Сивирь провел носом по загривку Морошки, словно бы пригладив ее шерсть, смог бы разгладить, развеять ее страхи, сделать их не такими колючими. Конечно, она стояла позади него, и не видела того, что снаряд, отправленный Сумеречником - простой снежок. Конечно, она встревожилась за него, и конечно, была готова встать на его защиту.

Потому что он был дорог ей. И при мысли об этом сердце замирало от щемящей нежности, восторга... и ужаса перед тем, насколько сильным было это взаимное чувство.

- Родная... - произнес Сивирь, и умолк не найдя слов, чтобы говорить дальше. Но в голову ему пришла удачная мысль, и не отступая от волчицы, он подтянул к себе магией одну из сумок. Поворошил носом содержимое, и выудил дорожный гребень. Поднял его взглядом повыше и мягко коснулся зубцами шерсти на шее волчицы. Чуть склонив голову набок, Сивирь любовался тем, как послушно ложится густая золотая шерсть под плавными движениями гребня.

- Мне знаком этот язык, - Сивирь хмыкнул чуть виновато - все-таки, он оставался выходцем с болот, тем, кому кажется нормальным то, что других ужасает, удивляет или возмущает, - угроза, произнесенная вслух, всего лишь утренняя дымка, она исчезает с первым ветром. О том, что намереваются выполнить, не говорят.

Он бережно провел гребнем по длинной темной шерсти на щеке волчицы:

- А слова... для всех и везде одинаковы.

Сивирь поймал хитрый взгляд Морошки и улыбнулся ей.

- Если он и в самом деле вернется, я сам с удовольствием подпалю ему хвост. Так, что у него до конца жизни там шерсть не вырастет.

Он продолжил приглаживать гребнем мех волчицы, задерживаясь там, где ветер особенно спутал шерстинки, чтобы осторожно разобрать их. Как и тогда, в самый первый раз, размеренные движения приводили его в какое-то отрешенное состояние, в котором не было ни беснующейся бури за стенами укрытия, ни Сумеречников, с их коварством и угрозами. Все уступало легкому шелесту гребня, искрящимся переливам меха.

Однако, следующие слова Морошки, заставили гребень замереть в воздухе. И когда она закончила, Сивирь отложил его, и выступил вперед, сев перед волчицей так близко, что чуть не касался ее носом:

- Морошка... - мягко начал он, и замолчал, подбирая слова, которые могли бы развеять ее страхи, - да вот же я. Куда я пропаду?

Сивирь беспомощно улыбнулся, и прижался щекой к щеке волчицы, слушая ее дыхание возле самого своего уха, чувствуя, как бьются их сердца, видя, как мешаются рыжий и серый мех, и их тепло, и запахи.

- Это совсем не то, что на озере, и озеро в прошлом. Такого больше не будет, никогда... - он говорил убежденно и спокойно, - и он не убил бы меня. Они ведь Сумеречники, не черноусты.

Сивирь чуть отстранился, мягко приподнял голову Морошки и посмотрел ей в глаза:

- Но мне иногда все-таки придется драться. Для нас... - он негромко хмыкнул, - самцов это самый быстрый способ разобраться кто есть кто, и больше не возвращаться к этому вопросу. Разве Яробожьи не находят себе друзей после хорошей драки?

Снова подхватив гребень, Сивирь принялся расчесывать шерсть на шее Морошки:

- Впрочем, не знаю, зачем он нарывался на драку, но нарывался усердно, - он повел плечом, - странное поведение для Синего Волхва. А Верховная... Не думал, что ее так зацепит невинная колкость. В любом случае, я рад, что ночью они не будут сопеть нам в спину.

Он опустил гребень, выпуская Морошку:

- Я разбужу тебя, если потребуется, но думаю, все будет хорошо, - кивнув в сторону коз, Сивирь подмигнул волчице, - они нас тоже в обиду не дадут.

Подпись автора

иди ты с миром в мире к миру - будь скорей,
стремительнее сверхзвуковых кораблей
быстрее шаттлов и ракетных батарей
отважнее всех ковбоев, рыцарей
и их коней

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

Сивирь негромко вздохнул, взгляд его невольно соскользнул по плечу волчицы, там где бугрился длинный шрам от клыков кадавра. Его кадавра. 

Но думал он о следах, которые не различить взглядом, и слова Морошки падали в его сердце тяжелым грузом. Он думал о том, как много пришлось перенести его супруге, по его вине, и какие шрамы оставило на ее душе пережитое. Было время когда Сивирь буквально сгорал от мучительного чувства вины и стыда, и совершал глупость за глупостью, в надежде исправить нанесенный ущерб, не понимая, что тем самым причиняет еще больший вред.

Теперь же он просто старался быть рядом, по мере своих сил. Слишком уж долго Морошке приходилось носить в себе опасения, которыми Сивирь делился с ней, и утешать его. Пришла его очередь, и касаясь гребешком золотистого меха, он сказал негромко и успокаивающе:

- Ну, это когда было... Тогда я такой заразой был, что сам убил бы себя, честное слово... - и Сивирь рассмеялся, всколыхнув шерсть на шее волчицы дыханием, - а теперь за нами целая стая.

Он покачал головой, как будто сам не верил своим словам. Подумать только, мог ли Сивирь когда-нибудь представить, что скажет такое о Яробожьих. Но, даже при всей взаимной нелюбви, он полагал, что Яробожьи не спустили бы Сумеречникам их смерти, если бы те захотели их убить. Для них это было бы вопросом чести, а что касается Морошки - то еще и кровной мести.

Сивирь положил лапу на спину волчицы, прижимая ее к себе, и осторожно поглаживая носом макушку. Ее сбивчивое дыхание грело его грудь, и все равно он чувствовал, как подкрадывается под шкуру леденящее отчаяние и страх, сквозившие в словах Морошки.

- Я тоже очень люблю тебя, Морошка... - пробормотал он, покачивая волчицу лапой, - и я знаю, что ты тоже очень смелая и сильная, искорка моя.

Сивирь уткнулся Морошке носом в шею, глубоко вдохнув запах ягод и снегов, сквозь которые они пробирались, и травяного отвара. Она была так дорога и так нужна ему, что и помыслить страшно, и из-за этого он терял все правильные и красивые слова, которые мог бы сказать, и только обнимал волчицу все крепче, чувствуя, как бьются вместе их сердца:

- Мы будем осторожны, но не дадим друг друга в обиду, верно?

Он проводил Морошку задумчивым взглядом, посидел немного у входа, будто принимая решение. Вьюга бесновалась, не зная устали, в темноте носились беспорядочные колючие вихри. Но залетая в их укрытие, согретое огнем и дыханием волков и коз, они растворялись в воздухе бесследно. Снежные волны лежали у порога, но не могли пресечь его, словно он был заговоренным.

- Знаешь, что, - сказал он, наконец, отворачиваясь от бури и ступая к Морошке, - я полежу с тобой, пока ты не уснешь. Если вдруг что-то случится, козы все равно услышат, ну а нет... Решим как-нибудь.

Он заступил волчице за спину, укладываясь между ней и каменной стеной, и опустил голову на рыжий загривок, чувствуя, как мех щекочет нос, и как вздымаются и опускаются бока Морошки от дыхания.

***

Ночью Сивирь осторожно вернулся к своему посту у выхода, и провел ночь вглядываясь в полумрак. Однако, никто больше не потревожил их до самого рассвета, который пришел с гор, тяжелый и серый, мало чем отличающийся от бурана, кроме того, что больше не свистел бешено ветер, закручивая снежные вихри. Зевнув и потянувшись, чтобы размять затекшие за время дозора лапы, Сивирь разбудил Морошку, и выгнал наружу коз. Предгорья лежали перед ними, застеленные ровным белым покрывалом, на котором не осталось и следа от Сумеречных гостей.

Вскоре они собрались и покинули свое убежище, направившись, наконец, к землям Яробожьей стаи.

→ Выход из локации

Подпись автора

иди ты с миром в мире к миру - будь скорей,
стремительнее сверхзвуковых кораблей
быстрее шаттлов и ракетных батарей
отважнее всех ковбоев, рыцарей
и их коней

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

Черношкурая остановилась, и Серый вскоре поравнялся с самкой, выскочив из траншеи пощади нее. То, что предложила разноглазая, словно вторя мыслям Хвоста, на пару мгновений обрадовало чароплета, но затем зверь запихал неуместные позитивные эмоции куда подальше. Тьма просто устала, дело в непрекращающейся метели, а не в том, что подруга детства решила составить ему компанию, как в старые добрые... Впрочем, синий ведун тоже вымотался и давно уже мечтал о том, чтобы попросту рухнуть в сугроб и не шевелиться.

— Похоже на то, — ответил кобель, пытаясь осмотреться. Если бы не буран, то Серохвост, впрочем, как и Верховная, без проблем бы отыскали чуть ли не идеальное место для временного лагеря. Как-никак они оба прекрасно ориентировались, что у себя, что на прилегающих соседних территориях. Но в такую непогоду, когда ничего не видно дальше собственного носа, пытаться найти знакомые ориентиры сродни невозможному.

Колдун кивнул, соглашаясь с предложением,  и выдвинулся немного вперед, идя рядом с черношкурой. Спустя еще несколько минут путешествия искомое было найдено — две ели, растущие достаточно близко друг к другу. Эти деревья определенно ничем не хуже любых других, которые могут встретиться по пути.

— Давай тут и переночуем, — Синий Волхв не видел особого смысла плестись куда-то дальше.

— Ты отдохни, а я пока немного покопаю, — зеленоглазый тотчас же приступил к делу, пока лидер сумеречной стаи не начала обустраивать временное убежище сама. Правда, Хвост подозревал, что черношкурая не останется в стороне. Сейчас главное выкопать яму, немного уплотнить стенки, и будет укрытие от ветра, с какой бы стороны тот не задувал. Снегом их обоих занесет в любом случае, но разлапистые ели хоть немного сдержат непогоду.
"И все же надо было сожрать ту козу," — зачем-то пришла в голову незваная мысль.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Пожалуй, Хвост бы очень удивился, если бы Мёрьк не оказалось рядом, начав активно способствовать с сооружением и обустройством временного логова. А что касается усталости... Если честно, зверь давно уже действовал на одном лишь упрямстве. Все же хорошо, что этот мутный Сивирь тогда отказался от драки, иначе была бы немалая вероятность, что Синий Волхв позорно проиграл. И с каких это пор Серый настолько зазнался, что перестал грамотно рассчитывать свои силы? Непростительно...

— Ааага... — ответил кобель Верховной, отфыркиваясь от снега. Непонятно было, подтверждал ли кобель слова о том, что так они быстрее закончат или же был согласен с тем, что позориться лучше сообща. Возможно, что колдун даже не перечил по поводу оценки своего состояния. Или и вовсе имел в виду все вышеперечисленное вместе. В любом случае, зеленоглазый был просто рад тому, что разноглазая хищница сейчас рядом.

— Если бы сейчас тут был этот кто-то, то копал бы вместо нас, — съязвил хищник в ответ, ненадолго покосившись на вовсю загребающую лапами Тьму. Несмотря ни на что и даже супротив воли кобеля, его хвост пару раз качнулся из стороны в сторону. Несколько вяло, но все же... — А мы бы руководили... А возмо-о-ожно немного бы помогли, — мечтательно произнес чароплет, продолжая копать и лишь немного помогая себе магией.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Заставить? — Серохвост покосился на Верховную и, не сдержавшись, фыркнул. — Посмотрел бы я на того идиота из наших, кто посмел бы перечить приказу аж двух Волхвов cр-р-разу...

Насчет дипломатического провала кобель ничего комментировать не стал. Он и сам мог повести себя, ну, более сдержанно, что ли, и игнорировать подколки Пастуха, вместо того чтобы отвечать голубоглазому симметричной реакцией. С другой стороны, под конец он хотя бы попытался сгладить углы, но не столь успешно, как хотелось бы. Ну, и опять-таки Мёрьк вполне была в своем праве, как-никак Сивирь оскорбил стаю, да и самого Хвоста немного... Ну, и леший с ним. Честно признаться, Серый получил некоторое удовольствие от пикировок с этим язвительным кобелем. Можно было бы и повторить, когда-нибудь...

Серохвост несколько увлекся с раскопками, на самом деле чуть ли не начав рыть полноценную всамделишную нору. Вовремя остановив себя, зверь перестал продвигаться вглубь, принявшись расширять яму, а излишки снега при помощи волшбы подбрасывал к импровизированной стене из притащенного Мёрьк камня. Если бы этот физический труд так не выматывал, то вполне мог бы быть прекрасной заменой костру — не так холодно. Вот только бы не отбросить лапы от такой альтернативы...

— Морошку? Не-а, — бросил волк, не отрываясь от работы. — Возможно видел мельком в Кругу, но ни единой ассоциации, — чароплет честно пытался вспомнить самку, но не мог. Кажется, пару раз когда-то давно он замечал молодую рыжую самку рядом с Хельгой, но не был уверен в том, что это одна и та же волчица.

— Агааа... — протянул кудесник, подтверждая, что с Сивирем не был знаком ранее, но потом до Серохвоста дошел смысл сказаного старой подругой.

— Подожди... Он кто? — Синий Волхв замер, прекращая копать, и выпученными глазами уставился на Тьму, которая продолжала загребать снег, как ни в чем не бывало.

— И ты же имеешь в виду Брата Древних, верно? — шерсть вдоль хребтины сама по себе встала дыбом, даже хвост начал медленно подниматься вверх. Правда, хоть волк и был ошарашен, но говорил в общем-то спокойно.

— Полагаю, за всем этим кроется интеррресная история? — предположил чароплет. Желания бежать обратно и убивать болотную погань не было. Во-первых, Мёрьк знала, кто перед ней, но ничего ему не сделала. Во-вторых, она не просто так упомянула "был". Да, и усталость вносила свою лепту. Что ж... Теперь понятно, что же так серенький не хотел показать, что же там скрывается под повязкой — довольно-таки редкое клеймо. — Они и правда из яробожьих, оба? — зеленоглазый вернулся к процессу возведения убежища. Работа сама себя не сделает, да и немного уже осталось.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Вместо ответа на слова: "как не распались еще", Серый не сдержал лающий смешок вперемешку с фырком. Действительно, чудо чудное, диво дивное...

Кудесник слушал очень внимательно, чтобы не упустить даже мимолетное изменение в голосе разноглазой, чтобы не упустить вообще ничего, вплоть до отношения самого рассказчика к своим словам. По факту, когда яробожьи, да, собственно, и не только они клеймят безбожников — это уже нонсенс. По общепринятым гласным и негласным договоренностям черноустов попросту казнят. Если не считать Карамору и его болотную шайку. С ними пока вообще ничего не понятно. В общем, не суть. Как бы там ни было, но помилованный южанами отступник — это уже тянет на неординарное событие, а Мёрьк продолжала закидывать Серохвоста новыми подробностями. Ведун аж подошел ближе, уши навострил и возбужденно зашевелил хвостом.

— Слушай, а ты не могла никак вот раньше хотя бы намекнуть? — немного возмущенно пробурчал зеленоглазый. — Меня же теперь от любопытства разорвет на десяток маленьких волчат... Нельзя же так! — хищник плюхнулся на пятую точку и задумался. Слишком много разрозненных мыслей сейчас витало в его голове. Но наибольшая их часть, конечно же, о первом отступнике...

Светлый осколок... Каков он? Да, колдун видел, что камень значительно отличался от остальных внешне. Но насколько отличалась непосредственно сама частица души древнего черноуста? Был ли тот Черниг не обезумевшим от жажды мести манипулятором, а другим? Серохвосту было очень интересно это узнать. Причем настолько, что если бы, встреча с Сивирем и Морошкой закончилась более позитивно, то Синий Волхв поскакал бы прямо сейчас заваливать этих двоих вопросами.

— Ну, когда мы доставали осколки, то все рисковали в той или иной степени, — заметил кудесник. — Некоторые вон даже кинулись очищать болота от погани... — пожалуй, зеленоглазый никогда не простит ярым, что те не позвали их стаю на битву.

— Волчата... Полагаю, раз ты об этом вообще заговорила... То явно намекаешь на то, что они не приемные и появились не до того, как Сивирь совершил ритуал? — ведун придвинул свою морду к пасти самки чуть ли не в упор. Сказать, что волк был ошарашен, значит не сказать ничего. — Как такое вообще возможно? Только не говори мне, что боги взяли и снизошли...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.