хорошо тебе, не так ли?
таять воском от свечей
с нарисованным пентаклем
на горячем на плече.

то тоскует, то смеется
то резвится на краю
если жизнь твоя порвется
тебе новую сошьют

В прошлый раз Викул едва успел попробовать свою новую птичку на вкус, но и этого ему было достаточно, чтобы сейчас сладко жмуриться, предвкушая продолжение. С довольной улыбкой он вспоминал ее сопротивление, столь же жаркое, сколь золото ее шерсти и тепло тела. В Морошке он чувствовал трепещущее бушующее пламя. Осторожность волчицы, присущая ее положению пленницы мешалась в ней с безрассудной опрометчивостью, с чистым солнечным светом, который то и дело прорывался наружу, как те искры, что она не сдержала, оказавшись в ошейнике посреди врагов. Викул игрался с ней, как волчонок с костром, то опуская лапу пониже, чтобы почувствовать обжигающий пламень, но всякий раз плеская ледяной водой, едва огню думалось попробовать по-настоящему опалить его.

Викул пригласил Морошку в битву, там, в Призрачном лесу, и вряд ли волчица была достаточно самоуверенна чтобы думать, что сможет победить... И все же она приняла его вызов, только для того, чтобы быть поверженной его тенями... Войдя в ее темницу, он позволил ей сопротивляться, наслаждаясь горячностью и бессмысленностью этого действия, но стоило Морошке в самом деле запустить в него зубы, пусть оставив в качестве следа лишь пустяковую царапину, как он немедленно взял ее кровь, и ею же залечил укус, показав, сколь бесполезна ее борьба против него. Того, кто отныне стал ее хозяином.

И их маленькое приключение с побегом совсем не удивило Викула. Он знал, что она попытается сбежать. Знал, что не позволит себе сидеть и смиренно ждать своей участи. Знал, что попробует провести его. Какой бы безнадежной эта затея не казалась разуму, сердце говорило в Морошке громче. И Викул настиг ее, словно рысь, играющаяся с мышью, и в очередной раз утвердил свою власть... Пусть Младшие немного и спутали его планы, затеяв свою игру. И то, как он отпустил пленницу, и то, как нагнал ее после, снова отняв надежду, тоже было лишь частью игры.

И теперь Викул предвкушал не только продолжение, которое пообещал Морошке, навестив ее в первый раз. Он думал и о том, чем еще сможет удивить его маленькая птичка. Кинется на него из-за угла, постаравшись вцепиться в горло? Расскажет о воинах, которые были с ней и были намного лучше чем он? Придумает что-нибудь еще? Морошка умела выкинуть что-то неожиданное - это он понял еще когда приволок ее за загривок на пастбища и бросил под лапы безмозглого волка в ошейнике, в надежде запугать, но вместо того услышал слова сочувствия... Как будто собственная участь ее совершенно не интересовала.

Что же... - Викул тонко улыбнулся, - он заставит ее заинтересоваться собственной судьбой.

Ветер донес до него слова Младших, и подобравшись, Викул прислушался к ним. Разумеется, двое ублюдков, которых он поставил сторожить Морошку, не могли не воспользоваться возможностью запугать пленницу. Остерегаясь трогать ее лапами, они делали так, чтобы их слова добрались до ее ушей. Слушая рассказ о собственных подвигах, он широко улыбался. Разумеется, он не стал бы возражать против того, чтобы Младшие как следует напугали Морошку, более того, с этим умыслом Викул и посадил их ее охранять. Они были двумя его живыми тенями, в своих силуэтах и запахах они хранили отблеск его влияния, они должны были постоянно напоминать Морошке о ее бедственном положении. И, Викул смел надеяться, неплохо с этим справлялись.

Впрочем, как бы не страшны Младшие были Морошке, Викул не против был бы припугнуть их самих. Выйдя из-за замшелого камня, он довольно прищурился, заметив на себе настороженные взгляды, вдыхая вмиг повисшую тишину.

- Господин... - поприветствовал его Падень, поднимаясь, опуская голову в поклоне и поджимая хвост. Второй, Жутень, выглядывал из-за более широкой спины товарища, и Викул видел, как он испуганно сглотнул. Кто-то из них, - вспомнилось ему - посмел укусить его. Впрочем, может это был тот, третий, которого они и разорвали по его приказу? Викул не мог знать точно, но уже предполагал, что этим двоим тоже долго жить не придется. И он предполагал также, что и они должны были это знать...

Оглядевшись, Викул заметил кое-что, чего прежде здесь не было, а именно - разбросанные в беспорядке вокруг темницы охапки сухой травы. Едва он нахмурившись, попытался понять, что это значит, как из щелей в кости просочился неяркий магический свет, словно лучи солнца. Удивленно приподняв брови, Викул спросил у Младших:

- Что там делает моя пташка?

Падень пожал плечами:

- Зачем-то травы натаскать в логово хотела, мы подумали, вдруг ядовитой. Не позволили. А теперь огонь разводит... - и он мрачно выплюнул в сторону - ведьма.

Викул с еще большим интересом осмотрел и раскиданную траву, и стены темницы, чувствуя как под шерсть пробирается азартный холодок. Вероятно, его ждет совсем особенный прием. С другой стороны, а чего он ожидал, оставляя свой не в меру буйный огонек без должных оков. Хмыкнув, он перевел взгляд на Младших:

- А вы, значит, развлекаете ее рассказами? - негромко спросил он, склонив голову набок. Падень поднял взгляд, как самый смелый, но не голову.

- Чтобы пленница не скучала, господин, - с хриплым осторожным смешком ответил он, - немного старых баек для пущей покорности...

Викул приподнял бровь и шагнул к Паденю, который немедленно отступил на шаг назад, столкнувшись задом с грудью Жутеня, который все еще прятался за ним.

- Вот как? - поинтересовался он с напускным дружелюбием, - а может, вы уже хотите наложить лапы на то, что принадлежит мне? Мечтаете об этом?

- Нет, господин... Конечно нет, - торопливо заверил его Падень, суетливо пряча глаза от пристального взгляда Брата. Вот только Викулу чудилась в его движениях какая-то глубоко скрытая насмешка, - мы просто шутим, господин. Это шутки, только и всего.

- Шуутки, - протянул Викул, будто бы задумчиво, покивав головой, - я тоже люблю пошутить. Может быть... Мооожет быыть, я подарю вас ей, а не ее вам, м? Не целиком, конечно. Только головы. Чтобы они смотрели на мои забавы. Или шкуры, если вам хочется более... Деятельного участия. Вот это будет смешно. Как думаешь, Падень?

- Нет, господин... То есть да... То есть нет... - Падень смешавшись, замолчал. Викул внимательно наблюдал за ними. Жутень выглядел куда более напуганным, и вряд ли мог вымолвить хотя бы слово, вытянувшись в струну за спиной Паденя.

- Ладно, - лениво сказал Викул, вполне насладившись замешательством Младших, - ступайте, отдохните. Я за вами пошлю... когда закончу.

И повернувшись спиной к Младшим, он вошел за перегородку из сухих листьев, не заметив взгляда Паденя, с ненавистью брошенного ему в спину.

В логово Викул входил пружинисто, с умеренной осторожностью, хотя и сохраняя на морде расслабленное выражение. Он был уверен, что сможет справиться с любым сюрпризом, который приготовилась преподнести ему Морошка, но не хотелось давать ей возможности застать его врасплох.

К его удивлению, волчица сидела у порога, смиренно опустив голову, и огоньки, кружащие над низким огоньком, очерчивали ее плавный силуэт золотистым ореолом.

- Надо же, - мягко заметил Викул, ступая в полосу света, - ты и в самом деле меня ждала?

Он обвел взглядом темницу и насмешливо добавил:

- Я польщен...

Ее аромат, успевший пропитать воздух тесной каморки, манил его, и Викул не мог припомнить никакой другой волчицы, которая бы оказывала на него похожее влияние. Ему хотелось навалиться на нее, сомкнуть зубы на золотистом загривке, подмять под себя, наслаждаясь сполна касанием меха, но место этого, он обошел Морошку по кругу, слегка задержавшись за ее спиной, и после уселся напротив, погрузив ее в свою тень.

- Итак, я обещал тебе продолжение, когда вернусь. Помнишь, на чем мы остановились? - он приблизил к ней свою морду, почти коснувшись ее носа, и спросил с усмешкой, - те воины, чьи поцелуи для тебя так сладки, случайно не успели научить тебя чему-нибудь еще?

Спрашивал Викул с невинной заинтересованностью, но уже готовился наслаждаться смущением волчицы, потому что еще не забыл выдохнутого ей признания в ту, первую их встречу в этой же самой темнице.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Оставаясь так близко от Морошки, Викул с удовлетворением отмечал каждое трепетное неловкое движение, мельчайшую дрожь, пробегавшую по ее телу. Ему нравилось ловить горячее дыхание волчицы на своей морде, нравилось видеть, как она отстраняется, как прячет взгляд и перебирает лапами, словно желая оказаться где угодно, только не здесь, не рядом с Братом Древних. С каждым вздохом он ощущал, как в легкие вливаются ее страх и смущение, почти физически разливающиеся в спертом воздухе. Викул пил их, как пил бы воду, если бы умел чувствовать жажду. Птичка, попавшаяся в ловушку. Еще сохранившая золотой блеск оперенья, но уже беспомощная перед болотным туманом, горьким запахом плена, черной бездонной топью.

Он был здесь повелителем, и это ласкало душу. Викул чувствовал себя охотником рядом с трепещущей ланью Если бы он захотел, тени бы вновь окутали Морошку непроглядным мраком, сквозь который она не смогла бы даже почувствовать, когда и где он соберется коснуться ее в следующий раз. Если бы он захотел, он оказался так тесно к ней, что у нее не оставалось бы возможности дышать воздухом, который не был пропитан им.

Викул еще не знал, какую игру затеет на этот раз, но ему нравилось думать, что игра может быть любой. Он мог наброситься на нее так, как в первый раз, подмять под себя, запустить зубы в переливающийся золотом загривок, а лапы - в нежный мех на боках и животе. Не дать волчице ни секунды опомниться, показать, как она ошибается, если думает, что ко всему готова. Показать, что к жестокой дикости Топей нельзя подготовиться, ее нельзя предупредить, и невозможно вынести, если Викул захочет сделать ее невыносимой. Первым грубым движением сорвать крик с разомкнувшихся губ, и не останавливаться до тех пор, пока крик не превратится в стон, а стон в хрип, и после выкинуть, переломанную и безучастную, за порог на потеху Младшим.

Так он поступал с гордячками, что порой попадали ему в плен. Уверенные в своей несокрушимости они дерзили, бросались на него с заклятиями, укусами и оскорблениями. Но на каждую грубость получали стократную боль, на каждую дерзость - унижение, пока остатки былого самомнения не покидали их полностью, оставляя лишь вывернутую наизнанку оболочку со сломленным духом, с безумным страхом в широко распахнутых глазах. О, в своих забавах Брат Древних был изобретателен и не останавливался ни перед чем.

Викул остановил на Морошке пристальный взгляд из под полуприкрытых век, словно примеряя к ней этот облик. Понравилось бы ему, стань она покорной безучастной тенью в его лапах? Он скользнул по опущенной голове, по скромно поставленным рядом друг с другом лапам, шевельнул ухом на тихий звук голоса и усмехнулся словам, что были сказаны.

Нет, пожалуй, с его новой птичкой следовало вести иную игру. Она и так слишком хорошо прикидывалась послушной, как будто и в самом деле еще могла провести Викула, обмануть, заставить забыть о том, что он уже успел видеть. Это определенно заслуживало поощрения. С другой стороны, он будет готов, если ей захочется восстать против него. Нет, он не станет ломать ее грубостью. Он ее приручит. Сделает так, что ей понравится быть с ним, и посмотрит, чего тогда будет стоить честь Светозаровой дочери и Яробожье упрямство.

- Ах, строгие нравы волков южного берега, - мягко протянул Викул, улыбнувшись тому, как забавно сложилась судьба: наверняка волчица берегла себя для какого-нибудь воина, а достанется ему, - у нас все не так сурово... Можно не ждать брака.

Он поднялся и шагнув вперед, коснулся носом темно-рыжего меха на щеке волчицы, пока та говорила, с удовольствием отмечая, как сбивается и без того тихая речь. Брови Викула слегка приподнялись, когда Морошка заговорила о том, что ему следует удивить его. Отстранившись, он снова обошел волчицу, но в этот раз остался за ее спиной. Опустив голову, дотронулся носом до хребта, взъерошил шерсть вверх по спине, огладил мордой густой мех на шее, легко дотронулся до уха:

- Вот значит как, представления? И как же тебе это представлялось? - шепнул он, - нежно? Или грубо? Медленно или быстро? Знаешь, все может быть очень по-разному...

Викул не имел удовольствия наблюдать сейчас за выражением морды Морошки, но ему казалось, что рыжая шерсть вспыхнула еще жарче от наверняка охватившего ее смущения.

- Что же, спешить нам некуда, птичка, спрашивай, - разрешил он, не отказывая себе в наслаждении снова закопаться в густой мех, расставив передние лапы по бокам от Морошки, и касаясь грудью ее спины.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Пока Морошка говорила, Викул ни на миг не прекращал касаться ее. Казалось, он совсем не слушает волчицу, увлеченный тем, что дотрагивается мордой до ее шеи сзади, или пропускает сквозь зубы пряди меха, или касается носом щеки. Но на самом деле, он слушал внимательно, правда не сколько вникая в смысл слов, сколько наслаждаясь прерывистым дыханием, гаснущей силой голоса. Найдя место, на котором Морошка сбивалась особенно сильно, он возвращался к нему снова и снова, настойчиво или легко.

Ему нравилось оставаться за спиной волчицы, дразнить ее своей властью, чувствовать, как против воли откликается его движениям ее тело. Как бы Морошка не старалась выглядеть покорной, как бы не пыталась оставаться неподвижной, он чувствовал каждый ее неровный вдох. Возбуждение то было или страх, Викул не мог бы сказать наверняка, но его устраивали обе возможности.

- От волка... От умений... Но большей частью от желаний... - Викул поерзал за спиной волчицы, прижимаясь к ней шире, не только грудью, но и животом, и пахом, - мне, например, нравится быть сзади.

Он поднял переднюю лапу и коснулся подушечками бока Морошки, огладив ее по ребрам от локтя до живота.

- Нравится чувствовать, как волчица выгибается подо мной, нравится возможность в любой момент взять ее за загривок и запрокинуть голову... Я с тобой так уже поступал, помнишь? Или, обхватить ее лапами, вжать в себя... в нужный момент. Нравится ощущать ее трепетание и то, как ей хочется самой становиться ближе... Или дальше, но она не может этого сделать, потому что я крепко ее держу.

Викул отвечал неторопливо, испытывая от этого не меньшее удовольствие, чем от своих прикосновений к Морошке. Теперь он прижимался щекой к ее холке, то и дело гладясь об мягкую шерсть, и негромко усмехаясь про себя. Вопросы Морошки звучали так, словно она была прилежной ученицей, а он - учителем, возможно роль привычная для нее в стае. Что же, Викул и в самом деле собирался ее кое-чему научить. И в первую очередь тому, что он не позволит ей слишком долго сохранять спокойствие. Судя по тому, что он слышал и чувствовал, оно уже давалось волчице с трудом.

- Думаю, в такой благочестивой стае, как Яробожья редко делятся своими предпочтениями... Но в любом случае, грубость приятна мне. Может и тебе понравится? Мы обязательно это узнаем, - Викул сделал небольшую паузу и с улыбкой добавил, - тем более, тебе похоже нравится узнавать новое. 

Следовало признать, держалась волчица отменно. Викул слышал лишь, как дрожал ее голос, да по напряженной шее видел, как она старалась удержать свое внимание. Жаль, нельзя было пока заглянуть ей в глаза, чтобы поглядеть, в самом ли деле она так собрана, как пытается казаться? Более того, ей удалось на некоторое время ввести в замешательство самого Викула. На миг он удивленно вскинул брови и хмыкнул, но быстро взял себя в лапы и растекся в улыбке:

- Моя милая птичка, ты можешь меня даже поцеловать, если почувствуешь в этом потребность, - прошептал он, коснувшись носом уха Морошки, - но, если будешь кусаться... я буду кусаться больнее.

Нехотя расставаясь с теплом, к которому он уже успел привыкнуть, Викул выскользнул из-за спины волчицы, снова оказавшись перед ней, легко завладев полем ее зрения и заглянув в глаза. Морошка слишком старалась оставаться сосредоточенной, так, что взгляд ее казался слегка размытым.

- Что касается твоих представлений, теперь, пожалуй, они и в самом деле далеки от реальности, - мягко заметил Викул, улыбнувшись, - но разве до плена твои мечты не могли сбыться? О чем ты мечтала Морошка? Давай я попробую угадать.

Он шагнул вперед, грудью тесня Морошку к стене, как уже делал до того, и о чем она конечно не могла не вспомнить. Шаги его были достаточно малы, но с каждым он все сильнее нависал над волчицей.

- Наверное, о том, как после богатой, шумной и веселой свадьбы к тебе подойдет твой избранник - обязательно сильный и широкоплечий воин, - Викул опустил к Морошке голову и глубоко втянул воздух, вдыхая ее запах, головокружительно терпкий аромат ягод, уже померкший перед запахами болот, но еще ощутимый, - и подарит тебе поцелуй, что будет для тебя так сладок?

Он бесстрашно дотянулся до Морошки мордой, и прижался губами к ее губам. Напористо, Викул провел по ним языком, очень медленно, словно желая распробовать, от одного уголка до другого. Он не выпускал Морошку, зажав ее между стеной логова и собой, до тех пор, пока у самого не перехватило дыхание, и только тогда, оторвавшись, жадно вдохнул.

- А после... - Викул прошелся рядом с волчицей, коснулся боком ее плеча, - вы оказывались в объятьях друг друга, и происходило нечто потрясающее, не так ли?

Он положил лапы на плечи волчицы, и надавил грудью на ее холку, вынуждая лечь:

- Не сопротивляйся, Морошка... Я не хочу делать тебе больно. Не сейчас.

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Викул не мог вспомнить, старался ли он когда-либо быть нежным с теми волчицами, что попадали ему в лапы. Даже, если он и бывал ласков, то только для того, чтобы после обжечь болью, даже если бывал бережен - лишь затем, чтобы после грубость ощущалась сильнее. Его забавляли крики и отчаяние пленниц, он любил видеть надежду, гаснувшую в их глазах, любил слушать треск, с которым ломались их наивная вера в то, что они еще смогут спастись, если будут вести себя хорошо... Или плохо. Если будут покорны, или напротив, станут сопротивляться из последних сил. Викул заставлял их забывать о том, что когда-то они имели какой-то контроль над своей жизнью, и не давал понятных инструкций к новой жизни, карая и поощряя за одно и то же.

Тем необычнее было для него все происходившее сейчас. Играя назначенную самому себе роль, Викул и в самом деле старался ни одним неосторожным движением не выдать обычной своей жестокости. Его прикосновения могли быть настойчивыми или невесомыми, но они не были грубыми. Он чутко прислушивался к каждому сбивчивому выдоху волчицы, к тому, как она прижимается к нему, к мельчайшей дрожи, и снова и снова касался ее там, где отклик был сильнее всего.

Огоньки, освещавшие пещеру, постепенно меркли, как будто их существование было невозможным рядом с тенями, которые постепенно наползали из уголков пещеры, и Викул почувствовал легкое сожаление - в том полумраке, который сгущался теперь, он не мог любоваться переливами густого золотистого меха в полной мере. Свет же, который мог сотворить он сам - синие болотные искры, скорее бы сделали происходящее призрачным, и он не стал зажигать их. Теперь он плохо видел Морошку - только силуэт, изредка сверкавший в случайном луче уходящего солнца, пробивавшемся сквозь занавесь из листьев.

Один из таких лучей выхватил улыбку Морошки, когда Викул отстранился от нее. И хотя она моментально исчезла, стертая сумраком, Викул на пару секунд почувствовал себя застигнутым врасплох, потому что не понял ее значения.

Впрочем, он не долго об этом думал, ведь и сам уже поддавался щекочущим будоражащим чувствам, которые пришли вместе с полумраком. У него почти не осталось зрения - только звук дыхания волчицы, ее голос, их переплетенные в воздухе ароматы, ее живое горячее тепло под лапами. И две медовых искры, почти столь же ярких, что и недавно погасшие огоньки, неотступно следившие за ним...

Но вот и они угасли, когда Морошка опустилась на пол, и Викул, глядя на загривок волчицы, ощутил странное сожаление. Ему не хотелось расставаться с ее взглядом, и пусть это было против его обычного поведения, но с другой стороны, в этот раз он ведь и задумал нечто необычное... И кто мог запретить Брату Древних?

Он соскользнул вбок и надавил своим плечом на плечо Морошки, так, чтобы она оказалась на боку, мордой к нему. Жадно нашарил взглядом ее глаза, и прикоснулся языком к сухим горячим губам снова, в этот раз легче и быстрее, чем в прошлый. Его лапы скользнули ей под бок, чтобы сомкнуться над холкой, и Викул повел носом, ловя дыхание волчицы, и не сводя с нее взгляда. Рывком придвинувшись к ней, он добился того, чтобы Морошка оказалась тесно прижатой к нему. Его хвост переплелся с ее, он вжался в низ ее живота, там, где окутывавший волчицу жар становился почти нестерпимым.

- Сегодня мы будем учиться никуда не спешить...

Викул уткнулся мордой в шерсть на груди Морошки, прихватил ее зубами широкой волной, у самой шеи, не стремясь ни причинить боль, ни прокусить кожу, и мягким движением взял волчицу.

Время вокруг них разлилось прозрачной тягучей смолой, и находясь внутри этих странных чар, одновременно расслабленный и пылающий, Викул целовал Морошку с такой бережностью, с которой не целовал никогда и никого. Его язык касался ее губ почти невесомо.

Желая понравиться Морошке, Викул теперь и сам находил удовольствие в неторопливости своих движений, в легкости касаний... Это не было похоже ни на что из того, что происходило с ним раньше.

- Вот так... - горячо шептал он в ухо волчицы, сам не зная, откуда берет эти слова. Голова кружилась так, словно Викул был пьян от крови, - смотри на меня, Морошка...

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд

Он должен был держать все под контролем. Должен был вести свою игру хладнокровно, выверяя каждое движение, каждое слово, отмерять сколько нужно и ласки и боли...

Но это стало невозможно, когда Морошка потянулась к его губам с робким поцелуем, когда ее язык нежно обласкал его нос.

В этом движении было столько трепета, что у Викула перехватило дыхание от внезапно нахлынувшего волнения. Морошка изгибалась под ним, подавалась ему навстречу, и он забыл, что это часть его игры. Его лапы сомкнулись на ее загривке плотнее, неосознанно. Так же неосознанно он прижался к Морошке теснее, словно желая накрыть ее всю собой, вобрать в себя, ощутить, что она принадлежит ему без остатка...

Леший знает, что творилось... У Викула были десятки волчиц до этого: буйные, дерзкие, гордые, близость с которыми превращалась в борьбу. Они старались оттолкнуть его,  вырваться, впиться зубами, и насмехаясь над их тщетными попытками, он заставлял их выгибаться под собой грубо, до хруста в позвонках, и каждое его движение вырывало из их глоток хрип ненависти и проклятия. Были и другие, робкие... Когда он подходил, они тряслись от страха, скулили, прижимали уши и закрывали глаза. Их податливость ощущалась для Викула мерзкой - они спешили повернуться к нему спиной, прижаться грудью к полу, они позволяли делать все, что он пожелает, и все же редко задерживались в питомцах надолго, с ними просто становилось скучно. 

Чуть веселее было с теми, кто пытался обмануть, соблазнить его, договориться. Эти волчицы подходили развязной походкой, касались его боками, глядели с вызовом и обещанием, подставлялись, заигрывая. Какое-то время с ними и в самом деле было интересно играть, наблюдать за тем, как, смелея, они допускают все больше и больше ошибок, думая, что смогли подчинить себе Брата Древних. Но после Викул дарил их Младшим - там, где их таланты продавать себя, могли бы развернуться в полную силу.

Но ни разу Викул не ощущал того, что чувствовал сейчас, сжимая в объятьях Морошку. Такого живого, безыскусственного трепета в ее и своем теле... Как будто до того, как овладеть ей, он никогда не был целым, не был самим собой. Как будто тот голод, который он всю жизнь старался утолить кровью, забавами и близостью с другими, требовал на самом деле только этого мимолетного, нежного прикосновения языка Морошки. Сердце ухнуло вниз, в голове зашумела кровь, дрогнули лапы и Викул едва сдержался от того, чтобы и самому не застонать в ответ, не выдохнуть в блаженной истоме ее имя...

Неподчинение Морошки, ее смех, желание спрятаться против обыкновения не вызвали у Викула злости, как бывало обычно, когда кто-то смел его ослушаться. Он же сам пообещал ей никуда не торопиться... Он подождет, пока страсть одолеет стеснение, пока желание заставит исчезнуть все мысли, сломает все барьеры, и тогда... Тогда Морошка будет его.

Он опустил голову, проводя языком от груди волчицы, выше, по беззащитному горлу, по подбородку беззащитно откинутой головы, вдоль губ. Он мешал поцелуи с укусами, боль с нежностью, и сам тонул в своем желании... Чем больше Викул касался Морошки, тем больше ему хотелось, это было страшно и захватывающе - не иметь сил оторваться от пылающего меха, чувствовать себя таким всемогущим и уязвимым одновременно. Волчица покачивалась в такт его движениям, ее мех на плечах и загривке щекотал подушечки его лап, и впившись когтями ей в спину, Викул ощущал пробегающую по ее телу дрожь, так похожую на его собственную.

Он уже не мог играть, оставаться холодным и отстраненным. Потеряв всякое терпение, Викул поднырнул носом под лапы Морошки, которыми она закрывала морду, заставив их лечь себе на загривок. Его язык прошелся по ее губам, по носу, коснулся сомкнутых век. Движения его теперь были рваными, сильными, каждое пробуждало волну обжигающего жара, она затапливала его целиком, и Викул едва мог дышать.

- Морошка, - голос его был хриплым, требовательным, настойчивым. Он навис над волчицей, снова целуя ее губы, прижимаясь грудью, лапы скользнули вниз, подхватывая ее под поясницу, и теперь их слияние стало почти невыносимо-жарким, - посмотри на меня, Морошка!

Подпись автора

отчини мне, природа, стакан молока
молока от загадочных звезд
и простой, как река, я пущу с молотка
свой умственный рост

зубастая и болотная авы от Морошки :З
ава от Черномора :З

викулу от дека, видимо с любовью

кто в болоте? а, это Викул
он всё время там, пакость, лежит
но не слушайте, дети, посул
его слово - отрава во лжи

не ходите в болото к нему,
он нарочно сидит там и ждёт...
вот сейчас я морошку веду,
а он ей гад бочок отгрызёт

викулу от морошки, точно с любовью

А там Викулушка живет
Он кровушку мою не пьет.
Он черноуст порядочный
И чуть-чуть загадочный хд