляя судороги в каждую лапу, вплоть до самых кончиков пальцев, а когти отдавали электрическим покалыванием. Только вот ерепенилось, не способное перебороть тело, что твердо стояло на холодной земле. Занесенная в воздух лапа упала на землю почти не продвинувшись вперед, совсем немного отступая от прошлого следа, когда фигура напротив отшатнулась дальше. Волк перестал держать уши прямо, выражая большую степень уверенности в себе, чем желания добиться понимания через другие пути, они расползлись по бокам головы, в напряжении изогнутые, но все еще не зажатые. Напряженная мимика со сдержанной хмуростью и легкое покачивание головой в ответ на чужую фразу.
«Не мог,» – Проносится в голове стремительно, но как будто совсем неохотно. Конечно, у него было свое мнение на этот счет, но на каждое последующее ответ тоже был идентичным – «Не мог» – Отзывалось эхом, как будто с каждым разом все резче и громче. На все было это свое мнение, и не ей судить, действительно ли можно было что-то изменить. Но теперь, когда все было сделано, а все стадии пройдены, Карамора выносил для себя вердикт: он не жалеет. И это осознание лишь давало жажду двигаться дальше, а не думать о поступках и их следствиях. Он не собирался вариться в том, что осталось в прошлом. Он обернет это для себя в выгоду.
Грас тихонько бурчал, видимо, обращаясь еще и к Чернигу, который явно пытался вставить свое слово. Но то ли его не пускал в голову сам Птиц, то ли Бес решительно вычеркивал третий голос, места которому уже не оставалось. Он слышал обоих, но что важнее – громче их был сам. Обычно мысли не слишком громки на фоне двоих почти невидимых, но сейчас они стали в разы четче и напористей, зубодробительно и едко цепляясь за сознание. Волк рывком глянул на красные воды реки у себя за спиной. Если сейчас поддаться порыву и сократить это жалкое расстояние, поможет ли это положению дел? Черный представил на мгновение, развернув в голове картинку того, что произойдет в следующую минуту, и от этого в душе его похолодело. Сжал челюсти, вперившись в треклятую воду как сумасшедший, а в глазах потерялась действительность, оставив пустоту. Странный водоворот мыслей и импульс дополняли друг друга, заставляя отлепить лапы от продавленного весом песка и двинуться таки к кромке, из которой он только недавно вышел, только не за тем, чтобы уйти прочь и пустить на кожу незамерзающую алую жидкость. Теперь она рисковала оказаться на языке.
«Да хоть сейчас!» – Яростно и коротко, ударом из головы в уши, чувство на момент взяло верх над мыслью, и это показалось едва ли не единственным верным решением. Но замер он не в нерешительности, а на последнем вдохе, словно потом не будет ничего кроме вакуума и темноты. Будет только предсмертная агония, пережить которую – значит быть полюбившимся богам, которых ты и оставил. Карамора рвано выдыхает, стараясь ухватиться за повисшее молчание и приблизить себя к Мерьк хотя бы духом. Но не может, кажется. Уши заложило еще на последней фразе, помесь звона с писком заставили дрогнуть черный огромный зрачок, а ком в горле был успешно проглочен, словно с первой каплей, которой будет достаточно для перечеркивания всего выше. Соленая, кажется, как кровь, холодная на фоне слюны и теплая относительно воздуха, обжигающая ядом и опаляющая исповедью, падает на язык и вокруг меркнет.
— КАРАМОРА! – Грохотом разносится в ушах чужой голос, словно сбивает с лап и швыряет о землю, вбивая острые камни прямо промеж ребер, голова слышащего дергается, тут же вышвыривая того из транса. Веки налетают друг на друга, глаза от этого жмурятся и исходят невидимой слезой, их щиплет в секунду и отпускает, когда говоривший ранее продолжает свою речь. – Очнись, Карамора, ты не бросишь…– И следом как будто вновь окунают в воду, потому что голос на секунду становится до того глухим, что едва различим. Приходится еще раз жмуриться, в затылке заныло. —...иначе все это было зря. – Снова как гром на ясном небе, отрезвляющая оплеуха, прилетевшая откуда-то сзади. Карамора вздергивает голову, вытягивает ее вперед, фокусируя взгляд на волчице, встрече с которой потерял счет времени. Он не смог вспомнить, как давно они тут стоят. Только звучало в голове вперемешку сказанное им, и сказанное только что Грасом, потому что о первом он пожалеет, а о втором вспомнит. Зачем он вообще тут находится. — «Не брошу».
— Наверное, – Сошло бы за неуверенность, мол, это мог бы быть правильный вариант, но интонация, с которой это было сказано, выказывала только то, что это один из них. — А я выбрал другой вариант, просчитав все иначе, и решив основываться на своих прошлых поступках, – С выдохом, словно долго собирался высказаться. И правда, то, что он сейчас собирался сказать, не слышал, наверное, никто из его приближенных, особенно в подробностях. И тут все было не так просто, потому что черный не собирался продолжать себя грызь. — Ибо и сам познал проклятье не из желания заполучить силы или власти, – Ну, впрочем, как выяснилось позже, и ее тоже. — В итоге не прознал все достаточно, но уже было поздно. А потом понял, что могу повлиять на все и так, не пытаясь вернуться назад. Потому собрал вокруг себя тех, кто хочет что-то изменить, а не просто уничтожить, – Изрекает с выверенной осторожностью, но как будто не ища одобрения и не пытаясь подступиться через лесть или уговоры, а хочет поведать о своей точке зрения с должным упорством. Откровение, пусть и не совсем прямое, далось с тяжестью, но Бес, кажется, и о нем не жалел. — И я хочу направить их так, чтобы познание Слова хотя бы немногим поубавило в своей гнусности. И помогло избавить Чернолесье от тех, кто пользуется им из действительно отвратных побуждений. Чтобы могло принести хоть какую-то пользу, а не только вред, – Морок постепенно спадал, а туман перед глазами стал прозрачнее, однако, в ушах еще гремело. — Потому что моя цель не уничтожить и захватить, а изменить и обернуть в нечто лучшее, чем есть сейчас. И я долго собирал волков, которые могли бы в этом помочь. У каждого из них своя судьба, разная, но все они готовы попробовать искупить свою вину, взявшись за истребление тех, кто это делать отказывается, – Наконец он прижимает уши, не смея больше те держать. Вместе с этой волей отпускает и напряженные мышцы по всей голове. — И они согласны попробовать строить нечто новое, при этом не принося вреда другим. И уклад таков, чтобы всем им представлялось возможным не выживать бок о бок, а полноценно жить вместе, не задыхаясь от смога. Обычные волки согласны добровольно жертвовать крови, а Черноусты оставят проклятье в срок, когда ее потребуется слишком много. Но до того времени обязаны служить во благо, охотясь на тех, кто избежал иного наказания, – Коротко изложил он мысль, не умоляюще, не прося. Просто и с должной твердостью, как факт и устав, установленное правило. — А обращение новых…– На секунду притормозил, но не в задумчивости, а в некоторой интриге. —...и вовсе ограничено. Совсем. И будет преследоваться под угрозой смерти, – Тут же продолжил, цедя сквозь зубы. — Чтобы никто не думал, что Черноречь это путь к силе и могуществу, как это было в Клане. И чтобы черноуст был равен другому волку по статусу и влиянию, а его ответственность была равноценна способностям и цене чужой жизни, – Бес более не двигается вперед, как будто принял ее отступление за прямой пинок в грудь. И более не хотел предпринимать попыток к сближению, пусть отдаленно все еще желал. Рационально оценивая самого себя он понимал, что согласен с тем, что говорит ему Грас. Что он не отступит от плана слушая эмоции. Ничто не может быть выше плана, даже сам Карамора. — Поэтому установил другие порядки, где насилию над невиновными не оставил места, а душам, которых тревожит Слово, досталась возможность наконец обрести покой, – Выговаривает Карамора, опуская голову на уровень плеч. — Ибо все мертвецы, что восстанут из земли по призыву волка, который находится в моих рядах, будут сожжены и отправлены в чертоги Чернобога.
— А Черниг…– Выдержав паузу вновь заговорил волк. — Я знаю, что он бормочет всем разное. Вот только одинаков в одном – в том, что хочет настроить каждого против другого, а стравив их соблазнить на такое же и третьего. И он хороший пример того, кто мог бы попасть под мой клык или клык волков, что пошли за мной, будь материальным. И мои слова он наверное хочет, да скорее всего уже вывернул, в свою сторону, – Карамора секундно сморщился, не отводя взгляда. — А кому из нас всех троих верить и что думать – остается только решить.
Отредактировано Бес (18.11.2025 23:44:54)
- Подпись автора
Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.
Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.
