21 число месяца Благословения.
  Как бы то прискорбно не звучало, но полностью погрязнуть в луже собственных увлечений не получится. Каждый идеально отбеленный череп, пустыми глазницами заглядывающий в загадочную морду своего второго хозяина создавал плотную сеть, что держала внутри себя и не выпускала. И таких много, по особому порядку выложенных по стенкам логова в каждом из его выступов. В них бы зарыться с головой, слушая глухой стук сухих косточек друг о друга, их ряды бы пополнять, выискивая по всей долине Кровь-реки новых претендентов. И кто-то ведь сам находился, не нуждающийся в умерщвлении. Смирненький, спокойный. Одна радость для глаз. Другие находились еще живыми, с первым хозяином не расставшиеся. В основном вызывающие жалость. Да от того жалко их было, что костям не повезло с владельцем. Вот черепок ладный, крепкий, каждая линия на нем не трещинка, а сросшийся шовчик. А тот, кто этот черепок носил бессовестная тварина, которой повезло, а может, не повезло, попасться под Сорокопутов клинок. Последние же самые редкие. По чужой наводке найденные. Не любил Карамора в чужих грязных делах недовыполненных копаться, да раз уж назвался наемником – иногда нужно было.

  Не сказать, что это сильно отягчало жизнь. Да просто сложновато приходилось тогда, когда вопрошающий бред отъявленный несет. Просит того, за что самому башку откусить хотелось. А плату обещает хорошую. Обычно ехидно смотрит, а пасть чуть до ушей не рвется. Тут уж бороться надо и с самим собой и с Грасом, который всегда горазд сделать любую чушь, да только б в моменте насладиться. Подло иногда получается, если сперва взять плату, а опосля остудить разыгравшееся злорадство. Да вот только думать надо, к кому обращаешься. Кара она для всех кара, и никто от нее не защищен. Особенно если воплощение ее росло с отбросами и всю эту чушь давно прознало. Но и таких маловато осталось. Скорее опасаются, чем думают. Потому что в головах у них перекати поле катается. Но оно и лучше, из черепной коробки мозг долго доставать приходится, если он там все же есть.

  Освободила его от нудной рутины – впрочем, нудная она только для самого Беса, ибо со стороны его каждодневные дела выглядят как заметки сумасброда – Княгиня. Для таких личностей понятия «очередности выполнения» не существовало. И не потому она особенной была, что пост высокий занимала и держала уже столько лет. Там сложнее все, намного запутанней. Да и задачку подкинула она из ряда вон выходящую. Чего раньше не просила еще. За время их знакомства молодой гонец истоптал далеко не одну тропу. Лапы в кровь не стер, конечно, не впервой ему за день от болот до гор нестись вместе с ветром, но только пыль от него и видели. Карамора бережно связь держал, как знал, что не случайно встретились они тогда. Там уж и Боги потешиться могли, что столкнули, али действительно случайно произошло. Но жалеть Кара об этом событии не собирался.

  Последние дни прошли в бегах. Стремительные гонки по свету с недолгими перерывами на поиск конкретного предмета таки привели к успеху. Не только по слепому поиску на приманку из своей персоны велся поиск. Пришлось опросить нескольких жителей свободных территорий, пару знакомых, одну змею от безысходности. Последняя конечно не ответила, но попытаться стоило, когда мозг уже кипел от вопроса «в каком углу я еще не искал?». Быть может и плохо было то, что Карамора со своим душевным «подарком» служил мощным магнитом для любой нечисти, однако это удивительно хорошо помогло вычислить нужную вещицу среди миллиона других. Она сама себя проявила, да так неожиданно, что у закаленного внутренними монологами Беса по хребту пролетели мурашки. Грас тогда хорошенько встряхнулся, редко видавший в последние годы такие проявления нечистых сил. Родню почувствовал, али как, но мозг поклевал знатно. И в целом стал с того момента куда более громогласен и активен. Кажется, что на болотах какая-то подобная тварь уже пыталась начать диалог с Бесом, но тогда он до конца не осознал ее источник. Факты указывали на одну подозрительную морду, но у Караморы было мало шансов с ней общаться длительное время. Поэтому оставалось только думать и сопоставлять, собирая воедино и включая вновь открывшиеся обстоятельства.

  Волк несся через долину вновь. Еще утром, проверяя редко устанавливающийся покой в клане он понимал, что все не так просто. Тут настало паршивое время, и все его соклановцы это понимали. Даже те, что виду не подавали все равно воняли неуверенностью в завтрашнем дне. В их взглядах в землю читалась слепая злоба от того, что они не могут ничего сделать. Угнетающее облако в безветрии повисло над территорией болот и лишь Карамора, тайно радующийся такому положению сиял ярче солнца. Его должны сочти худшим Братом, худшим Жнецом Гнева за всю историю существования Черноустов, но знали бы вы, как самому Бесу на это плевать. Он никогда не был верен Клану до мозга костей, никогда бы не пожелал ему процветания. И теперь, когда в его лапах столько настоящих возможностей, он ловит их за хвост и прижимает к земле так сильно, как способен. Долгие размышления могли перетекать в действия и должны были это сделать в любой момент. Нужно только выждать и сделать все правильно, как задумано. Сложно было представить и точно сосчитать тех, кто встанет на его сторону, но и останавливаться из-за этого противопоказано.

  Огромная дуга, которую волк обогнул за сегодняшний день подходила к своему логическому завершению. Над спиной повисла огромная лысая крона гигантского дуба, а это означало, что до моря остались считанные минуты. По обычаю, толпа воронов собралась на ветвях, изредка ворча и шелестя смолистыми перьями, а Бес лишь кинул на них мимолетный взгляд, как бы приветствуя и помчался дальше, чувствуя на себе птичьи взгляды. Быть может они умеют читать мысли? И все уже знают о том, куда спешил волк? Но молчат, благородно храня тайну и оберегая ее от вездесущих сорок. Те-то быстро растреплют любую информацию, им только дай. Иногда очень напоминают Граса, у которого пасть тоже никогда не закрывается.

  И тут лесная подстилка сменилась холодным песком. Ледяной ветер с самого моря ударил в морду, тут же превратив шесть на ней в кладезь мелких капелек воды. Захотелось инстинктивно поежиться, пусть даже стихия не пробила густой подшерсток. Вместе с грунтом сменилась и скорость хода. Молодой притормозил, переходя на широкую, царскую рысцу. С гордо поднятой головой он рыскал взглядом по окрестностям в поисках своей заказчицы. Поделившись с той благими вестями, по договоренности местом встречи стал именно пляж. Не совсем впритык к нужной точке, но до нее лапой подать, чего уж. Так что можно и пройтись.

  Бес заметил белый силуэт чуть погодя, только через некоторое время вычислив его на фоне желтовато-белого песка. Исправив траекторию, он продолжил путь, заодно высматривая вместе с Мораной кого-то из Яробожьей стаи. Они обычно в одиночку редко ходят, признаться, как и сам Карамора в последнее время. Но сегодня его свита осталась в покое, потому что лишние глаза и уши все равно не пригодятся. К тому же, помнится, что гложет Беса странная дума, от которой тяжко отвернуться и невозможно отказаться. Сомнения терзали уже долго, но волк никак не мог разложить и расставить все правильно. Все риски просчитывались множество раз, исходов ситуации накопились уже миллионы, что ими можно было завалить логово целиком. Грас изошелся в язвительных замечаниях и уже не мог терпеть эту тему. Птиц, конечно, не лучший советник в делах, не касающихся захвата мира и все равно болтун, но даже он начал скрести стены сознания и плевался от одного только упоминания. Где там его хваленая защита, когда она так нужна? Сплыла, да не видать ее. Но и у Беса достаточно выводов накопилось, одним из которых было «была, ни была».

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Персонажи должны кинуть проверку восприятия со сложностью 10.
При успешной проверке они смогут найти подсказку, где искать ход, иначе - придется действовать самостоятельно.
При результате от 14 и выше, им откроется еще одна подсказка.
Тема с дайсами

Удивительно дело для ледяной колдуньи не любить холод, но, пожалуй, он не нравился ни одному живому существу, теплому и хрупкому по своей природе, в то время как мороз вгрызался безжалостно и ему по силам затушить любое пламя. Уж Морана знала. Но холодным было не столько море, любовно обнимающие тяжестью волны, сколь - мертвая тишина. Шепот накатывал на разум мерным колебанием, пенился, бурлил, притягивал к себе чужеродной, опасной силой, будто заранее знал, что княгиня готова бросить ему вызов.

Она усиленно гребла лапами, до скрежета сжав челюсти, и смотрела только перед собой. С берега расстояние до грота казалось небольшим, но как бы волчица не старалась, а цель стремилась дальше и дальше, дразня ее. Или заманивая? Морана зажмурилась. Вот о чем говорил Остроскал. Осколок хотел быть найденным, он жадно цеплялся за окружающие его разумы, а подхватив, тянул к себе, и среди шелеста неразборчивых слов, Морана была готова поклясться, она уже слышала те сладкие обещания, что он готов был ей дать.

Наконец ощутив под лапами дно, волчица выдохнула и резко выпрыгнула на уступ под каменным сводом, оставляя за собой шлейф из холодных брызг. Поздний осенний ветер ждать себя не заставил, хлестнул по вымокшему белоснежному меху, и волчица поежилась. Зубы отбили дробь, но Морана насильно заставила себя скинуть напряжение с окоченевших мышц, встряхнулась и что-то недобро, раздраженно проворчала. Тогда вокруг поднялись мерцающие синим светом огоньки. С каждым шагом колдуньи сверкая все ярче, они плыли в воздухе, излучая призрачное тепло, почти неосязаемое при любых других обстоятельствах. Тени грота постепенно рассеивались, забивались в узкие щели, ныряли в воду, ставшую непроглядно черной.

- Я стараюсь не слушать, - призналась Морана немного рассеяно. Она развела уши в стороны, будто могла заглушить навязчивый голос шумом волн, но даже внутренний голос шептал в унисон с... Чернигом? На самом ли деле это он? Она подняла взгляд на Беса, и в бесцветных глазах волчицы промелькнула тревожная тихая тень. - Когда знаешь о своих слабостях и темных сторонах, меньше всего хочется, чтобы их касался чужой. А ведь он может, - она повела плечом, словно смахивая наваждение и хмыкнула: - если верить легендам...

Плавным наклоном головы, княгиня направила огоньки к Бесу. Они не касались его, не лезли в морду, лишь покачивались вблизи. Тепла в чарах было немного, ни высушить шерсти, ни обогреть по-настоящему, но Морана и не стремилась разомлеть от жара после заплыва, поэтому довольствовалась напоминанием о нем.

- Тебе ведь сложнее. Этот твой Грас, если я правильно помню... - Природа его "друга" не была для княгини секретом, она знала о нем в размытых, слегка уклончивых на манер Беса деталях, которые со временем стали данностью, и ее следовало принять. Морана, конечно же, предлагала Бесу своих целителей или на худой конец Сумеречных, связи-то у нее были, но смириться пришлось и с самостоятельностью Беса тоже. По крайней мере так волчица себя утешала и заботой не душила: захочет - пожалуется, поделится, расскажет. Ей верилось, что свобода, к которой привык молодой волк, и которая возникла между ними, могла приравниваться к доверию. Пожалуй Морана не из тех, кто доверяет каждому встречному, - а в присутствии голоса из грота не доверяла даже сама себе, - но в полном отсутствии родственной души жить совсем безрадостно - Зловещие шепотки кого угодно с ума посводят. Ты скажи, если станет худо. Вместе придумаем что-нибудь.

Она снова улыбнулась. Морана и в стае стала улыбаться намного чаще, приписывая эту заслугу родным волчатам. Здоровым и сильным. И при взгляде на Беса что-то внутри отзывалось похожим чувством, и не потому что она привыкла считать каждого второго волка родней. Бес был ей попросту близок.

Снова облегченно вздохнув, - совсем расклеилась, - Морана прошлась вглубь грота, осматривая выточенные природой и временем каменные стены. Мерцающие огни, провожая взгляд колдуньи, плавно двигались из стороны в сторону. Если в гроте и был потайной ход, то он либо не для смертных - что странно, учитывая, как жаждет Черниг с ними познакомиться, - либо надежно спрятан. Княгиня обреченно взглянула на воду, меньше всего желая вновь в нее лезть, но огоньки вдруг выхватили из темноты указатель на гладком камне.

- Ну вот, - волчица поморщилась и вновь обратилась к спутнику. - Кажется, нам придется поплавать еще немного. Ты согрелся?

Соваться в воду не хотелось. Ой как сильно. Однако придется, и делать это нужно со всем возможным теплом, что еще копилось в их жилах и сердцах. Волчица в сомнениях потопталась на месте, призывая постепенно тускнеющие огоньки поближе.

- Проверим сперва, есть ли там что, - Морана неохотно приблизилась к краю и, чтобы не передумать и не послать сюда воинов стаи, чтобы сами хвосты морозили, резко нырнула с головой. Огоньки плюхнулись следом и, оказавшись под водой, тут же обратились кристаллами льда, освещая подводный мир, насколько позволяла мутная тяжелая толща.

Подпись автора

смирилось и голову склонило
заснуло в небе солнце Ярило
на колыбели накрываясь белым маревом
мёртвой станет на время земля

Несколько секунд Морана безуспешно пыталась понять, где верх, а где низ. Тонкие водоросли обвивали лапы и бока. Она чувствовала свет кристаллов и ориентировалась по ним, на ходу выдумывая такое колдовство, что позволит без опаски осмотреться в соленой воде. На ум пришла ледяная прозрачная маска в виде волчьего черепа, и колдунья потрудилась сотворить ее прежде, чем закончился воздух. Так-то лучше.

Волчица проводила взглядом направление стрелки, что осталась наверху, и уткнулась в стену. На вид самая обычная, но Морана приближаться не спешила. Если они напали на след древнего серьезного артефакта, то самое время вспомнить об осторожности. Исследование - дело тонкое. Оно распаляло любопытство и сулило неприятности, кто относится к нему без должного внимания. И пожалуй, уважения. Ведь кто-то исхитрился припрятать здесь осколок в слепой надежде, что какая-нибудь яробожья княгиня, которой дома не сидится, обязательно его не добыла.

Так оно и оказалось. Поглощенная, алым светом, инстинктивно опасным, колдунья всерьез задумалась оставить эту затею для более грамотных искателей, но гордость, опять же, не позволила ей бросить начатое. Еще чего! Если какая-то голова вздумала ей угрожать, то не на ту напала. Однако прислушиваться к предостережениям Морана тоже умела. Убедившись, что от расстояния, голос не становится тише, она судорожно забила лапами по воде, чтобы поскорее оказаться на поверхности. Разметав в стороны брызги, Морана резко выскочила на берег. Колдовской череп слетел с морды, растворившись в морской воде.

- Холодрыга-то какая, - волчица откашлялась, неестественно для себя съежившись. Плечи подрагивали, с белой шерсти, как не встряхивайся, капало. В мокрой до самого подшерстка волчице почти не укладывалась статная волчица. встретившая Беса на берегу, но Морана предполагала, что в компании своего спутника ей не обязательно держать маску холодной непоколебимости. Да и как удержишь тут. Холодно же! И эта непринужденность как-то сама собой лиила их отношения с Бесом формальностей. Моране достаточно было знать, что молодой волк на ее стороне и обладает таким набором качеств, которые ей определенно нравились.

Наконец придя в себя и внимательно дослушав последнюю часть загадки, Морана проворчала:

- Я нашла проход, только заклятье там мудреное. Ты слышал? - спросила она Беса на случай, если голос до него не добрался. Что вряд ли, учитывая желание осколка быть найденным. - Кажется наша вылазка закругляется, не успев начаться. Черноуста им подавай, если я правильно понимаю.

А то как ж не понять. Стих практически забылся, оставив отпечаток смысла, заложенного между строк. Ох и поспорила бы Морана с героической ролью Чернига, да какой толк воздух зря сотрясать. И перед кем? Тот, кто сотворил это заклятье, умер слишком давно, а нынешние черноусты не больно-то славят Чернига, как Светозаровы дети - своего кумира. Им достаточно силы, которой он наследил.

- У тебя, случаем, никого на примете нет? - поинтересовалась Морана, чуть прищурившись.

Уж не Бесу, живущему на болотах, отнекиваться, что он черноустов в глаза не видел. С одной стороны связь с таким волком, как он, ничего хорошего для Мораны не предвещала. Слишком уж многое говорило о его связях с теми, кого ей по статусу положено ненавидеть и убивать. А с другой - будь у Беса злой умысел, давно бы привел на одну из встреч какого некроманта по душу княгини. Может и не лучшая из Мораны правительница, а рыбка всяко покрупнее случайного стража.

Она встряхнулась на этот раз основательно и наколдовала прежние огоньки с призрачным теплом. Бесполезно, конечно, ведь скоро на берег возвращаться, но хоть так.

Подпись автора

смирилось и голову склонило
заснуло в небе солнце Ярило
на колыбели накрываясь белым маревом
мёртвой станет на время земля

Морана и Бес могут кинуть восприятие со сложностью 14
В случае успешного броска, они узнают, что за опасность грозит им, и получат преимущество в инициативе к бою +4.
Если бросок не будет успешен, то это же преимущество получит их противник.

  Карамора не думал, он просто делал. В грудину, откуда-то из области сердца билось нечто, отдающее в глотку и в конце концов импульсами достигающее головы. Страх? Нет, скорее осознание действия, которое он сейчас совершал. Не размышление, не ужас от неизвестности, которая осталась позади, ждать его на берегу. Наоборот, он был уверен: все былое разбито в дребезги, а ложь создала непроходимую пропасть.

  Карамора не осудит ее за ее мнение, хотя для него это качество чуждо. Он не будет бороться за свою жизнь, если она решит прекратить его существование. Не будет удивлен, что Морана дождется его возвращения и задавит, попросту задушив и не дав даже отдышаться от нырка. И не будет против.

  Еще тогда, в Опаленном лесу, нельзя было вестись на образ, навеянный воспоминаниями. А он, ударив в спину, надежно въелся, переместившись с мертвого на новый, живой и дышащий. Такой похожий, родной, теплый. Но слишком далекий от того, чего Карамора, тогда еще Хелдель, был достоин. Тропа не зря привела его к Яробожьим, что по умолчанию, в течение стольких лет являлись главными врагами, потому что судьба, смеясь, именно в тот день предначертала ему смерть.

  Кровь растворилась в соленой воде, а свежую рану пронзило противной болью. Как будто в нее впились чужие зубы, а не противная горечь соли. Бес поднял взгляд с разводов, что образовала красная жидкость, устремив его в открывающийся проход. А в голове тем временем началась настоящая битва:
— Вперед, Карамора, забирай сокровища, которые дают с такими почестями, – Завопил Грас, в нетерпении тараторя и едва ли не плюясь. — Хочу власти, силы хочу! – Отвечал он оглушающим голосом, который едва ли не взвизгивал. Сущь словно обезумела, одномоментно распалившись. — Забирай осколок живее, тогда и она нам не помешает! – Щелкая зубами продолжал настаивать Грас, чувствуя, как у его обладателя от напряжения стучат зубы. Черно-серый стискивал челюсти от обиды, которая взяла его за то, что Морана в подавляющем проценте случая выберет стаю, а не его. За проклятую судьбу, которой стало жаль его бедную шкуру еще в младенчестве и она по насмешливости своей отправила за ним Черноустов, чтоб дать шанс самой себе посмеяться еще.

  Какая же жалось поразила волка, который никогда не испытывал ее ни к другим, ни к самому себе. Понимание, что обратная дорога словно бы была уже уничтожена, что пробиться по ней уже не будет возможно, что там осталось его прошлое, которое не перетечет в будущее и останется под этой проклятой водой, накатило и забило уши сильнее, чем давление. Вот-вот, и зубы начнут крошиться под собственным весом, клыки к чертям обломятся и станут украшением морского дна, сами его кости развеются сейчас по песку, что многие века не видел солнечного света. Из глотки вырвался рев, не похожий на что-то естественное. Он не распространился по черной воде, оставшись оглушать только того, кто его издал. Пузыри воздуха с шумом понеслись вверх, а сам волк, теряя контроль, ударил головой из стороны в сторону и ринулся в открывшийся проход. "Не помешает".
— Вперед, вперед, там моя прелесть! – Задыхаясь от нетерпения вторил Грас, переходя на завороженный шепот. Он давил на мозги похуже Чернига, который – не ходи к гадалке – наверняка упивался глупостью земных созданий. — Он там, там он..! – Уже совсем тихо, но с той же долей какого-то подобия радости тараторил Птиц, но Бес этого почти не слышал, только через силу влил в себя зелье, возможно, вместе с этим глотнув и холодной морской воды.

  Но внутри прохода его встретил совсем не артефакт, который был обещан голосом. Из темноты, словно из своей колыбели, выпутывалась огромная тварь. Длинная, гибкая, хихикающая и злобная, словно поджидающая визита гостей. Подкрадывается, смотрит не моргая, встречает с распростертыми объятиями. «Пути назад нет, любимые визитеры, вкусите же яда, что я предлагаю отведать.» И значит собой неизбежность, что сжимает душу сильнее стен пещеры, вгоняя в ступор.
— Мое там, мое! – Разражается Грас, яростно шумя пламенем. — Отдай и склонись, не удержишь! – Рычит он, шарахаясь из стороны в сторону и убиваясь о стенки сознания. — Отпусти меня! – Обращается уже к Море, а тот в следующую же секунду, через призму темной воды замечает рядом с собой сперва удар льда, а позже чуть позади отлично знакомую фигуру.

  Слово неслышно, но падает в воду. В тот же миг на дне зарождается бурление, поднимающее муть и затаившийся там воздух. Костяная тварь, идеально белая, мощными гребками поднимается к кикиморе, а сгусток голубого света внедряется в его голову, загораясь в пустых глазницах. И кадавр тут же приобретает странную, безумную ярость.
«Разорви.» – Прогоняет у себя голове Бес почти по слогам и это остается единственной мыслью. Кадавр открывает пасть, выпуская визжащий рев, а зубы его вонзаются в Навью тварь, заставляя ту содрогнуться от боли.

Подпись автора

Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.

Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.

Ко всем своим многочисленным умениям Морана, к сожалению, не могла отнести успешное плавание в ледяной замутненной воде и тем более битву в таких условиях. Магия отзывалась заторможенно, неохотно, слишком схожая с природой вокруг, и колдунья согласилась бы убраться из воды как можно быстрее, невзирая на возможные разногласия со своим попутчиком. Но вернуться на поверхность означало ничего не добиться и прийти в другой раз в надежде, что никто не обнаружит осколок раньше, а впереди — неизвестность, с которой еще предстоит разобраться.

Поднявшийся слой ила сделал воду темнее и гуще, а видимость — почти невозможной. Любая попытка разогнать муть оканчивалась тем, что она поднималась с новой силой, окутывала со всех сторон, застилала глаза. Поэтому всё то, что творилось в туннеле, оставалось для Мораны загадкой. И Черниг не нашел удобнее момента, чтобы вгрызаться в растерянный, дезориентированный разум. Если раньше его голос казался шепотом, то теперь буквально сочился в уши отчетливыми, неумолимыми словами.

На короткое мгновение волчице показалось, что тело перестало ее слушаться, сведенное судорогой, или Морана была слишком ошеломлена возникшим перед глазами видением. Сперва до нее донеслись ароматы целебных трав и цветов на грязно-белой шерсти, которыми мать пыталась скрыть запах крови и болезни — извечные спутники ее сына. Следом лучезарным росчерком блеснули глаза, удивительно ясные на фоне болезни и так похожие на глаза Огнедара. Ей бы еще разок вглядеться в его лицо, прижать к себе и поговорить... Морана почти не помнила момент расставания, уж больно тяжелым он для нее оказался. Светел тогда улыбнулся ей сдержанно, извиняюще, как будто сам задумал поход на северный берег, но княгиня слишком отчетливо знала, кого винить и ненавидеть за это. В тот момент, пожалуй, больше любого черноуста, она мечтала перегрызть Остроскалу глотку, а он был слишком непоколебим для ее колючих обвинений в черствости и бессердечности. Правильный кусок Яробожьей власти! И вокруг себя он собрал точно таких же, правильных, благородных и справедливых.

Моране так и не довелось простить мужа, лишь затаить обиды, притупить отвращение, с которым ей давалось его присутствие, и лишь его власть и воля вынуждали ее смиренно ждать участи для своего ребенка.

— Он уже умер, — ответила Морана, стряхивая морок. Краем сознания она догадывалась, что лишь сильней запускает Чернига в свою голову, продолжая диалог, но игнорировать его, избегать, а уж тем более заставить заткнуться — задачка не из легких. Под силу ли это вообще кому-нибудь из живущих? — Предлагаешь расплакаться и бежать к Чернобогу с просьбами?

Когда видение немного рассеялось, Морана обнаружила, что ил осел, и забила сильными лапами по воде, ближе к туннелю. Там, окутанные облаком мути, неистово сражалась кикимора и... На секунду в объятьях ее беспорядочно вьющихся колец показалось тело волка. Сердце княгини пропустило удар, но она вовремя разглядела в стороне силуэт Беса и ринулась к нему, будь он сам на краю неминуемой гибели.

— Пока я предпочту спасти живых, — отрезала волчица. — А там посмотрим. Ты лучше скажи, есть ли впереди какой-нибудь выход?

Оказавшись рядом с Бесом, Морана слегка помедлила, не зная, прервет ли его магию своим вмешательством, поэтому проплыла за его спиной мимо, лишь задев хвостом. Она не могла ничего сказать Бесу, поэтому, обернувшись, позвала лапой, мол, давай за мной. А кадавр... Морана не могла сосредоточиться на моральных дилеммах, пока на кону стояла ее жизнь и тех, кто был ей небезразличен.

Подпись автора

смирилось и голову склонило
заснуло в небе солнце Ярило
на колыбели накрываясь белым маревом
мёртвой станет на время земля

Начало игры в локации
  302 год от С.Ч.
1 число месяца Скорбного плача

Первый день года. И какими гостинцами его встретило Чернолесье? Лютыми ночными морозами, снегом по холку, да ветрами, что не всякой птице по крылу... Сбежав от холодрыги промерзших скал, Соро рассчитывал привычно перезимовать ненастный период в более теплых южных землях. Да не тут то было. Безжалостные ледяные когти добрались и сюда, охватив, как казалось волку, все Чернолесье цепкой хваткой от берега до берега.
«Девятая зима... Подумать только, а ведь несколько лет назад я и предположить не мог, что смогу столько прожить... Забавно.»
Невесело размышлял Белогрив, сидя у края обрыва, за которым бурно плескались незамерзающие воды Вечного моря, да молча наблюдая за бесконечной борьбой двух стихий. Даже не смотря на всю свою мощь, что с легкостью выдавливала из легких жизнь вместе с мерными облачками пара, холоду было не под силу сковать льдом нечто столь необъятное. Но он очень старался, покрывая причудливыми ледяными торосами прибрежные скалы. Дождь неприязненно стригнул ушами к затылку, когда очередная штормовая волна безжалостно смыла причудливые белесые изваяния. Рокочущий грохот прибоя докатился до волка мгновением позже, окатив на закуску облаком холодной водяной пыли. Соро несколько раздраженно встряхнулся и скривил морду от горьковатого соленого привкуса, что мигом поселился на языке. На пару с внезапной мимолетной мыслью в голове.
«А ведь это даже любопытно. Если бы море все же замерзло... Как далеко можно было бы пройти по такому льду? Хотя в прочем, мало вероятно, что кто-то из нас при этом бы все еще оставался жив. Если уж даже нынешние морозы не справляются...»
Фыркнув на подобные мысли, Дождь потер лапой нос, оттерев его от морских брызг, и бросил янтарный взгляд на темную полосу снежных туч, что скрыли за собой линию далекого горизонта. Вяло текли минуты, бесчувственно отсчитывая остатки времени на исполнение давным-давно заключенного договора. Соро вздохнул и низко опустил голову, плавными движениями ушей вылавливая из общей канонады стихии один конкретный звук. Но его все не было.
«Нет. Не придет. Год прошел и еще половина... Не вспомнит. И будет права. Я бы не пришел...»
Настроение портилось вслед за погодой. Но уговор есть уговор, а Дождь привык держать свои обещания. Хотя в нынешней ситуации инстинкты самосохранения так и подталкивали волка пренебречь своими же правилами. В конце концов, когда он заключал соглашение то и подумать не мог, что зима нового года решит внести свою собственную лепту. Да еще какую! Временами волку начинало казаться, что сами силы природы решили проверить на прочность его приверженность к собственному негласному кодексу. Очередное испытание силы воли или просто он самый "везучий" волк на все Чернолесье? Дождь не был уверен, что когда-нибудь услышит ответ на этот вопрос. Но одно знал точно - он будет ждать ровно столько, сколько от него требуется. Даже не смотря на то, что ощутимо рискует превратиться в еще одно причудливое зимнее украшение побережья — волка-сосульку.

Отредактировано Соро (28.01.2026 00:22:38)

Подпись автора

Блестяшки

Начало игры в локации

302 год от С.Ч.
1 число месяца Скорбного плача

Энтузиазм сестры я не разделял, а потому шел тихо, хорошо еще под нос не ворчал. Бесспорно, выбраться за границы Яробожьей стаи было как минимум интересно, но стоило ли это всё подобной авантюры - я очень сомневался.

Проваливаясь то и дело в снег, я отряхивался и продолжал путь, стараясь не тратиться на лишние прыжки, скачки и выплеск неуемной энергии, как у сестры.

- Если ты продолжишь и дальше так шуметь - патрульные услышат нас здесь даже с границ, - Не выдержал я всё-таки, и шикнул на Ярую.

"Вот ведь неугомонная белка." Я хмуро глянул на княжну, но на самом деле не питал к ней настоящего раздражения и тем более неприязни. Скорее, я просто заранее ощущал, как нам за всю эту выходку влетит... И ведь всё равно пошел. А как бы не пошел - эта чумная всё равно бы вырвалась, только одна! Пошел я такой и отпустил её, ну конечно.

- Сороки много чего говорят, редко что полностью правдивое... - Ворчливо фыркнул я, но вздохнул и перепрыгнул особо подозрительный холмик. Не знал, что это такое, и знать не желал. - Главное, чтобы ракушки были. И никого живого не было. Да и неживого... - Но, кажется, мои "бу-бу-бу" под нос остались без внимания. - ...тоже.

Еще один тяжелый вздох пролетел над холмами, и я на миг закинул морду к небу.

"Яробог праведный, ну вот и что мне с ней делать?" Не сильно надеясь на ответ, я просто бросился вперед. Можно было бы выставить спор, что сестра, при проигрыше, будет меня случаться хотя бы часть пути - назад, например, или до берега и там - но я прекрасно понимал, что это бесполезно. Забудет, что должна, в следующие же прыжки, а вот если выиграет - даже Лада не уберет от её фантазии.

Так что я зашел с другого берега.

- Вот и неймется тебе... Нам месяц остался до Благословения, а ты не можешь потерпеть? Мама только-только окончательно выздоровела - не дай боги прознает... - На ходу, без предложений про то, кому что достанется при победе или поражении, вздохнул я тяжело и печально. - Если из-за этой вылазки нас не возьмут на Рассветное Плато, а отложат - я с тобой не разговариваю до самого получения метки.

Угроза звучала достаточно... правдоподобно. Я действительно старался сдерживать обещания, если только что-то не получалось из ряда вон, ну или честно не справлялся и признавал это. Однако пустыми словами я никогда не кидался. Нудный, со мной и "дружили" наверняка только потому, что я был княжичем, да с сестрой находился. Впрочем, я делал вид, что мне это безразлично.

Подпись автора

Не заговаривай мне зубы - сцен не устраивай занудных
Ты же знаешь, мне все равно
У меня таких не десять, а сто

---

Астерий от наших художников 🤍🩸

Голос Астерия 𝄞♫♪

Ярая выплясывала впереди братца, краем уха прислушиваясь к его ворчанию. Следовало признать, Солнцевзор говорил правильные вещи, и мама с папой тоже часто подмечали это. И иногда, Ярая его даже слушалась. Но, если бы она следовала всем советам брата постоянно, то наверное уже померла бы от скуки, и лежала бы тихая и неподвижная, как дохлый барсук, которого они недавно нашли в кустах.

- Брось, Солнц, - весело фыркнула она, чихая от забившейся в нос снежной пыли, - никого там кроме нас не будет. Тем более берег большой, можно три дня идти, и он не закончится.

Разумеется, про берег Ярая придумала - она же первый раз выбиралась за пределы стаи, и понятия не имела о величине Чернолесья. Но почему-то три дня показались ей внушительным сроком.

Ракушки так ракушки, настаивать волчица не стала. Ей, конечно, хотелось отыскать какую-нибудь неведомую прежде черепушку - на взгляд Ярой, такое украшение освежило бы их Охотничье логово. Хотя появлялись они там все реже - Ночка, Снежок и Иней слишком выросли, да и интерес самой Ярой постепенно угасал, но она все еще использовала его, чтобы хранить то, что так или иначе домой тащить не следовало... Чтобы не нервировать родителей.

Например череп морского зверя, который явно был добыт там, куда ходить не разрешалось.

На следующие слова Солнца она снова фыркнула, но в этот раз раздраженно (а по телу в этот момент все-таки побежали неприятные мурашки, и улыбка погасла). Надо же было ему вспомнить мамину болезнь. Сама Ярая отгоняла от себя эти воспоминания, как могла - а все равно, нет-нет, да и приходили по ночам сны, в которых она снова обнимала волчицу, и отбивалась от стражей, которые уводили ее прочь. После таких снов она просыпалась, тяжело дыша, со слезами, стекающими по щекам и настороженно прислушивалась к дыханию из родительской спальни и принюхивалась к родным, домашним запахам.

Неужели, Солнцевзор не понимает, что она и убегает из дома, чтобы убедиться, что вокруг не шастают толпы черноустов? Что мир все еще безопасен, что в нем можно жить, и что случившееся - трагическая, но все-таки случайность, очень редкая, которая никогда не повторится? Впрочем, она и сама этого не понимала, только упрямо искала подтверждение тому, что страх, поселившийся в ее душе, можно изгнать.

Набычившись, Ярая помчалась вперед. Ветер, дующий с моря, засвистел в ушах, растрепал густую бурую шерсть, высушил не успевшие выступить слезы. Оглянувшись, она заметила, что оставила братца далеко позади и крикнула ему самым вредным голосом:

- Ну, что ты? Догоняй, а то все ракушки утонут!

Добравшись до кромки берега, она оглядела растянувшееся перед ними мелководье отлива. Солнцевзор мог бы быть доволен, ракушек здесь хватало. Ярую же больше привлекло что-то белое и большое, но подойдя, она поняла, что это всего лишь коряга. Впрочем, на череп она вполне себе походила:

- Смотри, тут череп морского оленя! - крикнула она Солнцевзору. Морского оленя, она, конечно же выдумала на ходу, легко. И вцепившись в "рог", попыталась вытянуть его из наметенного песка.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Чем дольше Соро двигался вдоль берега на эфемерные звуки голосов, тем меньше верил собственным ушам. Щенки. На побережье. В такую погоду? Да еще, судя по характерному звонкому смеху, веселятся, словно и в ус не дуют о возможных опасностях. Да быть такого не может. Дождь устремил короткий досадливый взгляд в мрачное серое небо, но не обнаружил признаков пернатых хищников. С одной стороны, хорошо - хоть с небом вопрос закрыт. А с другой...

Нырнув с головой в глубокую покатую вымоину, Соро на секунду увяз лапами в густой смеси песка, снега и всякого морского мусора, но почти сразу выбрался на свободу, хотя и в менее презентабельном виде. Чертыхнувшись про себя, Дождь в два рывка взобрался к краю снежного гребня и замер, прислушиваясь к голосам. Судя по всему, до их источников оставалось самое большее сотня шагов, ну может две с поправкой на ветер. И никаких признаков взрослых, что могли бы присматривать за шебутной мелкотой. Это даже не странно, а в высшей степени подозрительно. Выглядывать из-за гребня Белогрив не стал - риск что его заметят на фоне снега, даже с такого расстояния, был довольно велик. Вместо этого, Соро навострил слух, стараясь выцепить из щенячьего журчания осмысленные слова, одновременно с этим следя за обстановкой вокруг. Вдруг покажется кто из родителей.

Выделив, наконец, из разрозненных голосов цель их прибытия на побережье, Соро окончательно потерял доверие к собственному слуху. Нужно было убедиться воочию и взглянуть на этих смелых искателей блестяшек. Вот только как это сделать? Если это дети одиночек, то при виде незнакомого волка они вероятнее всего дадут такого стрекача, что снег под лапами таять будет. С другой стороны, Дождь сомневался в принадлежности щенков к одиночкам. Ведь каждому такому щенку, еще с молоком матери, прививали знание об опасности окружающей их природы. То есть, оказавшись в такой ситуации они, как минимум, вели бы себя тише воды - ниже травы.

«Может за ними кто все же приглядывает?»

Мысль не располагала к особой уверенности, но призывала к действию. Белогрив мягко развернулся и сполз по склону вымоины обратно вниз, дабы под ее прикрытием обойти пришельцев и выйти на более удобную позицию между скальных останцев у линии прибоя. По лисьи прижавшись к холодным пескам, Соро серой тенью проскользил вдоль береговых барханов к искомому месту, всякий раз останавливаясь едва голоса становились тише, и вновь возобновляя ход, стоило громкому смеху прокатиться по берегу. На удачу волка, искомое укрытие оказалось вдобавок снабжено бесчисленным количеством прибитых волнами коряг, естественным образом создав идеальное место для наблюдения за побережьем.

«Велесовы рога...»

Подозревая в предательстве теперь еще и зрение, Дождь в оба янтарных глаза уставился на двух волчат, что жарко обсуждали некую находку почти у самой кромки воды. Ветер наконец сжалился и донес до чуткого носа необходимые запахи, за что волк тут же молча отблагодарил Велеса. Хотя в голове по-прежнему не укладывалась очевидная мысль - Яробожьи волчата. Без сопровождения. На диком берегу. И ему нужно что-то с этим делать. Не бросать же сорванцов. Похоже, с благодарностью к Покровителю охоты он немного поторопился...

«Что ж мне с вами делать то?»

Будь-то заблудившиеся щенки одиночек он бы, без лишних слов, просто отвел их домой, благо, в той или иной мере, знал чуть ли не большую часть семей Диколесья. С Яробожьей стаей же Белогрив практически не вел дел. Редко и порой только в крайнем случае. И как оные отреагируют на его вмешательство тоже мог только догадываться.

«По хорошему, их бы проучить, чтобы неповадно было... Хм, есть мысль...»

Убедившись, что в его сторону никто из щенков не смотрит, Соро выскользнул из укрытия и беззвучно заскользил в сторону песчаной отмели, с каждым мгновением подкрадываясь все ближе. Хотя волчата были так увлечены своей находкой, что и особо стараться даже не требовалось. За пять шагов Белогрив сменил крадущийся аллюр на более привычную, но столь же бесшумную походку. А затем и вовсе сел на расстоянии вытянутой лапы от детишек, с любопытством разглядывая их "сокровище".

- Боюсь, череп морского оленя выглядит несколько иначе...

Наконец, с деловитой серьезностью, хотя и не без с легкой насмешки, изрек Соро, с интересом следя за реакцией волчат.

Отредактировано Соро (09.02.2026 03:04:51)

Подпись автора

Блестяшки