Тёмное, бледнеющее небо накрывает их двоих, растекаясь по шкуре холодными, мелкими каплями — Марево чувствует, как этот холод проникает сквозь, касаясь мышц, костей, сухожилий и копится в глубине его сердца. Он идёт, взглядом упираясь в пустоту, позволяя ледяной злобе на мгновение завладеть его разумом, отобразиться глухим скрежетом зубов. Он вспоминает произошедшее, каждую мелкую деталь, зацикливаясь на силуэте предателя и труса — Марево больше не смеет называть его братом. Он вспоминает, вбивает в мозг клеймом под самый корень черепной коробки, зная, что рано или поздно найдёт — о, он найдёт и заставит поплатиться, разорвёт на куски и сожрёт досуха, лишь бы убедиться, что неприятель пожалеет о содеянном.
Пожалеет о том, что ходит на этой земле — пожалеет, что живёт.
Но нет. Пока нет.
Он делает шаг, ещё шаг, зацикливаясь на этом движении и прикрывая глаза, дабы стряхнуть с себя остатки ненависти, после чего вернуться к настоящему. Капля дождя попадает прямо на нос, заставляя Марево недоумённо фыркнуть и вместе с тем перевести взгляд на сестру, идущую рядом. Оставшиеся оттенки красного окончательно растворяются под давлением реальности, и Марево смотрит, в глазах своих по-прежнему храня совершенную пустоту без малейшего изъяна — густое, сырое серебро. Птичий гомон наполняет уши, выводя из размышлений. Марево почти нехотя вдыхает влажный, болотный воздух, поднимает голову, словно только осознав, где он и что он тут делает.
Марево цепляется сознанием за Рагну — за её присутствие, за её шаг, дабы вновь не утонуть в нескончаемом обилии мыслей. Они, несмотря на перемены, всё ещё вместе, напоминая собою огонь и лёд в едином флаконе. Но сейчас, должно быть, они достаточно согласны друг с другом — достаточно понимают чувства друг друга, и осознание этого приводит Марево в некое подобие облегчения. Его движения становятся мягче, пока он ухватывается за чужую компанию в надежде удержаться на поверхности. Ему всё равно на каждую вещь, его окружающую, помимо сестры и произошедшего, кажется, совсем недавно — по какой-то причине Марево чудится, что прошли целые десятилетия вместо считанных месяцев или, быть может, дней.
Не то чтобы это имело значение для него в данный момент времени.
Он вглядывается в узорные очертания одного из озёр, рассматривает своё отражение и вновь возвращается к Рагне, медленно подняв голову. В его голове крутится желание выжить из себя всю кровь до малейшей капли, дабы избавиться от всякого намёка на родство с мерзким изменником.
С этого момента их связывает целое ничего.
— я убью его. — В конечном итоге бросает Марево, словно непримечательный и абсурдный своей очевидностью факт. Да, должно быть, именно это он хочет сделать так сильно, и именно это желание щекочет лапы едкими нематериальными иглами. Он избавится от грязи и восстановит тем самым собственное положение — очистит собственную кровь.
Может, это не произойдёт в ближайшие годы; может, не произойдёт и вовсе, но Марево нравится думать о том, как именно он это сделает — как именно добьётся своего.
Но в данный момент важно другое, и потому он тихо спрашивает:
— как ты? — И ненавязчиво прижимается к чужому боку, выражая тем самым неумелую, но действительную попытку поддержать.
Отредактировано Марево (03.10.2025 21:14:13)
- Подпись автора
the fear of blood tends to create fear for the flesh
