Сивирь провел носом по загривку Морошки, словно бы пригладив ее шерсть, смог бы разгладить, развеять ее страхи, сделать их не такими колючими. Конечно, она стояла позади него, и не видела того, что снаряд, отправленный Сумеречником - простой снежок. Конечно, она встревожилась за него, и конечно, была готова встать на его защиту.

Потому что он был дорог ей. И при мысли об этом сердце замирало от щемящей нежности, восторга... и ужаса перед тем, насколько сильным было это взаимное чувство.

- Родная... - произнес Сивирь, и умолк не найдя слов, чтобы говорить дальше. Но в голову ему пришла удачная мысль, и не отступая от волчицы, он подтянул к себе магией одну из сумок. Поворошил носом содержимое, и выудил дорожный гребень. Поднял его взглядом повыше и мягко коснулся зубцами шерсти на шее волчицы. Чуть склонив голову набок, Сивирь любовался тем, как послушно ложится густая золотая шерсть под плавными движениями гребня.

- Мне знаком этот язык, - Сивирь хмыкнул чуть виновато - все-таки, он оставался выходцем с болот, тем, кому кажется нормальным то, что других ужасает, удивляет или возмущает, - угроза, произнесенная вслух, всего лишь утренняя дымка, она исчезает с первым ветром. О том, что намереваются выполнить, не говорят.

Он бережно провел гребнем по длинной темной шерсти на щеке волчицы:

- А слова... для всех и везде одинаковы.

Сивирь поймал хитрый взгляд Морошки и улыбнулся ей.

- Если он и в самом деле вернется, я сам с удовольствием подпалю ему хвост. Так, что у него до конца жизни там шерсть не вырастет.

Он продолжил приглаживать гребнем мех волчицы, задерживаясь там, где ветер особенно спутал шерстинки, чтобы осторожно разобрать их. Как и тогда, в самый первый раз, размеренные движения приводили его в какое-то отрешенное состояние, в котором не было ни беснующейся бури за стенами укрытия, ни Сумеречников, с их коварством и угрозами. Все уступало легкому шелесту гребня, искрящимся переливам меха.

Однако, следующие слова Морошки, заставили гребень замереть в воздухе. И когда она закончила, Сивирь отложил его, и выступил вперед, сев перед волчицей так близко, что чуть не касался ее носом:

- Морошка... - мягко начал он, и замолчал, подбирая слова, которые могли бы развеять ее страхи, - да вот же я. Куда я пропаду?

Сивирь беспомощно улыбнулся, и прижался щекой к щеке волчицы, слушая ее дыхание возле самого своего уха, чувствуя, как бьются их сердца, видя, как мешаются рыжий и серый мех, и их тепло, и запахи.

- Это совсем не то, что на озере, и озеро в прошлом. Такого больше не будет, никогда... - он говорил убежденно и спокойно, - и он не убил бы меня. Они ведь Сумеречники, не черноусты.

Сивирь чуть отстранился, мягко приподнял голову Морошки и посмотрел ей в глаза:

- Но мне иногда все-таки придется драться. Для нас... - он негромко хмыкнул, - самцов это самый быстрый способ разобраться кто есть кто, и больше не возвращаться к этому вопросу. Разве Яробожьи не находят себе друзей после хорошей драки?

Снова подхватив гребень, Сивирь принялся расчесывать шерсть на шее Морошки:

- Впрочем, не знаю, зачем он нарывался на драку, но нарывался усердно, - он повел плечом, - странное поведение для Синего Волхва. А Верховная... Не думал, что ее так зацепит невинная колкость. В любом случае, я рад, что ночью они не будут сопеть нам в спину.

Он опустил гребень, выпуская Морошку:

- Я разбужу тебя, если потребуется, но думаю, все будет хорошо, - кивнув в сторону коз, Сивирь подмигнул волчице, - они нас тоже в обиду не дадут.

Подпись автора

иди ты с миром в мире к миру - будь скорей,
стремительнее сверхзвуковых кораблей
быстрее шаттлов и ракетных батарей
отважнее всех ковбоев, рыцарей
и их коней

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З