Изморозь продолжала вести себя необычно: дико подпрыгивала и пронзительно кричала, направляя бешенную энергию на извивающихся змей, в карих глаза горел странный, почти лихорадочный огонь. Это работало как отвлекающее маневрирование, дающее соклановцам драгоценное время, чтобы прийти в себя от внезапного нападения и обдумать дальнейшие действия.
Мощный оклик Рагны, словно удар молнии, вырвал целительницу из пьянящего дурмана. Изморозь затихла, виновато опустив голову и прижав уши, с почтением пропуская вперед песочную волчицу.
— Простите, госпожа, — тихо прошептала Изморозь, наблюдая, как мрачный Астерий проходит мимо, неся на себе самых пострадавших членов группы. Белая морда была сосредоточена, а движения — едва точны и с трудом выверены. Веселью здесь не было места, лишь суровая реальность битвы и забота о раненых. Но Изморозь ощущала странный прилив сил, дарующий иллюзию непобедимости. Ей хотелось безумно рассмеяться всем местным преградам и опасностям прямо в морду. Волчице казалось, что шерсть окутало странное сияние, невидимое для других, но ощутимое для неё самой. Это было похоже на дурман «колокольчика», но в то же время – нечто иное, неведомое, более древнее и могущественное.
— Какие интересные змеи... — прошептала она, взгляд вновь обратился к извивающимся созданиям, чьи чешуйки мерцали в полумраке. Губы изогнулись в широкой, безумно-оскаленной улыбке, предвкушая захватывающие эксперименты над собой. — Их яд определённо стоит изучить.
В отравленном разуме уже рождались образы: она, Изморозь, вдыхает этот яд, чувствует, как он проникает в кровь, как меняет сознание. Она не боялась боли, не боялась трансформации. Наоборот, она сейчас жаждала её.
— О нет, нет, маленькие! — этот безмолвный выдох едва не сорвался обречённой просьбой, когда несколько змей попытались скрыться в трещинах скалы. — Не разбегайтесь!
Волчье тело напряглось, готовое к прыжку. В голосе, даже в этом тихом шепоте, звучала сталь и решимость.
— Я сама завладею ядом, — тихо под нос прорычала она, метая взглядом по пещере, выискивая зазевавшуюся добычу. — Я изучу его и сделаю своим тайным оружием.
Она выцепила одну из змей, замершую на мгновение, и приготовилась бросится вперёд, готовая схватить цель живой или полуживой: — А теперь… Кто первый?
Потеряв бдительность, Изма вздрогнула, когда ближе подступила Хладна, чьё присутствие и просьба несколько отрезвило мысли.
— Д-да, конечно, — замялась волчица, голос дрогнул от того, что было крайне тяжело вести связную речь. — Вы-ы... Пра-вы-ы, Хладна. Подл-латать – не проблема! Р-раны я залечу. Можно будет о-осмотреть в-в-фэ-с?
Изморозь, как ни странно, сохраняла планку уважения к Черноустам. Хладна была одной из них, и не была исключением. Целительница старалась шагать ровно, однако время от времени лапы сами собой переступали, словно под ними находилась колыхающаяся гладь воды, а не твердый камень и земля.
— Единственное... — Изморозь сконфузилась, словно щенок, виноватый в шалости. Собрав все силы, она устремила их на связную речь. — Магия излечит видимые и невидимые повреждения, но до тех пор, пока в нашей крови яд и его действие не нейтрализовано, убрать негативный эффект насовсем не выйдет. Облегчение наступит на короткий период, раны затянутся, но яд снова нанесет удар по нервной системе. Логичнее было бы попросить кого-то отсосать яд.
Изма повела ухом в сторону своего полосатого зада, который от укусов просто горел огнищем. Странный, почти истерический смешок вырвался из груди при мысли о неприличной картине, но тут же оборвался:
— Но уже поздновато. Активными движениями мы разогнали яд по всему телу.
— И мне очень хорошо... — хотелось добавить, снова цепляя странную, довольную улыбку. В её глазах мелькнул отблеск предвкушения. Яд, этот коварный враг, теперь станет союзником. Сейчас она не боялась ничего и никого. Даже яда! Она превратит его в своё оружие. И тогда никто не сможет ей навредить!
Карий взгляд, обычно проницательный, теперь был затуманен странным блеском. Не болью, нет. Скорее, предвкушением. Предвкушением нового знания, новой силы. Змеиный яд, этот враг, который мог сломить любого, даже Черноуста, для Изморози был лишь очередной загадкой, которую предстояло разгадать. Она чувствовала, как он пульсирует в жилах, как обжигает, но вместо страха в ней росло любопытство. Отчего Изма издала какое-то удовлетворённое мычание, а после продолжила:
— Разве что Атрею можно сейчас таким способом сильно облегчить состояние – тело маленькое, и он почти не двигается, — вполне резонная и здравая мысль пробилась сквозь захмелевшую головёшку. — Но мне не разрешат до него дотронуться, как и до Акке – любимца Рагны. Я всего лишь Питомец, а вот, уважаемый кровоправ, Хазгул, вполне мог бы. Когда вернёмся обратно, из собранных трав я смогу составить средство, которое поможет вывести яд. По-хорошему нам бы сейчас вернуться, подлечиться и подготовиться получше, а не рваться на рожон…
Всё это Изморозь зачем-то тихо рассказывала Хладне и, как казалось, молчаливому Хазгулу, что плёлся вместе с ними позади всей группы. Но лишь до тех пор, пока впереди не послышались указания Рагны, а после того, как Изма со всеми вышла в просторную пещеру, полностью забитую плотной паутиной и коконами, стало понятно, что проблемы только начались...
Словно тень, скользнувшая по застывшему миру, Изморозь метнулась к своему Хозяину. Казалось, воздух вокруг дрожал от невысказанной тревоги. Астерий тяжело дышал, опираясь на безжизненное тело своего кадавра. Его морда, обычно излучающая спокойствие и уверенность, сейчас было искажено сомнениями, а на шерсти виднелись мелкие подтёки - укусы змей.
Карие глаза, полные преданности и беспокойства, внимательно осмотрели Астерия - теперь он стал важным центром отравленного разума. Каждый тяжёлый вздох отдавался в её сердце острым уколом. Собрав остатки своей магической энергии, целительница прошептала простое заклинание. Слова, сотканные из древних знаний волчьего рода, пронеслись по воздуху, окутывая Астерия лёгким, мерцающим сиянием. Мелкие раны на его теле быстро затянулись. Это было лишь поверхностное исцеление, жалкое подобие того, что Изме хотелось бы сделать. Магия исцеления хоть и творила чудеса, имела свои пределы. Волчица понимала, что не может противостоять яду, что уже начал своё разрушительное действие, и не вернёт сейчас ему здоровье. Оставалось лишь надеяться. Надежда, тонкая, как паутина, но упрямая, как зимний мороз, заставляла действовать. Она надеялась, что это небольшое облегчение, этот мимолетный проблеск исцеления, сможет хоть немного подбодрить Астерия. Откроет второе дыхание, заставит поверить в себя, чтобы он смог собраться с силам и выжить. А она, как верная Питомица, будет рядом, предлагая свою тихую, но непоколебимую поддержку, и молиться всем древним духам, чтобы Хозяин выстоял.
>>> Большая пещера [Мрачные Пики]
- Подпись автора
Она — мания. Дикая, как цунами.
Она — рана. Она — глубина.



Аномалия, созданная богами. Она — манна...
Нектар, сотворённый редкими цветами...