22-е число месяца Благословения.

  Шум празднества ласкал уши. Алтана никогда не была противником подобных сборов и всегда охотно присутствовала на них, в полной мере вкушая все прелести стайной жизни. Все же, росла она в Яробожьей стае, где подобные сборы случались нередко и проходили очень уж пышно. Ей сложно было представить, как живут Сумеречники без подобных банкетов, если учитывать, что они ценят уединение. Пожалуй, она бы не променяла одно на другое.

  Однако, минусы тоже были: она быстро эмоционально выдыхалась на таких застольях, начиная отстраняться от них еще на моменте разгара. Много общаясь с состайниками и обсуждая события текущих дней, а также слушая и наблюдая за общей суетой, она часто начинала чувствовать, как тянет отойти подальше и перевести дух.

  Но сегодня, сидя на возвышенности неподалеку от остальной семьи, волчица медлила в своих порывах скрыться. Она со спокойным видом наблюдала за каждым, до кого мог дотянуться ее взгляд, а порой ненадолго спускалась и брала себе что-нибудь из еды, позже возвращаясь на место. Ни капли в пасть ее, однако, не упало. Пусть и очень хотелось. Алтана, признаться, подобное очень любила.

  А когда начались поединки, то все ее внимание было приковано только к ним. Алтана осторожничала, смотря на бывшего черноуста, что отважно выходил на один бой за другим. Она в целом относилась к нему несколько отстраненно, толком не разобравшись в своих чувствах к нему. С одной стороны, словно на левом плече, было мнение стаи: заядлые душители всех, кто насолил даже не им, а кому-то другому. Странно, что среди всех преступников в отдельную группу выделяли именно черноустов, хотя некоторые другие выдающиеся личности могли натворить и хуже них. А с другой стороны, на правом плече, была Морошка. Смотря а нее, Алтана сомневалась еще сильнее. Волчица, ровесница ее, украдена была этим серым захудальцем, а потом, после суда над ним справедливого, его же и спасла, и сбежала с ним. А теперь вот, с детьми их общими пришла. Да и не скажешь, что дети украденные, похожи ведь что на нее, что на него. И счастлива она с ним. В общем, Княжеское сердце разрывалось, да не знало, к чему склониться.

  Поединки шли резво, каждый со своей атмсферой. И видно было, как стая настроена к гостю: удавили бы все толпой, забыв про свое благородство. Толпа выла в угнетении в первый раз, когда Кизил проиграл, восторженно ревела во второй, когда Сивиря Падуб с силой завалил, и в непонимании гудела в третий, когда Зверобой добровольно ушел и победу отдал. Именно этот, последний, Алтану тоже заинтересовал пуще прежних.

  Она внимательно смотрела за каждым шагам и действием что одного, что другого бойца, порой даже применяя их на себя и думая, как бы поступила сама в такой ситуации. Покачивалась из стороны в сторону вслед за каждым движением сталкивающейся на поле боя пары, иногда одергивая себя и вновь замирая. Но присоединилась духом к толпе, когда последний поединок завершился странным исходом, так и не будучи доведенным до конца. Нахмурила брови, пронзительно вглядываясь в фигуру уходящего Зверобоя, но не могла прочитать на его шкуре точных причин.

  Но праздник продолжался. И, что удивительно, волчица позже не заметила, чтобы последний бой шибко обсуждали. Кто-то шептался, конечно, но Яробожьи словно вкусили Зверобоево настроение и учтиво молчали, как будто единогласно согласившись с одним мнением. Только Алтана в их число не входила, отворачивая уши назад и периодически поглядывая в ту сторону, куда ушел Зверобой, озадаченно тормозя там на пару секунд. Она видела всех присутствующих и думала, что тот тоже вернется, когда переведет дух, но этого не произошло. И Княжне стало по-настоящему интересно.

  Широким шагом волчица спустилась со своего места якобы куче дичи, пару раз огляделась и окинула взглядом семью, чтобы никто из них не обращал слишком много внимания на ее действия. И позже, убедившись в отсутствии за собой хвоста, Алтана краткими перебежками покинула место застолья. Волки продолжали веселиться, шуметь, передвигаться, но Княжна с каждым шагом все сильнее от них отдалялась.

  Сбавив шаг, но не сделав его более узким, рыжая последовала по следам Зверобоя. Ей даже не приходилось опускать нос к холодной земле, след волка еще не успел даже остыть. Однако, далеко он решил не уходить. До ушей все еще доносилить тонкие отголоски бушевавшего у Княжеского Камня события, а Алтана уже заприметила бойца. Большая фигура, довольно хорошо выделяющаяся на фоне местного рельефа, учитывая пожухлую траву и лежащий местами снег, ждала ее, валяясь пластом на земле. Удивительно, но волк заговорил первым, хотя казалось, что после своего ухода он будет молчать еще так дня три.

  Алтана подняла голову, горделиво вознося ее над спиной и коротко хмыкнула, улыбнулась ехидно и кратко закатила глаза, услышав вопрос, ей адресованный.
— Посмотреть, не топиться ли пошел, – Изрекла она, обходя волка полукругом и слабо взмахивая хвостом. — А так скоропостижно покинул праздник и не вернулся, что можно было уж и о таком подумать, – Добавила она, склоняя голову чуть набок и присаживаясь на землю перед Зверобоем с выдержанной плавностью. — Ты же не из-за нее настрой потерял, м?– Вопрос прозвучал с некоторой надеждой, словно имея под собой желаемый ответ. Конечно, Алтана не была посвящена во все тонкости их взаимоотношений с Морошкой, но наслушавшись разных деталей от опять же разных морд, могла сложить примерную картину. — Я не поверю, что ты сдался просто так «потому что это не серьезный поединок», – Последние слова она произнесла с напускной басовитостью и как будто передразнивая чужие слова. — Потому что ты знал, что стоит на кону.

  Алтана с особым вниманием рассматривала Зверобоя. Он всегда казался ей…чем-то из разряда «слишком». Не по характеру или личным качествам, нет. С этим как раз было все в порядке. Она скорее считала его слишком рослым, массивным, тяжелым. Чем-то вроде той силы, с которой мало что может сравниться. Типа как исполин, который отталкивает врагов и притягивает союзников. И ему бы пользоваться этим всем, что дала кровь и природа, только вот нрав сложился другой. Он не хвастливый, понимающий, довольно размеренный. Да, не лишенный какой-то агрессии временами, но и сама Алтана, признаться, этим грешила, и его возможно, даже превосходила. Зверобой не тот, кто будет доказывать что-то кому-то громкими словами или импульсивными действиями, от этого волка веяло чем-то вдумчивым. И иногда даже занудным. И тут сложно было определиться, нравится это волчице или нет.

— А, ну да. Скучно, – Хмыкнула Медянка, заносчиво приподнимая брови. — В целом можно было догадаться, – Барышня накрыла хвостом передние лапы, приосанившись. По ее выражению морды можно было понять, что ни одному из сказанных слов она не поверила, однако, осуждения к общей картине вроде бы не появилось.

  Но оно закралось в следующую секунду, когда волк поднялся и уселся перед ней. Она дернула ухом, поднимая нос и будто бы показывала, что смотрит вровень, а не как то было на самом деле снизу. Ее никогда не занимали габариты других волков, а больше волновало то, как они пытаются смотреть на нее сверху, давя своим мнимым авторитетом. Характер беседы словно бы мигом менялся, вызывая дух соперничества и разжигая раздражение, клокочущее рыком в глотке. Однако, распространялось это на тех, с кем у волчицы были натянутые или ранее нейтральные отношения, рядом с близкими она не испытывала подобных чувств.
— Это уже больше похоже на правду, – Одобряюще кивнула Алтана, поддерживая атмосферу беседы и слегка расслабляясь. Было бы не слишком уместно держаться строго, как мать, которая слушает оправдания своего ребенка. Но к Зверобою, на самом деле, сейчас были похожие чувства. Она вроде бы успела осудить его за шутливую ложь, а потом пожалела взглядом, когда тот заговорил искренне и с некоторой досадой. — Ты поступил правильно, исходя из своих соображений. Выбрал их благополучие, а не оправдание того, что ждали от тебя другие, – Изрекла она, выводя свою тяжелую голову из наклоненного положения. — У тебя не было мысли о том, чтобы сделать так, как хочет тот же Можжевельник, если он часть твоей семьи?

  Волчица потопталась передними лапами по земле, согревая движением подушечки лап.
— Похоже именно из-за подобных доводов не удалось получить то, от чего ты и сейчас отказался, – Возможно, резко. Но для нее все выглядело именно так. Добровольное бездействие тогда – добровольный уход сейчас. Так ли хотелось достичь цели в принципе? — Остроскал не тот, кто любит рисковать по поводу и без, он бы решил вопрос при любом исходе поединка, – Продолжила, кратко вздрагивая бровь. Как будто старая кошелка отчитывает внука за то, что он сделал не так, как она хотела, но он должен догадаться об этом сам. — Но… – Она запнулась, растягивая слово как будто в задумчивости. — Если тебе так кажется лучшим – делай. Если ты думаешь, что так будет проще и правильнее, – Наконец произнесла Медянка, все еще не понимая, что для волка важнее сейчас, и что он решил для себя за все прошедшее время. Как будто осуждает его через мнимое одобрение выбора. — Смотри, чтобы твои геройства не привели тебя к чувству отрешенности от стаи. У них будет много вопросов, – Но последние слова прозвучали несколько протяжно, без тени упрека. И это было скорее не предупреждением или угрозой, а тем, чем хотелось поделиться как с…другом? Не стоит скрывать, что немного по иному поводу, но Алтану тоже касались эти осуждения. А она, их впитывая, потом передавала другим, как эстафету.

  Она с вызовом глянула на вмиг возвысившегося над ней волка и кратко цыкнула.
— Именно оно, можешь радоваться. Мне стало жизненно необходимо получить ответы на интересующие меня вопросы. Ну, и подпортить тебе и без того унылое настроение своим присутствием, – Алтана кратко улыбнулась одной стороной пасти, ведь знала, что лезет волку под шкуру. И ей это нравилось, потому что эмоций по поводу поражения Зверобоя и его глубоких внутренних терзаний она пока не испытывала. Слишком мало данных. Плюсом, ей стало надоедать празднество, в котором ничего не могло по-настоящему ее занять, требовалось резко сузить круг морд, находящихся поблизости, но об этом рыжая не скажет. — Впрочем, составить тебе компанию тоже может войти в мои планы. У них там шумно и многочисленно, но ты прав, до смерти скучно. – Теперь уже это звучало одобрительно.

Начало игры в локации
  301 год от С.Ч.
22 число месяца Скорбного Плача
  ☆ Начало игры в квесте "Прерванная жатва"

Выйдя из родового логова, Морошка зажмурилась от резкого белого света. Утро на Княжеском Камне было пронзительно ясным до рези в глазах, но ведунья решила навестить семью пораньше. В последний месяц она часто навещала семью: и не только потому, что с ягодными было надежнее оставлять волчат. Нет, пожалуй, даже семья умудрялась пропустить одну-другую их шалость. Просто с момента смерти Можжевельника Морошка чувствовала потребность в сплочении, будто семья, а может и целая стая, потеряли этой зимой очень важное звено, служившее им опорой. Как бы волчица не ругалась с дедом, как бы не отдалилась от родных и наставницы, она не могла оставаться в стороне от их несчастья. Это было почти предательски неправильно. Конечно, Морошка была не обязана и стая почти не навязывала ей никаких ожиданий, кроме самых серьезных причин вроде помощи скоту и раненным, но именно в общем деле, в утешении неравнодушных каждый яробожий чувствовал, что не одинок.

Распрощавшись с матерью и отцом, Морошка медленно спустилась по склону и скрылась в тени дубов, не оглядываясь. Снег мягко поскрипывал под лапами, воздух холодил легкие, проясняя мысли. Она надеялась поскорее вернуться домой, может, еще застать Сивиря спящим и прогуляться немного. Погода была слишком хороша, чтобы просиживать ее дома или слоняться где-нибудь в одиночестве. Может они даже поохотятся. Морошка краем уха слышала, что стае не помешают дополнительные охотники. Яробожьи, конечно, не голодали, слишком уж богаты их земли, однако ртов заметно прибавилось. И оставшиеся волки из скота, и те, кто, поверив милосердию княгини, перешли на сторону стаи, и они сами, Морошка да ее семья. И чувство долга, признательности за помощь тоже заставляли волчицу искать способы помочь.

Она уже собралась ускорить шаг, когда движение впереди заставило ее замереть. Не потребовалось вглядываться, чтобы различить среди дубов могучую фигуру князя. Ветер донес к ней и его запах. Несколько мгновений Морошка просто смотрела, чуть склонив голову, ей определенно не хотелось мешать Остроскалу или навязывать свою компанию. Вряд ли он прогнал бы ее, конечно, но они почти не говорили с тех пор, как вернулись с Черных Топей, и волчица не знала, что должна испытывать к нему. Она точно была рада его видеть, живым и здоровым, обласканным бледными рассветными лучами солнца, к этой радости примешивалась теплая признательность и, быть может, благоговение. После всего пережитого Остроскал казался ей не просто князем, заслужившим свое место силой среди равных, но и наряду с Сивирем, героем какой-нибудь легенды, которую она позже рассказывала своим волчатам.

Мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя легкое смущение. Может, стоит хотя бы поприветствовать?

Морошка вышла из-за деревьев тихо и спокойно, давая о себе знать.

- Доброй охоты, князь-батюшка, - негромко сказала она, приблизилась и остановилась рядом. Она посмотрела туда же, куда и он - в просвет между стволами в надежде, что не спугнула его добычи. Удостоверившись, что воин еще не нашел своей цели, Морошка переступила с лапы на лапу, и на мгновение привычная улыбка мелькнула на ее морде. - Приятно видеть тебя в добром здравии.

Морошка совсем смутилась. Почти год назад она и подумать не могла, что будет стоять с князем не просто как дочь стаи, ловя его покровительственный взгляд, но как соратник, однажды спасший ему жизнь точно так же, как он дрался за жизнь ее супруга. Свыкнуться с этой мыслью было одновременно просто и волнительно.

Внезапно тишина леса хрустнула, как некрепкий лед.

Морошка замерла, навострив уши и чуть припав корпусом, как перед опасностью. Это не был хруст ветки или вскрик птицы. Низкий звук, скорее даже гул, шел откуда-то из-под лап. Земля под Морошкой покачнулась плавной дрожью, словно живое существо, решившее перевернуться на другой бок. Зрачки волчицы расширились, отражая холодное зимнее небо. Сердце забилось чаще. Тревога, ее вечная спутница, вновь подняла голову, но теперь Морошка не собиралась закрываться или прятаться.

- Остроскал... - тихо выдохнула она, и облачко пара растаяло в морозном воздухе. - Что это?

Землетрясения на памяти Морошки случались редко, природа и добрые духи обычно предупреждали о них своим поведением, но дубрава оставалась спящей и равнодушной.

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал

☆ Вне очереди

Землетрясения, конечно, случались, но о них возвещали и птицы, и звери, и лесные духи, с которыми Зрячий устанавливал связь. Теперь же, кроме неравномерной вибрации под лапами, воин ничего не чувствовал и не слышал. Разве что плохое предчувствие, поднимающееся по костям и жилам к груди, на секунду ускорившее ровный ритм сердца.

Поэтому он обернулся на приближение Морошки с тревогой за то, что это стражник с плохой вестью, но так и не смог расслабить напряженной спины и плеч.

- И я рад тебя видеть, - бесцветно, но буднично сказал он, улыбнувшись краями пасти. Остроскалу не хотелось беспокоить ее лишними опасениями. Когда Морошка подошла ближе, князь подбадривающе подтолкнул ее плечом в плечо. - Составишь мне компанию? Совсем недалеко видели стадо оленей, будет чем волчат угостить, если удача на нашей стороне.

Однако волна за волной предчувствие опасности, почти животное, становилось сильнее. Оно-то и подсказывало, что никакой охоты им сегодня не видать. Воин краем глаза взглянул на взволновавшуюся волчицу и медленно выдохнул, словно до этого все еще надеялся, что ему показалось. Я не знаю, хотел ответить Остроскал, как над деревьями показалась тень, и князь узнал в ней ворона, что вызвался служить на болотах. Ворон был живым, в отличие от своих предшественников, и это могло бы порадовать, если бы не прозвучавшие в холодном воздухе слова.

Щупальца? Под землей? Волк не сдержался, обеспокоено взглянув под лапы, будто надежная крепкая почва, промерзшая до основания, вот-вот обретет глубину, почти как море или... болото. Единственное, что в ней водилось, черви да мелкие звери вроде мышей и кротов, на которых охотятся волчата. Но чтобы там скрывалось нечто настолько огромное и опасное? Впрочем, при упоминании Древних все вставало на свои места: свергнутая семья черноустов, несмотря на громкую репутацию, хранила множество секретов, которые даже теперь всплывали и воняли...

Остроскал едва нашелся, чтобы кивнуть ворону в ответ.

- Передай благодарность. Я сообщу, если что-то узнаем, - сказал он, нахмурившись. Вести беседы с посланцем от черноустов, да и с ними тоже, было новым и противоречивым делом, даже неестественным. Воин пока не мог привыкнуть к этой мысли, больше бв подозревал их, чем пытался помочь, однако ворон всего лишь выполнял свою работу, и вымещать на нем пренебрежение было бы низко.

- Слышала? - обратился уже к Морошке. - Вот нам и причина... Древние почти перевелись, а удивлять не перестают. Ты не могла бы...

Остроскал усмехнулся про себя. Раньше большую часть информации он и другие князья до него получали от соколов, своей доверенной дружины. Кто-то решался пускать в стан черноустов шпионов, собственно, то же делалось в ответ, и это была война стратегий не только ради информации, но и с надеждой на какую-никакую победу. Теперь же, помимо вытягивания сведений из плененных черноустов и коршунов, Остроскал мог обратиться к одному из них. Сивирь не обязан был беспрекословно слушаться и во всем ему угождать, они негласно договорились об этом, однако ж на кону могло стоять больше, чем далекое предупреждение о чужой невзгоде.

И когда из-за деревьев появился Адлэр, запыхавшийся, трясущийся от ужаса и боли, весь в крови, все внутри Остроскала окончательно встало на место, иного он не мог себе позволить. Воин уверенно шагнул вперед, нависая над упавшим, втянул запах крови, страха и гнили, и губы его приподнялись, обнажая клыки в холодной готовности. Бурая шерсть встала дыбом. Утро окончательно утратило свои безмятежные краски.

- Все хорошо, отдышись, Адлэр, успокойся. Расскажешь все позже, - попытался он успокоить воина. Остроскал видел их и ранеными, и уставшими после долгой драки, и мертвыми, но каждый раз внутренне свирепел, как в первый, ибо нет на свете такой твари, имеющей право ранить его волков. И это была не надменная убежденность, а чувство долга, призывающее покарать тех, кто на это осмелился. - Морошка, позаботься о нем.

Остроскал достаточно знал о помощи, в полевых условиях доводилось справляться с ранениями, и все же предпочел, чтобы этим занялась обученная целительница. Ему следовало подумать о другом. Взгляд князя снова скользнул по земле, по дубам, по белой тишине, которая теперь казалась ложной. Набрав полную грудь воздуха, он громко завыл, прорезая воздух тревожным, предостерегающим кличем. На Камне должны услышать.

- Что там случилось? Адлэр, ну же. Это существо еще в роще? - добавив в голос настойчивости, спросил князь, и на секунду замер, припоминая имена тех волков, что патрулировали рощу этим утром, а затем обнадеживающе выдохнул. - Нам придется туда вернуться и выяснить больше... Тварь передвигается под землей и может быть здесь с минуты на минуту, поэтому и на место оставаться небезопасно.

На зов князя Хугин прилетела незамедлительно. Она приземлилась прямо на снег, окинув остальных волков встревоженным взглядом.

- Ну и дела, - выдала птица. - Чем могу помочь, Остроскал?

- Возвращайся на Камень и предупреди Высокий круг об опасности. На землях появилось существо, которое уже убило двоих, может, больше...

- Соболезную, - сказала Хугин с сочувствием и склонила голову, слишком хорошо зная, как князь относится к потерям.

- Мы успеем их оплакать, - ответил он. - Сейчас нужно подумать о живых.

Воронесса тут же приободрилась и приосанилась, хлопнув крыльями, пока Остроскал пересказывал ей услышанное. И о существе, поднявшемся из-под земли, и о том, что оно из себя представляет.

- Пусть высокий круг предупредит малый, старейшинам необходимо в случае угрозы уводить волчиц, волчат и стариков дальше от березовой рощи, главное не держаться слишком скучено. Будем надеяться, что тварь не проберется дальше, но мне понадобятся воины, пусть остаются начеку, никакой паники, только ее нам не хватало. - подытожил он. К счастью, воеводе, Зрячему и Сводящему хватит и знаний и готовности воспользоваться всей информацией так, как нужно. - И еще... найди мне Сивиря. Сейчас он нужен здесь.

Воронесса кивнула, нетерпеливо потоптавшись на месте и взглянув в ту сторону, куда собиралась умчаться.

- Как закончишь, слетай к сумеречникам. Не знаю, как у них там с вожаком сейчас, но их бы не помешало предупредить да поспрашивать. Вдруг видели нечто подобное или смогут предоставить укрытие нашим, пока мы здесь разбираемся. Найди первого попавшегося сумеречника и не слезай с него, пока не доложит волхвам. Там пусть дальше решают.

Уж чего-чего, а в дотошности Хугин было не занимать, воронесса только улыбнулась с пониманием.

- Что передать?

- Скажи, что на землях Яробожьей стаи и дальше, в Черных топях, появилось щупальце. Одна это тварь или несколько — неясно, но она уже убила и ранила наших волков, - сказал Остроскал, подбирая слова, ведь каждое из них достигнет ушей волхвов. - Она поднимается из-под земли, вряд ли они ее с чем-то спутают, когда увидят. Кажется, оно разумно и может владеть волей других волков, туманить рассудок, в общем, добра от нее не жди. Ядовитое, передвигается под землей и жаждет убивать. Пусть организуют оборону на свое усмотрение.

Остроскал не стал обещать помощи: своя стая сейчас заботила его гораздо больше любой другой.

- Будь осторожен, Остроскал. И не смей погибать. Вы тоже, - сказала Хугин, глянув на Адлэра и Морошку, и в утешение мазнула клювом о морду князя, склонившегося к ней, а затем взмыла в небо. - Сделаю все в лучшем виде.

Отредактировано Остроскал (28.03.2026 10:22:13)

Подпись автора

Словно волки да в овчарне Вы доспехи разрывали, Навьи полки поганых По степи вы разметали!	Славный пир мечей закончив, Заживляли страшны раны, Ярый бой, три дня, три ночи – Помнят древние курганы…

Морошка и рада бы пробежаться да поохотиться, тем более отказываться от приглашения было бы невежливо, но она уже пообещала себе провести время с семьей.

- Может, в другой раз, князь, - ответила она, пожимая плечами. - День сегодня чудесный, хотела с супругом побыть.

Вот только ничего чудесного дальше и не происходило. Сначала с дурной новостью прибыл ворон, и его голос тревожно звенел в воздухе даже после того, как он улетел. До Морошки даже не сразу дошел смысл слов, настолько ошеломительными и неправдоподобными они были. Она многое видела на болотах: и в плену, и после, в погоне за осколком, - казалось, удивляться-то больше нечему, но, выходит, топкие трясины хранили в себе не только старые кости и чужие секреты. А от упоминания Древних и вовсе холодок прошел под шкурой, затаившись в груди недобрым, отвратительным чувством.

Морошка успела только кивнуть Остроскалу, поняв его просьбу без окончания фразы, и с сожалением подумала, что при всем желании ее супруга покончить с прошлым и никогда о нем не вспоминать, оно так или иначе напоминало о себе. То взглядами исподлобья, то запахом болот на шкурах тех, кто приходит с запада, теперь же тенью Древних. Знает ли Сивирь что-то об этом существе? Он ведь был близок к патриарху, гораздо ближе и дольше всех, кто служил ему после...

Морошка тронулась с места, когда среди деревьев показался Адлэр. Она едва различила его фигуру, но ветер услужливо донес до волчицы запах крови и мир резко сузился до простого и понятного действия. Не дожидаясь приказа Остроскала, Морошка мгновенно оказалась рядом с упавшим на землю воином. Он тяжело и хрипло дышал после долгого бега.

— Адлэр. Адлэр, ты меня слышишь? — обратилась волчица, махнув лапой перед глазами волка. Он, кажется, был в сознании. — Сейчас станет легче, — добавила она и, пока осматривала раны, пустила под шерстью исцеляющее тепло. По рыжему меху заплясали искры, вырисовывая узоры там, где воин ощущал боль, забирали ее, обращая в успокаивающую легкость. Но Морошка с отчаянием выдохнула, когда самым сильным свечением окутало переднюю лапу Адлэра. Неужели сломанная. —- Не шевелись, ладно?

У Морошки не было с собой никаких подручных средств или лекарств, в логове целителей она почти не появлялась с тех пор, как исчезла Хельга, и не хотела наводить лишнего шума своим присутствием, однако Адлэр нуждался в помощи независимо от ее отношений со стаей. Волчица метнулась к первому попавшемуся на глаза дереву и  с усилием выломала прочную ветку. Сосредоточившись, ведунья привязала ее к лапе волка с помощью магии.

Морошка почти не следила за тем, что делает Остроскал, лишь краем уха выхватила имя супруга, а потом осторожно наложила заживляющие чары на мелкие царапины и ссадины, чтобы остановить кровь. Это не потребовало больших усилий.

— Что с твоей пастью? — спросила вдруг волчица, разглядев на морде Адлэра вовсе не кровь врага. По виду уже засохшая грязь, только не станут же волки с ней бой зубами вести. — Нужно срочно к лекарям...

Тем временем на поляне уже обнаружилась Хугин, получившая указания от Остроскала, и все вокруг как-то замедлилось, стало вязким и страшным. Морошке потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы справиться с накатывающей паникой. Она подумала и о детях, наверное, еще мирно дремлющих в логове, и не только о своих, и о супруге, который пойдет вместе с князем к той твари, и о воинах, уже сложивших там головы. И все же, поддаваться тревоги - это последнее, чем она сейчас могла помочь.

Спустя какое-то время появился Сивирь, и хлопотавшая над Адлэром Морошка с благодарностью облокотилась на плечо супруга, чувствуя, что даже земля под лапами стала крепче в его присутствии.

— Нет, сама я ее не видела. Я ж от родни возвращалась, — напомнила волчица, печально выдохнув. Как беззаботно-то начинался день. Она глянула на Остроскала, — а потом с Черных Топей прилетел ворон, сказал, там объявилось... щупальце. Крови жаждет и убивает волков. Там и Адлэр из рощи примчался. Кажется, и нас существо не  обошло стороной.

А может, его натравили? - вдруг пронеслось в голове короткой вспышкой. Не Карамора так, может, кто из выживших Древних. Но домыслы ничем не могли сейчас помочь

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал

Боль и туман смешались в его голове, как только Адлэр почувствовал, что исполнил возложенный на него долг.  Его лапы порой дрожали, а пасть казалось онемела. Однако вместо ожидаемого покоя, волку предстояло похоже многое сказать.
Пришедшая на помощь Морошка, притупила магией боль, но туман в голове остался, из-за чего Ад отвечал с большой задержкой.
- Д-аа, вв-ииижу. - высоким, хриплым голосом произнёс он слегка неразборчиво, позволяя целительнице заняться собой.
Слух лисоволка выхватывал отдельные куски фраз из разговора вожака, но они не собирались в его одурманенной голове в еденный пазл. А пока его мысли медленно собирались, волчица вернулась в куском ветки и приложила её к его лапе. Магические путы скрепили её с его запой, выровняв последнею, но боль... Боль была яркой. Боль была отрезвляющей, как раз достаточной, чтобы развеять дурман в его голове на время. И, естественно, запомнить свое жалкое скуление, которое неконтролируемо вырвалось из его горла. Но он пока отбросил жалось к самому себе и посмотрел на Остроскала.
- Жуткий треск деревьев привлёк меня к месту беснующийся твари, что ломала деревья словно тонкие ветки. Нас таких собралось пятеро, но через мгновение  уже стало четверо, нечто похожее на щупальце оглушило одного из патрульных, что в следующее нанизать его на себя. - начал говорить волк ровным и внятным голосом, но чем больше он говорил тем сильнее заплетался его язык, а в его глазах проглядывался страх, который достиг пика в самом конце, - Оно вошло ему в пасть, прошло через его внутренности и вышло у него под хвостом, чтобы позже разорвать его тело как гнойник, обогрив себя его кровью и внутренностями.  - лисоволк вздрогнул всем телом и продолжил - Там ли оно? Я не знаю. - сказав это его взгляд, слегка безумный, метнулся к Морошке, а его пасть на мгновение захлопнулась, - Его "плоть и кровь", которой мне удалось вкусить, прежде чем я мог лишь бежать.  - произнёс Ад и туман снова заволок его разум достаточно, чтобы  он просто оставался лежать и вырывать кусочки фраз из речей состайников.

На пришедших волков лисоволк не обратил особого внимания, хотя один из голосов отозвался в его голове облегчением, пускай сам Ад не мог сказать почему.

Подпись автора

Будешь ли ты дальше видеть меня светом, даже если в моём сердце чёрная дыра?

Запах болотной гнили и крови, исходящий от Адлэра, окончательно вытеснил свежесть морозного утра. Мысли об охоте были отброшены. Остроскал мрачнел, слушая хриплый отчет воина, и его губы непроизвольно приподнимались, обнажая клыки в беззвучном рыке. Даже злейшему врагу князь не пожелал бы такой участи, что уж говорить о собственных братьях

— Хорошо, что ты уцелел, — Остроскал качнул головой. В другое время он бы по-отцовски приобнял Адлэра, понимая, что после такого ужаса даже самому крепкому воину нужно почувствовать опору чужого плеча. но в этот раз лишь в скупом жесте одобрения коснулся носом его уха. — Ты справился, Адлэр. Ты принес весть, которая спасет тех, кто еще не встретил эту тварь. Теперь это моя забота. Отдыхай.

Князь внимательно проследил за тем, как магические искры Морошки окутывают раны Адлэра. Вид работающей ведуньи немного успокоил его гнев, сменив его холодной расчетливостью.

— Морошка, насколько опасна эта отрава? — он кивнул на темные пятна на шерсти воина. — Если нам придется сражаться, нам понадобится противоядие.

Остроскал выпрямился, Он стоял неподвижно, словно изваяние из камня, оглядываясь то по сторонам, то в небо с надеждой, что Хуггин поскорее вернется с вестями, пусть и знал, что даже птичьи крыльям нужно время. Вокруг него Дубрава перестала быть тихой: она наполнялась сбивчивым дыханием выживших и шепотом страха. Князь чувствовал, как этот страх пытается пустить корни в его стае, и его челюсти сжимались всё крепче.

Заметив подошедшего Сивиря, Остроскал коротко кивнул ему.

— Да, в Березовой роще... — бросил он и, не терпя возражений, добавил: — Отойдем.

Они сместились к одному из старых дубов, достаточно далеко, чтобы их не слышали лишние уши, но так, чтобы продолжать контролировать поляну взглядом.

— Это важно, Сивирь, — сказал он серьезно, взглянув Сивирю в глаза, скорее со сдержанной тревогой, чем осуждением или подозрением. подобное осталось между ними на дне черного озера. — Помимо прочего ворон передал, что Древние веками кормили это нечто кровью жертв. Ты был к ним ближе всех из нас... Тебе что-нибудь известно?

Их разговор прервал Вацлав. Остроскал обернулся, мгновенно считывая дрожь в лапах волка и его метания. В мирное время за такую заминку с докладом последовал бы выговор, но сейчас время было дороже дисциплины.

— Теперь знают все, Вацлав, — отрезал князь. Его голос не был злым, он был тяжелым, как обвал. Осмотрев волка на предмет ран и не найдя их, он добавил чуть тверже: — Что тебя так задержало, позволь спросить? - Настолько, что даже воин на трех лапах был в состоянии обогнать... Впрочем, пусть бы и оставалось на совести. - Впрочем ладно... Раз ты был там, значит, будешь еще полезнее. Нам понадобятся глаза и уши, а не оправдания, когда мы отправимся туда.

Это был один из вариантов плана. Пока они стоят здесь и рассуждают о том, какой страх поселился на их территории, страх при этом, может убить еще больше волков и не подавиться их костями. Остроскал же не собирался рассиживаться и ожидать, когда чудесная помощь упадет на них с неба.

Последним к ним вылетел Волот. Сбивчивый отчет племянника о погибших стражниках заставил шерсть на загривке князя встать дыбом. Ужас в глазах юнца был настолько первобытным, что Остроскал невольно смягчился и выдохнул, давая понять, что у него все под контролем. Даже если на самом деле это было не так.

— Обойдемся без поклонов, Волот, — Остроскал сдержанно, почти болезненно улыбнулся племяннику. — Жив — и это единственное, что сейчас важно. А эта гниль, откуда бы к нам не приползла, еще подавится, когда поймет, на чью землю она решила покуситься.

Он подошел ближе, оценивающе оглядел присутствующих.

— Что ты делал в Березовой Роще так рано? Где твоя сестра? — вопросы посыпались быстро, но не для того, чтобы запутать, а чтобы заставить Волота переключиться на привычные обязанности. — Я приказал уводить семьи. Твое место сейчас с ними, Волот. Старейшинам нужно организовать укрытия.

Остроскал вновь обернулся в сторону рощи, пытаясь придумать хоть что-то, способное втоптать неизвестное существо туда, откуда оно вылезло.

Подпись автора

Словно волки да в овчарне Вы доспехи разрывали, Навьи полки поганых По степи вы разметали!	Славный пир мечей закончив, Заживляли страшны раны, Ярый бой, три дня, три ночи – Помнят древние курганы…

Волчица перевела взгляд с израненного Адлэра на подтянувшихся к поляне соплеменников, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри, вопреки разуму, было тревожно. Что же им делать? Морошка потерлась о плечо супруга если не в поиске ответов, то хотя бы уверенности и силы, наполнявшей ее всякий раз, стоило задуматься, ради чего и ради кого она стоит на этой земле. Вдобавок, Морошка слишком часто смотрела смерти в лицо, чтобы теперь отворачиваться и беспомощно хныкать, слушая страшные доклады.

- Я справлюсь здесь, -Она медленно выдохнула, удерживая голос ровным и коснулась носом щеки Сивиря. Как бы ей хотелось сейчас оказаться далеко-далеко и не знать, что у супруга хватит храбрости сунуться ради нее и детей в самое пекло. - Вам нужно решить остальные дела.

События происходили слишком быстро, и Морошка чувствовала себя потерянной в общей суматохе, почти не прислушиваясь к разговорам, она продолжала лечение, лишь вежливо кивая новоприбывшим волкам.

Слова Сивиря о том, что он готов отправиться к Альянсу, отозвались внутри болезненным, тревожным эхом. Она понимала, как это важно, понимала, что так можно узнать больше об этой твари. Понимала или очень хотела понять, но сердце сжималось от одной мысли, что супруг снова может оказаться в опасности. Морошке захотелось зарычать от досады и злобы, но она сжала зубы. Снова эти поганые Черные Топи. Всякий раз как они врывались в ее жизнь, происходило что-то ужасное, и волчица ненавидела их всей душой.

Убедившись, что чары держатся крепко, а исцеляющее тепло окутало Адлэра целиком, волчица поднялась. Она подошла к Сивирю, чувствуя отчаянный прилив нежности, но на морде ее отчетливо скользнуло отвращение к этой затее. Альянс как-нибудь справится и сам. Поднимут мертвых, залечатся волками, которые заменили им питомцев - или все то, что они теперь считали правильным. Зачем к ним идти?

Морошка чувствовала, что ведет себя капризно и неправильно, но она имела на это полное право. Как будто мало ей всего пережитого? Но иногда "надо" не означает "хочу"... Взгляд ее на секунду задержался на Остроскале, который сейчас был сосредоточен лишь на вопросах безопасности, и в этом было что-то пугающе знакомое.

— Ты прав, князь. Я бы попробовала добыть одно из тел, — сказала она. В ее глазах, обычно подернутых мягким светом, сейчас читалась граничащая с отчаянием решимость. — Это звучит ужасно и я принесу извинения перед семьей погибшего, но нам необходимо разобраться в природе этого яда. Возможно, найти противоядие или способ сделать нас... менее аппетитными. Думаю у нас с Вацлавом хватит знаний. Это опасно, но, в любом случае сейчас нельзя находиться рядом большими группами. Появится прямо под лапами и пикнуть не успеем...

Она взглянула на остальных. Вацлав, Волот, израненный Адлэр — каждый из них был отмечен бедой, что пришла из Черных Топей, и Морошка печально выдохнула. Её безопасный мир, который она так бережно выстраивала, рушится снова, и единственное, что она может, не сдаваться.

Подпись автора

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал

Вацлав не знал, что ответить князю насчет того, что его задержало, но подумал, что не стоит таить своих страхов и того, что переосмыслить увиденное — нужно было, беря во внимание то, что его окружали другие волки и волчица желание объясниться пересиливало.

Хотелось бы начать с того, что ведь то щупальце убило стражника почти впритык ко мне и чудом не заметило меня, в целом вся эта картина с нападением на первого стражника было видна мне в красках, ввиду того, что слишком поздно сообразил, что надо бежать, а не прятаться на этом, так сказать, поле, усыпанном деревьями, я очень сильно растерялся, страх взял своё. Поэтому мне пришлось немного перевести дух, а именно я немного выключился где-то в Дубраве и очнулся вот недавно, перед этим конечно же покинув место, где все происходило. Также,... Прошу прощения, что не смог явиться раньше — попытался оправдаться Вацлав перед Остроскалом, но заметил, что ему сейчас не до этого.

Вацлав уже более морально стабилизировался от увиденного и смог спокойно ответить на вопрос Волота: Адлер, Вацлав, как вы? — Всё хорошо, не о чем беспокоиться. Чудище с щупальцами меня не задело, что, как вижу, не скажешь об Адлере.

Наблюдая за всей этой непривычной суматохой и немного оценивая происходящее, Вацлаву хотелось бы предложить Морошке помощь. Но не был до конца уверен, готов ли волк после увиденного. Немного бросив взгляд в пустое синее небо, после переведя уставший взгляд в землю. А затем и вовсе чуть покосило вбок, но Вацлав смог устоять на лапах, стараясь не показывать, что какая-то его часть не слушается.

Спустя короткое время Вацлав попытался уверенно, насколько это вообще было возможно, предложить Морошке помощь: Морошка, а я могу чем-то тебе помочь? Не обращай внимание на то, что меня немного косит, мне кажется, это пройдет со временем, хотя я бы потом осмотрелся на наличие каких-либо повреждений. Однако я уверен, что смогу помочь всем тем, что осилю.

Подпись автора

Прошлое — это будущее, которое угасает...

Живи мечтою завтрашнего дня,                                   
Но чти вчерашний каждый миг, как дань.
Один даёт огня,
Другой хранит печаль и благодать.
----------------------------------------------------
Завтра — наш маяк в туманной дали,
Вчера — родник, из которого мы пьём.
Идти вперёд, но не терять скрижали,
Где начертано всё, что мы зовём своим.