Скворец вроде как отвлёкся от неё - но лишь для того, чтобы зорко осмотреть толпу, как недавно это сделала она. Правда, с иными намерениями. Иса выискивала следы неповиновения, мятежности, чтобы проверить, есть ли кто ещё в этой толпе, кто не подчинён слепо или не поглощён наслаждением над чужими мучениями. А Ястреб, вероятно, выискивал потенциальных предателей. Чтобы подметить, запомнить, использовать. Не собственнолично, конечно, лишь передав ценные сведения в более могущественные лапы. Так это работает в их птичьей стае? Словно подтверждая эту мысль, Скворец кивает:
— Мы все за ним, куда и он.
Мы все. Он что, поставил их сейчас вровень? Иса с лёгким неверием покосилась на собеседника. Это не ирония? Не игра? Впрочем... Может и нет. Может, ей стоит перестать строить из себя единственную жертву, открыть пошире глаза и как следует приглядеться к тому, что окружающие подневольны так же, как она - визуально в лучшем положении, но по сути - те же оковы.
Либо Скворец принял её слова за чистую монету и всерьёз подтвердил свою искреннюю и непоколебимую преданность Астерию. Правда, уж как-то слишком грустно подтвердил.
"Может, потому что понимает, что эти самые оковы, разве что из металла подороже, закреплены и на белых холёных лапах".
Иса качает головой. Зачем так жить? Чего ради? Ведь есть же жизнь за пределами этого Клана, мирная, спокойная, на дружественных основах. Она знает, она сама оттуда. Есть места, где никто не вонзит другому клыки в шею, где безопасность - не роскошь, а естественное состояние, не поддающееся сомнению. Так почему они все здесь? Что их держит?
Скворец вновь пытается проявить вежливость, чуть ли не галантность. Иса не испытывает на этот счёт практически ничего - этой самой галантностью её сюда и заманили. Больше она не купится. Никогда. И всё же иметь рядом кого-то, кто расположен к ней больше, чем остальные, неплохо. Хоть и парой неловких фраз, но они наладили контакт - ей не хватит сил повторить то же самое с кем-то другим, слишком много эмоций вызывает судебный процесс. Да и Хозяин вряд ли будет доволен, если надсмотрщик покинет пост.
- Нет... оставайся, - тихо отвечает она, слегка вильнув хвостом. - Давай подойдём ближе, - говорит решительно, не давая себе изменить мнение.
Уж сколь мало радости наблюдать за представлением, но раз уж они здесь, она не отвернётся. Да и желание разобраться в происходящем берёт верх - её любознательность придавлена новой непростой жизнью, но не исчезла бесследно. Нет-нет - да подымет голову. Держась поближе к Скворцу, прокладывающему дорогу через толпу на пару рядов вперёд, Иса всё же не прикасается к нему боком - сохраняет небольшой зазор, так что со стороны кажется, будто жмётся к невидимой воздушной подушке вдоль тела Ястреба. Забавно, что она себе до конца не принадлежит не только разумом, но и телом. Сполна распоряжаться может только крамольными мыслями, которые никогда не увидят свет.
С новой позиции стало лучше и видно, и слышно. Первым делом Иса обратила внимание на то, как испаряется, аки роса поутру, лёгкий настрой Астерия. Вроде бы он возлегает всё так же вальяжно, поглядывает на окружающих из-под полуопущенных ресниц, но во всём его облике начало концентрироваться напряжение - как у постепенно натягиваемой тетивы. Волчица навострила уши, подалась вперёд, не желая упустить ни единой мелкой детали в наконец начавшем складываться пазле. За шумом и гамом, разразившемся на дне Ямы, скрывается тщательно маскируемая правда.
Громовой рычит и плюётся обвинениями, а Золашкур склонился к самой морде оцепеневшей Капели и что-то горячо шепчет ей. Белые уши микроскопически меняют угол наклона, чтобы уловить едва разборчивые уговоры.
— Я бы не когда тебя не бросил. Ты же знаешь, сама прекрасно это знаешь. Как бы я мог тебя бросить? А Громовой? - Волчица приподнимает голову в слабой надежде на утешение, но следующие слова припечатывают её безжалостно: Мы просто боялись... Что ты не осилишь... - и она поникла обратно, мелко дрожа.
- Ну и жалкие же вы душонки, - Иса кривит губы, топорщит загривок. - Разве так поступают с близкими? Их тащат на себе, если потребуется, стирают лапы в кровь - а не списывают со счетов заранее.
Одна из Черноустиц из толпы внезапно подала голос - впервые за время слушания кто-то высказался за подозреваемых, а не против них. Иса изумлённо распушилась - неужели в помертвевших сердцах есть ещё чувство справедливости и сострадание? Кто бы мог подумать. И словно наконец треснула тонкая корочка льда - волки повскакали со своих мест, каждому вдруг нашлось что сказать. Те, кто доселе сдерживался, начали выкрикивать слова в защиту, те же, кто просто наслаждался шоу, принялись рычать им наперекор. Иса окинула взглядом толпу, в том числе и окружающую её; наконец-то этот суд перестал быть столь выхолощенным. Возможно, это изменит шансы заключённых... точнее, создаст их, ведь ранее ни единого не было.
Ожидаемо, что от ровной атмосферы не осталось и следа, а уж тем более после того как Громовой, воспользовавшись ситуацией, призвал к прохождению Испытания, к сражению против всех желающих. Ряды слушателей всколыхнулись. Иса напрягла лапы. Лучшее, что можно сделать в беснующейся толпе - это покинуть её. Она поймала взгляд Скворца, слегка повела мордой, обращая на себя внимание, а затем повернулась и белой тенью заскользила меж разгорячённых тел и клацающих зубов, рыбкой вынырнув прямо возле Астерия. На уступ, откуда он вещает, забираться, разумеется, не стала. Но осталась достаточно близко, чтобы он мог контролировать её присутствие и её безопасность. Точнее, чтобы окружающие чётко понимали, что он может это контролировать.
- Подпись автора
Пройди неведомым путём,
где сны идут дождём,
По сонным тропам бытия,
где без любви мы ждём. | 
| Тут всё разбито, всё течёт
обратно в пену дней,
Закрыты ставни, кончен бал,
и нет в ночи огней. |
