Прошла уже половина месяца с тех пор, как горькое несчастье коснулось их стаи, но казалось, что всё произошло только вчера. Медуница и раньше не стремилась, подобно некоторым, нарушать покой патрульных и сновать у границ. Теперь же сама мысль о том, чтобы к ним подойти - к ним подойти - невероятно страшила. Она помнила отчаянное объятие отца, когда им только сообщили страшную новость, как Зватай утешал рыдающую дочь, обещая защитить её, чего бы ему это ни стоило. Как на следующий день мать едва завела разговор о том, что им с сестрой нужно быть осторожными, но договаривать наставление даже не потребовалось - Меда тут же поклялась, что лапы её не будет у приграничных земель, а после укрылась в уголке логова, откуда еще пару дней выглядывала только затем, чтобы послушать новости. Даже голода она не испытывала, чувствуя тошноту от сжавшихся тугим комком нервов где-то глубоко внутри себя.
Все они ждали хорошего исхода. Каждый день отряд за отрядом рыскал в поисках мерзавцев, что посмели сотворить подобное с яробожьими волками, и боги знали что еще они могли сделать теперь с бедной Морошкой. Кто-то из взрослых даже обмолвился, что лучше бы волчице уже быть в чертогах Чернобога, чем испытывать ужасы плена, и Медуница плохо спала последующие ночи, просыпаясь от терзавших её кошмаров.
Однако дни сменялись другими, и жизнь в стае вновь шла своим чередом. В лесу царила весна, семьи ожидали скорое прибавление, молодняк гоняли на тренировках еще более усердно, а все разговоры о болотах как и прежде возвращались к тому, что безбожников надо истребить, но дело так и оставалось только лишь за разговорами.
Медуница тоже оживала, но очень медленно, словно солнце не могло как следует согреть её озябшие от переживаний плечи. Все свои обязанности она старалась спланировать так, чтобы не отходить от княжеского камня дольше чем на пару минут лёгкой трусцы. А по возможности избегала и этого, оставаясь в сердце их земель словно в крепости. Лишь изредка, когда погода была особенно приятной, она по собственному желанию выходила ненадолго в дубраву, чтобы поохотиться или встретить возвращающихся домой волков, но никогда не оставалась одна слишком долго, чувствуя, как пугают её дрожащие под деревьями тени.
Вот и сегодня, когда погода всё же решила смилостивиться над лесом и не насылать дождей, Меда, возможно впервые за это тревожное время, почувствовала, что очень хотела бы немного пробежаться. В погоне ли за шустрой белкой или зазевавшимся зайцем, или просто, чтобы почувствовать собственные собственные мышцы - было не важно. Само это желание казалось подобным рассвету после долгой туманной ночи, и волчица чувствовала себя странно, будто бы вместе с желанием просыпалась от долго сна и она сама.
Поначалу просто сорваться с места и побежать показалось ей невероятной глупостью, и Меда просто вышагивала, вдыхая полной грудью аромат весеннего леса. Изредка она осматривалась по сторонам, когда слышала вдалеке чей-либо голос, и тогда стыдливо откладывала начало бега еще немножко. И еще. Она отошла уже гораздо дальше, чем позволяла себе за последнее время, когда удача наконец улыбнулась ей в лице небольшого зверька в лесной подстилке. Меда сделала первые неуверенные прыжки, словно сама не верила, что может бежать, и когда она наконец-то смогла взять темп - белка уже давно заметила её и скрылась в густой кроне. Стало невероятно обидно, отчего волчица даже попробовала прыгнуть на дерево, чтобы уцепиться зубами за ветку. Чувство разогретого тела было столь приятным, что Меда и не подозревала, как соскучилась по нему, а потому, хоть другой дичи поблизости не наблюдалось, она все же коротко выдохнула, решаясь, наметила себе цель и побежала изо всех сил в сторону просвета между деревьями.
Спустя время волчица тяжело дышала, привалившись на мягкие юные травы. Она добежала до Серебрянки и обратно, а потом сделала еще несколько подобных рывков, каждый раз возвращаясь поближе к дому. И хотя страх её никуда не ушёл, но заметно притупился благодаря этим детским чудачествам.
Меда уже собиралась повернуть окончательно к дому, когда почуяла в стылом ветре запах яробожьих волков. Она прошла к ним навстречу, приветствуя, но по их опущенным головам и тусклым глазам видела, что у них нет для неё добрых вестей. Она сделала еще несколько несколько шагов вперед, увидев силуэт отставшего волка, и коротко улыбнулась Возгарю, чтобы подбодрить того.
- А где Зверобой? - Медуница водила головой по сторонам, но не замечала выделявшегося своим ростом волка, и на короткое мгновение её охватила тревога, что с ним что-то могло случиться.
Но Возгарь поспешил её успокоить, бросив какую-то странную, печальную улыбку.
- Немного отстал, с ним всё... будет нормально. - Сказать, что с другом всё хорошо, у волка не повернулся язык, ведь это было откровенным враньем. Вместо этого он едва коснулся волчицы хвостом, зная, каким будет её следующий вопрос, ведь она всегда его задавала, встречая их с очередных поисков. - Мы не нашли её следов.
Меда и так это понимала, ведь иначе подобная новость уже летела над яробожьими землями вперёд отряда. Но озвученными эти слова звучали гораздо печальнее. И страшнее. И она опустила голову под их тяжестью, сдерживая подступивший к горлу комок.
- Зверобой очень расстроен, так что решил побыть один. Но, откровенно говоря, не думаю, что это поможет. - Возгарь едва качнул головой, словно до сих пор спорил о чём-то с самим собой. - Ему нужна поддержка, даже если он предпочитает делать вид, что её не замечает... - Волк оглянулся назад, словно хотел убедиться, что Зверобой действительно не следует за ним, прежде чем тон его еще немного смягчился, а глаза вновь обратились к Меде. - Позовёшь его домой?
Меда подняла удивлённый взгляд, пытаясь понять, почему он попросил её об этом? Волк ведь буквально недавно был вместе со Зверобоем и мог просто не оставлять того в одиночестве, если считал это неправильным. Но она не решилась задать этот вопрос и лишь привычно кивнула на обращенную к ней просьбу, когда Возгарь направился в сторону княжеского камня.
- Он чуть дальше возле развилки у куста боярышника, не пропустишь, - дал он ей своё последние напутствие.
Может быть Возгарь просто очень хотел попасть поскорее домой? - думала Меда позднее, отправляясь в указанном направлении. Волки сбивали лапы в кровь, день за днём прочесывая местность, и буквально валились от усталости по возвращении, так что волчица могла понять, если Возгарь не был готов даже ненадолго задержаться в этом лесу, но и не хотел бросать своего друга в одиночестве. Она могла ему помочь, и, хотя и не была рада этой просьбе, всё же не могла отказать или сбежать теперь, когда дала своё согласие.
- Зверобой? - окликнула она его некоторое время спустя, глядя на лежащего без движения волка и не решаясь подойти ближе, пока он её не заметит.
- Подпись автора
*Зверобой
