Сивирь провел носом по загривку Морошки, словно бы пригладив ее шерсть, смог бы разгладить, развеять ее страхи, сделать их не такими колючими. Конечно, она стояла позади него, и не видела того, что снаряд, отправленный Сумеречником - простой снежок. Конечно, она встревожилась за него, и конечно, была готова встать на его защиту.

Потому что он был дорог ей. И при мысли об этом сердце замирало от щемящей нежности, восторга... и ужаса перед тем, насколько сильным было это взаимное чувство.

- Родная... - произнес Сивирь, и умолк не найдя слов, чтобы говорить дальше. Но в голову ему пришла удачная мысль, и не отступая от волчицы, он подтянул к себе магией одну из сумок. Поворошил носом содержимое, и выудил дорожный гребень. Поднял его взглядом повыше и мягко коснулся зубцами шерсти на шее волчицы. Чуть склонив голову набок, Сивирь любовался тем, как послушно ложится густая золотая шерсть под плавными движениями гребня.

- Мне знаком этот язык, - Сивирь хмыкнул чуть виновато - все-таки, он оставался выходцем с болот, тем, кому кажется нормальным то, что других ужасает, удивляет или возмущает, - угроза, произнесенная вслух, всего лишь утренняя дымка, она исчезает с первым ветром. О том, что намереваются выполнить, не говорят.

Он бережно провел гребнем по длинной темной шерсти на щеке волчицы:

- А слова... для всех и везде одинаковы.

Сивирь поймал хитрый взгляд Морошки и улыбнулся ей.

- Если он и в самом деле вернется, я сам с удовольствием подпалю ему хвост. Так, что у него до конца жизни там шерсть не вырастет.

Он продолжил приглаживать гребнем мех волчицы, задерживаясь там, где ветер особенно спутал шерстинки, чтобы осторожно разобрать их. Как и тогда, в самый первый раз, размеренные движения приводили его в какое-то отрешенное состояние, в котором не было ни беснующейся бури за стенами укрытия, ни Сумеречников, с их коварством и угрозами. Все уступало легкому шелесту гребня, искрящимся переливам меха.

Однако, следующие слова Морошки, заставили гребень замереть в воздухе. И когда она закончила, Сивирь отложил его, и выступил вперед, сев перед волчицей так близко, что чуть не касался ее носом:

- Морошка... - мягко начал он, и замолчал, подбирая слова, которые могли бы развеять ее страхи, - да вот же я. Куда я пропаду?

Сивирь беспомощно улыбнулся, и прижался щекой к щеке волчицы, слушая ее дыхание возле самого своего уха, чувствуя, как бьются их сердца, видя, как мешаются рыжий и серый мех, и их тепло, и запахи.

- Это совсем не то, что на озере, и озеро в прошлом. Такого больше не будет, никогда... - он говорил убежденно и спокойно, - и он не убил бы меня. Они ведь Сумеречники, не черноусты.

Сивирь чуть отстранился, мягко приподнял голову Морошки и посмотрел ей в глаза:

- Но мне иногда все-таки придется драться. Для нас... - он негромко хмыкнул, - самцов это самый быстрый способ разобраться кто есть кто, и больше не возвращаться к этому вопросу. Разве Яробожьи не находят себе друзей после хорошей драки?

Снова подхватив гребень, Сивирь принялся расчесывать шерсть на шее Морошки:

- Впрочем, не знаю, зачем он нарывался на драку, но нарывался усердно, - он повел плечом, - странное поведение для Синего Волхва. А Верховная... Не думал, что ее так зацепит невинная колкость. В любом случае, я рад, что ночью они не будут сопеть нам в спину.

Он опустил гребень, выпуская Морошку:

- Я разбужу тебя, если потребуется, но думаю, все будет хорошо, - кивнув в сторону коз, Сивирь подмигнул волчице, - они нас тоже в обиду не дадут.

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

Сивирь негромко вздохнул, взгляд его невольно соскользнул по плечу волчицы, там где бугрился длинный шрам от клыков кадавра. Его кадавра. 

Но думал он о следах, которые не различить взглядом, и слова Морошки падали в его сердце тяжелым грузом. Он думал о том, как много пришлось перенести его супруге, по его вине, и какие шрамы оставило на ее душе пережитое. Было время когда Сивирь буквально сгорал от мучительного чувства вины и стыда, и совершал глупость за глупостью, в надежде исправить нанесенный ущерб, не понимая, что тем самым причиняет еще больший вред.

Теперь же он просто старался быть рядом, по мере своих сил. Слишком уж долго Морошке приходилось носить в себе опасения, которыми Сивирь делился с ней, и утешать его. Пришла его очередь, и касаясь гребешком золотистого меха, он сказал негромко и успокаивающе:

- Ну, это когда было... Тогда я такой заразой был, что сам убил бы себя, честное слово... - и Сивирь рассмеялся, всколыхнув шерсть на шее волчицы дыханием, - а теперь за нами целая стая.

Он покачал головой, как будто сам не верил своим словам. Подумать только, мог ли Сивирь когда-нибудь представить, что скажет такое о Яробожьих. Но, даже при всей взаимной нелюбви, он полагал, что Яробожьи не спустили бы Сумеречникам их смерти, если бы те захотели их убить. Для них это было бы вопросом чести, а что касается Морошки - то еще и кровной мести.

Сивирь положил лапу на спину волчицы, прижимая ее к себе, и осторожно поглаживая носом макушку. Ее сбивчивое дыхание грело его грудь, и все равно он чувствовал, как подкрадывается под шкуру леденящее отчаяние и страх, сквозившие в словах Морошки.

- Я тоже очень люблю тебя, Морошка... - пробормотал он, покачивая волчицу лапой, - и я знаю, что ты тоже очень смелая и сильная, искорка моя.

Сивирь уткнулся Морошке носом в шею, глубоко вдохнув запах ягод и снегов, сквозь которые они пробирались, и травяного отвара. Она была так дорога и так нужна ему, что и помыслить страшно, и из-за этого он терял все правильные и красивые слова, которые мог бы сказать, и только обнимал волчицу все крепче, чувствуя, как бьются вместе их сердца:

- Мы будем осторожны, но не дадим друг друга в обиду, верно?

Он проводил Морошку задумчивым взглядом, посидел немного у входа, будто принимая решение. Вьюга бесновалась, не зная устали, в темноте носились беспорядочные колючие вихри. Но залетая в их укрытие, согретое огнем и дыханием волков и коз, они растворялись в воздухе бесследно. Снежные волны лежали у порога, но не могли пресечь его, словно он был заговоренным.

- Знаешь, что, - сказал он, наконец, отворачиваясь от бури и ступая к Морошке, - я полежу с тобой, пока ты не уснешь. Если вдруг что-то случится, козы все равно услышат, ну а нет... Решим как-нибудь.

Он заступил волчице за спину, укладываясь между ней и каменной стеной, и опустил голову на рыжий загривок, чувствуя, как мех щекочет нос, и как вздымаются и опускаются бока Морошки от дыхания.

***

Ночью Сивирь осторожно вернулся к своему посту у выхода, и провел ночь вглядываясь в полумрак. Однако, никто больше не потревожил их до самого рассвета, который пришел с гор, тяжелый и серый, мало чем отличающийся от бурана, кроме того, что больше не свистел бешено ветер, закручивая снежные вихри. Зевнув и потянувшись, чтобы размять затекшие за время дозора лапы, Сивирь разбудил Морошку, и выгнал наружу коз. Предгорья лежали перед ними, застеленные ровным белым покрывалом, на котором не осталось и следа от Сумеречных гостей.

Вскоре они собрались и покинули свое убежище, направившись, наконец, к землям Яробожьей стаи.

→ Выход из локации

Подпись автора

да охранит тебя Солнце от мутных зрачков.
да охранит тебя Солнце от грязного рта.
да охранит тебя Солнце от черных присяг.

да оделит тебя Солнце глазами любви!

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

Черношкурая остановилась, и Серый вскоре поравнялся с самкой, выскочив из траншеи пощади нее. То, что предложила разноглазая, словно вторя мыслям Хвоста, на пару мгновений обрадовало чароплета, но затем зверь запихал неуместные позитивные эмоции куда подальше. Тьма просто устала, дело в непрекращающейся метели, а не в том, что подруга детства решила составить ему компанию, как в старые добрые... Впрочем, синий ведун тоже вымотался и давно уже мечтал о том, чтобы попросту рухнуть в сугроб и не шевелиться.

— Похоже на то, — ответил кобель, пытаясь осмотреться. Если бы не буран, то Серохвост, впрочем, как и Верховная, без проблем бы отыскали чуть ли не идеальное место для временного лагеря. Как-никак они оба прекрасно ориентировались, что у себя, что на прилегающих соседних территориях. Но в такую непогоду, когда ничего не видно дальше собственного носа, пытаться найти знакомые ориентиры сродни невозможному.

Колдун кивнул, соглашаясь с предложением,  и выдвинулся немного вперед, идя рядом с черношкурой. Спустя еще несколько минут путешествия искомое было найдено — две ели, растущие достаточно близко друг к другу. Эти деревья определенно ничем не хуже любых других, которые могут встретиться по пути.

— Давай тут и переночуем, — Синий Волхв не видел особого смысла плестись куда-то дальше.

— Ты отдохни, а я пока немного покопаю, — зеленоглазый тотчас же приступил к делу, пока лидер сумеречной стаи не начала обустраивать временное убежище сама. Правда, Хвост подозревал, что черношкурая не останется в стороне. Сейчас главное выкопать яму, немного уплотнить стенки, и будет укрытие от ветра, с какой бы стороны тот не задувал. Снегом их обоих занесет в любом случае, но разлапистые ели хоть немного сдержат непогоду.
"И все же надо было сожрать ту козу," — зачем-то пришла в голову незваная мысль.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Пожалуй, Хвост бы очень удивился, если бы Мёрьк не оказалось рядом, начав активно способствовать с сооружением и обустройством временного логова. А что касается усталости... Если честно, зверь давно уже действовал на одном лишь упрямстве. Все же хорошо, что этот мутный Сивирь тогда отказался от драки, иначе была бы немалая вероятность, что Синий Волхв позорно проиграл. И с каких это пор Серый настолько зазнался, что перестал грамотно рассчитывать свои силы? Непростительно...

— Ааага... — ответил кобель Верховной, отфыркиваясь от снега. Непонятно было, подтверждал ли кобель слова о том, что так они быстрее закончат или же был согласен с тем, что позориться лучше сообща. Возможно, что колдун даже не перечил по поводу оценки своего состояния. Или и вовсе имел в виду все вышеперечисленное вместе. В любом случае, зеленоглазый был просто рад тому, что разноглазая хищница сейчас рядом.

— Если бы сейчас тут был этот кто-то, то копал бы вместо нас, — съязвил хищник в ответ, ненадолго покосившись на вовсю загребающую лапами Тьму. Несмотря ни на что и даже супротив воли кобеля, его хвост пару раз качнулся из стороны в сторону. Несколько вяло, но все же... — А мы бы руководили... А возмо-о-ожно немного бы помогли, — мечтательно произнес чароплет, продолжая копать и лишь немного помогая себе магией.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Заставить? — Серохвост покосился на Верховную и, не сдержавшись, фыркнул. — Посмотрел бы я на того идиота из наших, кто посмел бы перечить приказу аж двух Волхвов cр-р-разу...

Насчет дипломатического провала кобель ничего комментировать не стал. Он и сам мог повести себя, ну, более сдержанно, что ли, и игнорировать подколки Пастуха, вместо того чтобы отвечать голубоглазому симметричной реакцией. С другой стороны, под конец он хотя бы попытался сгладить углы, но не столь успешно, как хотелось бы. Ну, и опять-таки Мёрьк вполне была в своем праве, как-никак Сивирь оскорбил стаю, да и самого Хвоста немного... Ну, и леший с ним. Честно признаться, Серый получил некоторое удовольствие от пикировок с этим язвительным кобелем. Можно было бы и повторить, когда-нибудь...

Серохвост несколько увлекся с раскопками, на самом деле чуть ли не начав рыть полноценную всамделишную нору. Вовремя остановив себя, зверь перестал продвигаться вглубь, принявшись расширять яму, а излишки снега при помощи волшбы подбрасывал к импровизированной стене из притащенного Мёрьк камня. Если бы этот физический труд так не выматывал, то вполне мог бы быть прекрасной заменой костру — не так холодно. Вот только бы не отбросить лапы от такой альтернативы...

— Морошку? Не-а, — бросил волк, не отрываясь от работы. — Возможно видел мельком в Кругу, но ни единой ассоциации, — чароплет честно пытался вспомнить самку, но не мог. Кажется, пару раз когда-то давно он замечал молодую рыжую самку рядом с Хельгой, но не был уверен в том, что это одна и та же волчица.

— Агааа... — протянул кудесник, подтверждая, что с Сивирем не был знаком ранее, но потом до Серохвоста дошел смысл сказаного старой подругой.

— Подожди... Он кто? — Синий Волхв замер, прекращая копать, и выпученными глазами уставился на Тьму, которая продолжала загребать снег, как ни в чем не бывало.

— И ты же имеешь в виду Брата Древних, верно? — шерсть вдоль хребтины сама по себе встала дыбом, даже хвост начал медленно подниматься вверх. Правда, хоть волк и был ошарашен, но говорил в общем-то спокойно.

— Полагаю, за всем этим кроется интеррресная история? — предположил чароплет. Желания бежать обратно и убивать болотную погань не было. Во-первых, Мёрьк знала, кто перед ней, но ничего ему не сделала. Во-вторых, она не просто так упомянула "был". Да, и усталость вносила свою лепту. Что ж... Теперь понятно, что же так серенький не хотел показать, что же там скрывается под повязкой — довольно-таки редкое клеймо. — Они и правда из яробожьих, оба? — зеленоглазый вернулся к процессу возведения убежища. Работа сама себя не сделает, да и немного уже осталось.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Вместо ответа на слова: "как не распались еще", Серый не сдержал лающий смешок вперемешку с фырком. Действительно, чудо чудное, диво дивное...

Кудесник слушал очень внимательно, чтобы не упустить даже мимолетное изменение в голосе разноглазой, чтобы не упустить вообще ничего, вплоть до отношения самого рассказчика к своим словам. По факту, когда яробожьи, да, собственно, и не только они клеймят безбожников — это уже нонсенс. По общепринятым гласным и негласным договоренностям черноустов попросту казнят. Если не считать Карамору и его болотную шайку. С ними пока вообще ничего не понятно. В общем, не суть. Как бы там ни было, но помилованный южанами отступник — это уже тянет на неординарное событие, а Мёрьк продолжала закидывать Серохвоста новыми подробностями. Ведун аж подошел ближе, уши навострил и возбужденно зашевелил хвостом.

— Слушай, а ты не могла никак вот раньше хотя бы намекнуть? — немного возмущенно пробурчал зеленоглазый. — Меня же теперь от любопытства разорвет на десяток маленьких волчат... Нельзя же так! — хищник плюхнулся на пятую точку и задумался. Слишком много разрозненных мыслей сейчас витало в его голове. Но наибольшая их часть, конечно же, о первом отступнике...

Светлый осколок... Каков он? Да, колдун видел, что камень значительно отличался от остальных внешне. Но насколько отличалась непосредственно сама частица души древнего черноуста? Был ли тот Черниг не обезумевшим от жажды мести манипулятором, а другим? Серохвосту было очень интересно это узнать. Причем настолько, что если бы, встреча с Сивирем и Морошкой закончилась более позитивно, то Синий Волхв поскакал бы прямо сейчас заваливать этих двоих вопросами.

— Ну, когда мы доставали осколки, то все рисковали в той или иной степени, — заметил кудесник. — Некоторые вон даже кинулись очищать болота от погани... — пожалуй, зеленоглазый никогда не простит ярым, что те не позвали их стаю на битву.

— Волчата... Полагаю, раз ты об этом вообще заговорила... То явно намекаешь на то, что они не приемные и появились не до того, как Сивирь совершил ритуал? — ведун придвинул свою морду к пасти самки чуть ли не в упор. Сказать, что волк был ошарашен, значит не сказать ничего. — Как такое вообще возможно? Только не говори мне, что боги взяли и снизошли...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— 'Намекнуть'? Мне казалось, что ты был ужасно занят... — вот прям так и захотелось метнуть снежок в эту наглую черную морду. Хотя, учитывая, сколько уже белой массы на них обрушила непогода, то его теоретическое коварное нападение — просто капля в море.

А затем уже и неуместно как-то стало шутить. Зеленоглазый кивнул, соглашаясь со словами подруги, а также и с тем, что вслух сказано не было, особенно с этим... Ответ Владыки Нави, попустительское отношение богов — все это тяготило Серохвоста. Не настолько сильно, как Верховную, но все же.

— Полагаю, что попросили... — тихо произнес ведун. Почему-то зверь уверен, что так оно и было. Если же хоть на мгновение подумать, что то была инициатива самих богов... Лучше даже не начинать...

— Скажи, Мёрьк, как мы докатились до такой жизни? Раньше видели безбожников и пытались убить. Всё, никаких "но". А что теперь? Одних трогать можно, других нельзя, на третьих даже сами боги не так косо смотрят, — волк вздохнул и лег на землю. Он долго пытался решить, как поступить лучше — прижаться ли к старой подруге боком, чтобы было теплее, или все же не стоит лишний раз касаться и нервировать. В итоге предпочел остаться в стороне.

По-хорошему, кому-то одному надо бы посторожить... Но в такой буран все равно ничего не видно и не слышно. Да, и Серохвост чувствовал, что не высидит и десяти минут в тишине — попросту вырубится... Оттого плевать. Кто их тут вообще найдет? Все следы замело, сугроб и сугроб...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Ну, то, что я попал — это уж точнее не скажешь. Не огрести бы еще, как Черниг, — пробурчал волк в ответ на то, что его причислили к "новым легендам". Отчасти это тешило самолюбие, но как бы после подобных сделок и последующих приключений плохо не закончить. Лучше уж сидеть в тени и не отсвечивать. Не нужна ему вся эта слава. Вообще никакая: ни хорошая, ни тем более уж дурная...

— Ну да... Даже то, что я пытаюсь помочь Ивеню, тоже как бы против правил, — произнес чароплет и вздохнул.
"С какой стороны на происходящее ни посмотри, в любом случае получается, что все неоднозначно."

Кобель сонно проводил взглядом зачем-то вставшую Мёрьк, а затем она ни с того ни с сего повалилась в снег. Зеленоглазый не понял, что произошло, но не стал поначалу сильно беспокоиться, посчитав, что Тьма попросту вырубилась от переутомления. И немудрено, последние дни Верховная не давала себе ни часу покоя и постоянно была чем-то занята из-за этой экспедиции. И камни тоже заряжала, отдавая силу, а тут еще  пол вечера валун этот таскала...

Серый встал, подошел к старой подруге, на всякий случай внимательно обнюхал, но не почуял ничего такого. Зверь хотел было не суетиться и попросту лечь рядом, но тут понял, что сердце черношкурой учащенно бьется, а дыхание прерывистое. Что-то не определенно так... Похоже на то, что Верховной стало плохо...

— Мёрьк, — поддавшись эмоциям, зачем-то позвал волчицу Хвост и ткнулся носом в щеку. После чего облизал пасть, затем всю морду. — Мёрьк! — громче, уже фактически рявкнул зверь и провел языком по лбу разноглазой.

Посылать в небо заклятье с призывом о помощи бессмысленно. Куда-то бежать и искать лекаря — тем более. Если Хвост и доберется сейчас до сумеречных, то обратную дорогу можно не найти. Если только понести Тьму... Но по пути ей может стать только хуже. Так, главное не паниковать... Покопавшись в сумке, Хвост при помощи волшбы достал запечатанную небольшую склянку с настоем, в который входили особо пахучие и раздражающие обоняние травы. Синий Волхв поднес пузырек к чужому носу, откупорил, а сам задержал дыхание. Хотя не факт, что месиво из полыни, пижмы и прочего будет достаточно...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Одним из первых что увидела Тьма, — это обеспокоенную морду белолобого. Наверное, еще мог привлечь внимание тот факт, что у кобеля нервно подергивается хвост... Стоило Верховной лишь открыть глаза, ее лобешник тотчас же облизали. В данный момент Серому было плевать, насколько подруга будет недовольна.

— Мёрьк... — тихо произнес Синий Волхв и шумно выдохнул. — Ты меня напугала...

Удерживаемый магией флакончик дернулся от попытки разноглазой отвести от себя дурнопахнущую штуку. Однако заклинание Верховной было слабовато, что говорило о многом. Как минимум о том, что сейчас черношкурая ту каменюку уже бы не подняла...

— Тише, не опрокинь... — емкость отодвинулась от чужого носа и тотчас оказалась плотно закупорена. Не хотелось рыть новое логово, если бы жижа пролилась прямо тут. И ворожей дернулся было, чтобы помешать лидеру стаи встать, но не стал.

— Этой, как ты выразилась, пакостью я привожу в сознание допрашиваемых после пыток. Так что никаких припадочных девиц, — зеленоглазый фыркнул и убрал пузырек в сумку.

— Приляг, пожалуйста. И у меня к тебе тот же вопрос, — по-прежнему негромко произнес чароплет, также пристально смотря в глаза Тьме, как и она ему, но только без вызова и недовольства. Волчица была слишком спокойна или просто делала вид. И она не спросила, что произошло. Сам собой напрашивался вывод, что подобная потеря сознания произошла не впервые.

— Что с тобой? И как давно? — в отличие от старой подруги, Серохвост не примерял сейчас какие бы то ни было маски. Что на его морде, что в голосе были продемонстрированы абсолютно искренние забота, беспокойство и желание помочь.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Мне надо знать, что это, — негромко произнес зеленоглазый, сделав особое ударение на втором слове. — А еще лучше бы оказаться в курсе первопричин... — чароплет подошел вплотную и слегка коснулся лбом чужого плеча. Сильно прижиматься не стал, чтобы не оттолкнуть.

— Мёрьк, пожалуйста, не молчи. Если надо, я приведу Никто, мы докопаемся до сути... Но... Мне кажется, что я догадываюсь, — тяжкий вздох.

— Если это из-за нервов, перенапряжения и самоотдачи... Из-за того, как ты переживаешь за нас и не спишь ночами... — зверь прижал уши и отвел взгляд. — К лешему должнось, стаю, спаси себя... Ты не хотела оставаться Верховной навсегда. Пусть Черномор встанет во главе. Или даже Беркут... — долгая тяжелая пауза, во время которой зверь аж вжал уши в затылок и поджал хвост. — Если потребуется, свали все на меня... Не справлюсь — выкинешь. А так ты хоть отдохнешь немного...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Ничего... Тогда я сам ее к тебе притащу, если потребуется, в яр-р-рме, — по выражению морды кобеля и интонациям сказанного было видно, что зеленоглазый сейчас вообще не шутит, у него даже хвост ненадолго встал перпендикулярно земле. — Впрочем, зная старушку, она и сама охотно пойдет... — добавил зверь уже спокойно и тихо, после тяжело вздохнул.

В принципе, Серохвост был согласен с оценкой Верховной вышеупомянутых кандидатов, правда, в отношении Гефеста у колдуна были несколько иные соображения. Услышав же вердикт касательно себя, чароплет сильно сжал челюсти и просто закрыл глаза. Где-то подсознательно Хвост надеялся, что Тьму более чем устраивает, как кобель справляется на текущей должности. А значит, он мог хотя бы попытаться помочь... Ведь только ради этого Серый и становился-то Волхвом. Впрочем, после разговора у реки Зарянки белолобому не привыкать слышать от разноглазой, что "он не вариант"...

— Я и Синим-то быть не готов, — тихо произнес волк, прижимая уши и склоняя голову, отчего та теперь прижималась не к чужому плечу, а уперлась в лапу. Глаза-то зверь открыл, однако смотрел куда угодно, но не на морду подруги. Зеленоглазый знал, что сказанное им одновременно и правда, и нет. С одной, стороны хищник не допускал серьезных оплошностей. Вдобавок в собственной учине большинство было довольно, что старший пытается улучшить подготовку, увеличить боевой потенциал и количество диверсионных групп и разведчиков. Но взаимодействовать с большим количеством сородичей, пытаться решить их проблемы и при этом абстрагироваться от некоторых ситуаций и не переживать так сильно Серохвост попросту не мог. Все это выматывало и в некотором роде сводило с ума. Хвост куда больше хотел бы быть на месте той же Тамилы... Иметь определенную репутацию и возможность давать советы, а также влиять на принимаемые решения, но при этом ни за что не отвечать. И как было бы здорово большую часть времени не общаться ни с кем, кроме доверенных морд. Но... Ради Мёрьк он готов попытаться взвалить на себя куда больше.

— Да, тогда ты вступила сначала в одну должность без подготовки, затем тебя убедили временно взяться и за текущую... — ведун был рядом со старой подругой в те дни, он все прекрасно понимал и видел. Это был не ее выбор, просто так было нужно для стаи... Жаль только, что Серый не был способен закрыть собой Тьму от навалившихся бед.
— Но у тебя все получилось... Есть шансы, что и я не развалю стаю к лешему... Просто подумай на досуге, — Хвост прекрасно понимал, что пока ему не исполнится семь лет, вожаком ему уж точно не стать, но, учитывая обстоятельства, он должен уже сейчас хоть что-то сделать... Хотя бы закинуть идею о подобной возможности.

Слышать последующие слова волчицы было тяжело и больно... Снова напоминание об их общей утрате... Опять этот Черниг... Сколько раз Серохвост просил лидера стаи не таскать постоянно при себе проклятый осколок? Ведь ублюдок питался "его" Верховной, высасывал из нее жизнь... Почему? Почему Хвост узнал о болезни только сейчас... Тогда бы он попросил Чернобога не за Ивеня...

Зеленоглазый аж вздрогнул, когда подруга произнесла про вскрытие. Отстранился от чужой лапы, чтобы посмотреть в глаза самке, но при этом ничего не сказал. Что бы там ни было, чароплет никому не позволит надругаться над ее телом.
— От обмороков может и нет... — хотя, если в этот момент находиться в воде, навернуься с большой высоты и все такое, то легко. — А от их причин — да...

Помолчав немного, кудесник все же решил чуть больше развить свою предыдущую мысль:
— Мы скоро уйдем в Мерцалье. Попытайся хоть раз не взваливать на себя слишком многое. Перебрось задачи на меня. Посмотри, как справлюсь. А когда вер... Если вообще вернемся, конечно. Тогда уж посмотрим... И пожалуйста, пообещай мне поберечься... — ведун вновь придвинулся и зарылся мордой в густой мех на шее черношкурой. Самец понимал, что их лидеру может быть неприятно, но ничего не мог с собой поделать. Серохвосту сейчас просто физически необходимо было прижаться к той, кто ему дорог. Слышать, как бьется сердце, ощущать ее дыхание, понимать, что Тьма жива... — Ложись, поспи. Тебе надо отдохнуть. Я посижу рядом...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Грозолик был лучше нас всех вместе взятых, — тихо произнес кобель и приопустил уши по разные стороны от головы. Затем голос колдуна стал более твердым, и зверь пристально посмотрел на Мёрьк:

— Но он пришел в куда более стабильные времена. И, насколько я слышал, готовился к вступлению в должность, а не как мы. Так что не преуменьшай свои заслуги, Тьма, — Хвост крайне редко, вернее даже почти никогда, не произносил вслух эту версию имени после вступления Верховной в должность.

В тот же момент как разноглазая резко встала на лапы и пошатнулась, чароплет вскочил, чтобы поддержать подругу и не дать упасть, однако Болиголов справилась сама. Серый, естественно, воспринял подобную попытку разорвать дистанцию сугубо на свой счет, оттого отступил на несколько шагов назад к противоположному краю временного логова.

— Не сойдёт... — без угрозы, признаков явного неповиновения и протеста произнес зверь. Это прозвучало просто устало и с пониманием гнетущей неизбежности. — Твое "смогу выдержать" — это взвалить на себя непомерную ношу. Да, ты справляешься, но с колоссальными последствиями для себя. Поэтому раздай задачи другим и просто контролируй. Если исполнитель не справится — вмешаешься. Так ты и себя побережешь, и Вече окажется куда больше при деле, а то некоторые занимаются ни пойми чем... — кудесник с некоторой толикой укоризны во взгляде наблюдал за тем, как вместо того, чтобы лечь, Мёрьк стала нервно наворачивать круги. Уговаривать бесполезно, пытаться надавить тем более, оттого и промолчал.

— Это было не совсем так, как ты говоришь. Но даже если бы ты и воспользовалась моими чувствами, то все правильно бы сделала. После того как Беркут заболел, на тот момент объективно не было никого достаточно компетентного, чтобы занять это место. Ну, кроме Тамилы. Но я не хочу для нее такой судьбы... — волк ненадолго прижал уши и отвел взгляд.

— Я давно уже сделал свой выбор. Я никогда не хотел становиться даже Мастером... Ты же знаешь, как я терпеть не могу обучать мелких, а уж тем более самым азам. Считай, что тогда я уже и принес свою самую страшную жертву. А своим назначением ты избавила меня от необходимости возиться со спиногрызами, считай, что спасла, — попытался отшутиться зеленоглазый и даже улыбнулся вроде бы искренне. Но спустя несколько мгновений колдун вдруг резко посерьезнел и даже помрачнел. Всю веселость словно бы сдуло снежным бураном:

— Нет никакого ради себя. Давно нет никакого Серохвоста. Тогда какой смысл меня жалеть? Разве ты не понимаешь, что если с тобой что-то случится, то я потеряю все... Исчезнет самая важная цель в жизни, не останется никакой опоры под лапами. А раз существование потеряет смысл, то и твоя фраза про Кровь-Реку окажется как никогда актуальна... Боюсь, я не смогу пережить ТАКУЮ потерю, — взгляд глаза в глаза, ненадолго, всего секунды на три. Затем ведун перестал буравить чужие очи и оскалился в какой-то уже скорее обреченной, нежели ехидной, усмешке.

"Ну, конечно, это при худшем стечении обстоятельств. Пожалуй, я переборщил немного. Правда, я сам не знаю, что в таком случае произойдет. Надеюсь, передо мной никогда не предстанет подобный выбор... Родная, любимая, ты только живи, пожалуйста..."
Синий Волхв прекрасно понимал, что если погибнет Мёрьк, то стая окажется как никогда уязвима. А если после этого он смалодушничает, то главенство в учине захватит Сохатый, а потом начнется такое...

— Посмотри на ситуацию с другой стороны. Если ты не выберешь преемника заранее — начнется война за власть. Гефест не просто так ухлестывает за Пеной, ему нужен ее голос в Вече. Беркут спит и видит, как покончить с раздражающей помехой в виде меня. Черномор мог бы оказаться хорошим союзником, но у него достаточно амбициозных учеников, оттого на своем месте он долго не усидит, а кто там будет после него — хороший вопрос, — Хвост понимал, что в данный момент не время и не место обсуждать подобное. Подруге надо отдохнуть, набраться сил, а не изнурять себя в спорах с ним. Однако когда черношкурая придет в себя, то, возможно, и не станет его слушать вовсе. Сейчас же Тьма как никогда понимает свою уязвимость и теоретически способна принять во внимание тот факт, что ее старый друг может оказаться прав.

— Если что-то случится с Верховным, Вече тотчас же перестанет быть собранием мудрых Волхвов, пекущихся о благополучии стаи, — что, по скромному мнению Серохвоста, и сейчас-то было далеко не так, — а превратится в клубок змей. И для каждого из них я опасный конкурент. А так как бывший Синий и нынешний Зеленый прекрасно понимают, что я их не поддержу, то они попытаются избавиться от меня... И это определенно точно будет не изгнание. Без твоей защиты я стану приоритетной целью, возможно, они даже ненадолго объединятся ради этого...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

При упоминании до боли родного имени волк словно остолбенел, прижал на несколько секунд уши, склонил голову и тихо произнес:
— Ивыш...

Волк ненадолго закрыл глаза и помолчал немного. Когда зверь заговорил, в его голосе не было больше прежнего напора, лишь обреченная усталость:
— Боюсь, ему придется исполнять волю Чернобога самому. Нет никаких гарантий, что я вернусь к исходу зимы. Как и того, что я вообще покину Мерцалье.

Затем чароплет посмотрел на Верховную и вымученно улыбнулся:
— Знаешь... Я не уверен, что он вообще захочет вернуться. Да, братишка был мне рад. Но у него теперь новая стая, зачем я ему... — тихо, едва перекрывая голос бури, молвил Серохвост. Сейчас он озвучил то, чего по факту боялся не меньше, чем покушения со стороны своих.

— Ты можешь назвать еще несколько имен, — и их будет очень мало, добавил про себя белолобый, — но это ничего не меняет. Они справятся и сами... Да, и плевать мне на всех, кроме тебя, — тут уже зеленоглазый в некотором роде врал самому себе. Но в данный момент кобель действительно верил в то, что говорит.

Отредактировано Серохвост (25.07.2026 22:41:25)

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Зверь тяжело вздохнул. Где-то на задворках сознания и здравого смысла он понимал, что Мёрьк права. Его смерть не сделает никому лучше. А эгоистичная попытка сбежать от боли утраты может обернуться куда большими муками в царстве Владыки Нави. Да, и немногочисленным друзьям и близким подобный исход настроение не поднимет, конечно. Поэтому Хвост ничего не ответил, только сидел понуро и буравил взглядом отмечатки собственных лап. Да, то что он сказал, было малодушием... А он как Волхв не должен показывать свою слабость. Даже перед ней... Нет, не так, тем более перед НЕЙ. Но все это не означало, что в случае смерти разноглазой Серый справится со своими мыслями и чувствами...

— Я — не лучшая кандидатура, — услышав эти слова, зверь встрепенулся и чуть дернул хвостом, словно отрывая его от тела.

— Оооо, вот тут ты не права, — протянул кобель, встал, подошел и сел рядом. Но при этом ничего пояснять и дополнять не стал.

— Тьма, ты лучше поспи, тебе это надо, — Серохвост даже и не собирался намекать на обморок, хоть и подумал о нем, конечно же. Хотя и без этой весомой причины волчица все равно вымоталась за сегодня.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

— Хорошо, попозже, — почти что шепотом ответил зверь, наблюдая за укладывающейся Верховной. Пожалуй, в этот момент Серохвост ощущал себя сродни любой волчице-матери, любующейся своим непоседливым щенком, что наконец-то заснул.

Бесспорно, кобель изрядно вымотался за весь день, его нещадно рубило еще в лагере яробожьих, а потом и в дороге. Обморок Мёрьк заставил зверя взбодриться, но сейчас белолобого снова начало клонить в дрему. Однако, несмотря на усталость, Серохвост все равно запрещал себе спать.

Чароплет через силу сидел рядом, прислушиваясь к вскоре ставшему равномерным дыханию и биению чужого сердца. Зеленоглазый боялся, что с черношкурой может вновь произойти нечто прескверное, а он пропустит этот момент. Когда стало совсем невмоготу, хищник отошел к противоположному краю логова и понюхал отвратно пахнущий настой, которым приводил Тьму в чувство. Помогло, правда ненадолго — пришлось повторить.

Но помимо нездорового самопожертвования, заключавшего в себе бдение за состоянием волчицы, была и иная причина для подобной борьбы с неумолимой дремой. Сегодня — один из тех редких случаев, когда они ночевали рядом. Непростительно было бы попросту проспать такой момент...

Удостоверившись, что дыхание старой подруги по-прежнему тихое и ритмичное, зеленоглазый практически бесшумно подошел к разноглазой вплотную. Ведун как можно незаметнее вдохнул чужой запах, почти касаясь носом черной шкуры, потом еще и еще. Сложно было удержать пытающийся завилять хвост, впрочем, не только его.

Затем Серохвост весьма долго фактически неподвижно лежал, просто любуясь той, с кем ему никогда не быть вместе. Он понимал, что ему не на что надеяться и глупо даже пытаться предпринимать что-либо. Однако лучше все же быть Тьме другом, чем вообще никем. Тихий вздох... Хватит, пожалуй, себя накручивать, давно пора уже хоть немного отдохнуть. Не факт, что буран стихнет к утру, а им вдвоем надо добраться до территории стаи.

Вот только... На протяжении всего бдения ведуну не давал покоя торчащий прямо перед его мордой клок шерсти на чужом боку. В итоге чароплет не удержался и осторожно провел по нему языком в попытке уложить. А вот еще один на холке, — медленно облизал и его. Морда зверя застывает напротив пасти Мёрьк... Как же хотелось пройтись язяком. Но велик риск разбудить, даже если нет, то с утра ему влетит...

"Я знаю, что мои чувства к тебе похожи на одержимость... Я понимаю, что не должен мучить ни тебя, ни себя. Я должен отпустить все это. Но не могу, прости меня, если сможешь..." — с этими мыслями серошкурый волк опустился на землю и закрыл глаза, не в силах больше противиться сну.

Отредактировано Серохвост (28.07.2026 20:02:51)

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.