Казалось бы, вот и все. Путники доведены до оговоренного места - можно смело поворачивать назад. Он свою задачу выполнил. Вот только лапы по-прежнему несли волка вперед, вдоль прерывистого следа волчицы. Бок о бок с собратьями, одного из которых он знал лишь номинально - редкие пересечения на стойбищах одиночек не особо способствуют углубленному знакомству - в то время как с другим, Чернышом, они впервые пересеклись следами всего то пару часов назад. Это даже знакомством то, по сути, назвать нельзя. И все же Дождь остался с ними, расследуя судьбу волков, с которыми его ничего толком не связывало. Хотя и не мог подобрать достойную причину подобному поступку, сколько бы не старался. С загадками Чернолесья и его обитателями Соро уже привык иметь дело, а вот с непонятностями собственного поведения сталкивался не так часто. Это раздражало. Даже немного злило. И неуклонно толкало зверя вперед. За каменный горизонт, где таились ответы.
Весь дальнейший путь от каменного уступа и практически до самого логовища Морозных Дождь провел в привычном молчании. Лишь изредка давая короткие указания, где и как проходить, дабы не оступиться - окольные тропы до перевала, как и обещал Соро, были достаточно безопасны. Хотя пару-тройку раз Белогриву все же приходилось останавливаться, терпеливо дожидаясь Травника.
«Любопытно, а насколько, в принципе, сильно распространена эта беда среди нашего брата? И как ее вылечить?»
В конце концов пронеслась неожиданная мысль в волчьем сознании, во время одной из таких внеплановых остановок. И тут же была сметена в общую кучу прочих неуместных размышлений, хранившихся где-то на задворках памяти. Не до этого сейчас.

Чем ближе волки приближались к логовищам, тем больше знакомых запахов появлялось в воздухе. Соро беспрестанно водил носом из стороны в сторону, то опускаясь к самой каменистой поверхности, то задирая голову вверх. Пока не уткнулся взглядом на необычное "завершение" следов Купавы.
«А вот это уже не обычно...»
— Не нравится мне все это.
Белогрив бросил косой взгляд на знахаря, мысленно фыркнув на схожесть мнений, и обвел стойбище пристальным цепким взглядом, щурясь от залетных снежинок. Вполне обычное поселение, вполне обычных кочующих волков, что в это время года - вероятно, так же обычно - поменяли свое местообитание на более пригодное. Вот только картина перед глазами почему-то наотрез отказывалась ощущаться хоть сколько-нибудь естественной.
— Здесь явно не обошлось без волшбы...
Дождь молча шевельнул ухом и проследил взглядом за Чернышом, что в этот момент решил вдруг поднести подношение Покровителю удачи. Да уж, удача им сейчас явно не помешает. Тотем представлял собой образчик явной заброшенности. Судя по намерзшему льду, к оному не прикасались, уже как минимум, несколько дней. А то и больше. Соро обвел взглядом периметр стойбища и затейливые конструкции. Все говорило - хотя нет, скорее кричало - о том, что уже довольно долго здесь не ступало волчьих лап. И все бы ничего, да только за границей стойбища все явно указывало на обратное.
— Кто-то заметал следы своего пребывания здесь. И не слишком умело на мой вкус.
Наконец тихо заметил Дождь, обводя взглядом скалы поблизости. В затылке, раззадоренной рысью, заскреблось сожаление, что за все время ведения дел с Морозными он так и не удосужился провести хоть один из переговоров непосредственно на территории стаи. Впрочем, его и не приглашали никогда.
  Отчужденно проследив взглядом за попыткой Черныша сунуть нос в одну из пещер, Белогривый шевельнул одним ухом назад и опустил голову на уровень плеч. Перспективы вырисовывались не радужные. Пытаться раскопать что-то на открытой территории или же последовать примеру черного волка и тоже сунуться в не менее черный зев навстречу неизвестности. Ни тот ни другой вариант волка не устраивали, но что-то нужно было делать. Все так же не поднимая головы и навострив уши на область перед собой, Соро осторожно шагнул к более широкому лазу, бесшумно двигаясь по широкой дуге, дабы остаться незамеченным для возможных обитателей подгорного мрака. А оказавшись аккурат у чернеющего лаза, остановился, принюхался и бросил затейливый взгляд сначала на Черныша, а затем и на Травника.
— Лезем все вместе или кто постоит на карауле?

Отредактировано Соро (02.02.2026 00:50:18)

Подпись автора

Чёрный, вопреки расхожему мнению о чужаках, был рад компании горного молчуна и не излучал к нему недоверие и подозрительность – наоборот в мимике был столь-же доброжелателен как и с стайником Серохвостом. Могло показаться наивным, вот только кто знал Асгейра получше и подольше знал – Асгейр – параноик, готовый ко всему – засаде, голоду, предательству, продумывает несколько шагов наперед как и кто их может обмануть и как с этим работать. Это иногда сквозит в его взгляде, когда он занят работой скаута – словно в молодом волке сидит прожжёный матерый старик у которого всё и вся подлежит сомнению.
- Я то же чувствую, что разделяться плохая идея – мотнул головой чёрный – даже на соседние пещеры.
Затем они вошли в …склеп. Морда Асгейра окаменела, едва он не наступил на детские кости а на морде выступил оскал, возвращая того, кто носит эти страшные шрамы, кто их получил и не простил. Он мог быть на месте этого волченка. Всё дружелюбие слетело вмиг без следа. Чёрный медленно выдохнул две долгие струйки пара, держа голову низко, готовый к бою. Желая боя. Его серебрянные глаза налились холодной яростью и стали стальными. Серохвост нашел останки волка, которого искала волчица.
- Логово нечисти. А она…Она нашла своего мужа. И возможно тех, кто это сделал – чёрный глухо зарычал, но он всё ещё сдерживался. Хотя ему хотелось выйти и завыть, вызывая тварей на бой. Так же он понимал своё пограничное состояние и из коса следил за компаньонами- что будут делать они.
-Если это у них склад, то в большой пещере могут сидеть они сами.

Подпись автора

И даже думать не смей, что можешь не выдержать !

— Или большая пещера тоже устлана костями, но уже своих прежних владельцев, оттого нас никто не встречает, — предположил Синий Мастер иную теорию. Если бы тут кто-то остался, должны же быть патрули и дозорные в конце-то концов.

Ведуну тоже не нравилось, что он видел, однако в отличие от Асгейра и Гривы внешне серошкурый был вроде как вполне спокоен. Делать преждевременные выводы пока что было рановато. Что случилось с шенком неизвестно, а вот мужа Купавы определенно убили и съели, но кто? Другие волки или некие темные твари, обитающие только в горах?

— А ты знаешь какие-нибудь истории про то, что происходило с Морозными ранее? Что-то про ведовство? Или просто к слову пришлось? — живо поинтересовался чароплет, услышав слова их проводника. При осмотре костей, волчьих по-прежнему особо-то не было видно, но на останках других животных, что попадались взгляду, вполне себе можно было опознать следы клыков. И под лапами просто была мешанина, возможно среди нее хватало тел сородичей, но тут необходимо было целенаправленно искать.

С сожалением посмотрев на труп Огнелапа, кобель развернулся и направился к выходу, бросив:
— Пойдемте отсюда. Надо осмотреть все до наступления темноты. Вернуться сюда еще успеем.

Как ни странно, на обратном пути на головы хищникам так и не обвалился свод пещеры, а когда звери вышли наружу, то никто не повыскакивал из засады. Ничего не изменилось, лишь только снег повалил более частыми и крупными хлопьями.

Пока еще не исследованный второй проход был куда шире, все трое волков могли преспокойно войти не толкаясь, и еще оставалось место. Поначалу кобелей встретил точно такой же безликий темный коридор. Но спустя где-то минут пять неторопливого путешествия с потолка начало капать, а вдоль стен и пару раз прямо на пути начали попадаться немногочисленные сталактиты и сталагмиты разнообразных форм и размеров. А дорога под лапами стала вести под небольшим уклоном вниз.

Вскоре звери вышли в просторную залу, на стенах которой росли внушительные колонии сычужного гриба, освещавшие пещеру слабым зеленоватым сиянием. Выглядело все это довольно красиво, даже завораживающе. А все благодаря тому, что по периметру своеобразного грота было раскидано множество причудливых минеральных образований, по которым сочилась проступающая сверху влага, поцвечивающаяся в том же спектре. Вода скапливалась в небольшом озерце, размером буквально с двух крупных волков. А излишки жидкости тонким ручьем уходили дальше куда-то под землю.

Впечатляет, впервые вижу нечто подобное, — подумал Серохвост, но не решился нарушить тишину. Хоть грибы и давали какой-никакой свет, однако их усилий едва хватало, чтобы разогнать непроглядный мрак. Зеленоглазый ведун попытался усилить яркость свечения своих светляков, но ничего не изменилось. Игры с иллюминацией никогда не были его сильной стороной, ведь чароплет предпочитал скрываться в тенях, а не наоборот...

Морозных по-прежнему нигде не было видно, однако повсюду попадались следы их недавнего присутствия. То тут то там были разбросаны лежанки из шкур и сухой травы, нашелся закуток с пустыми склянками и протянутыми веревками, на которых когда-то по-видимому висели пучки трав. Некоторые стены были покрыты причудливыми рисунками и отпечатками звериных лап.

— Грива, а сколько всего этих Клыков? Мне казалось, что с десяток не больше... А здесь преспокойно может разместиться моя стая вместе с яробожьими, если потеснимся немного...

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Едва не чихнув при обнюхивании и осмотре последних останков, что удалось найти при свете ведовского пламени, Соро поднял голову и не глядя шевельнул ухом на вопрос Серого. Истории... Дождь добросовестно порылся в памяти, выискивая в оной что-нибудь полезное, что могло бы заинтересовать Травника. Учитывая характер взаимоотношений между Дождем и горным семейством, вспоминать волку пришлось не так уж и много.
- Только несколько нелицеприятных слухов, что разносили сороки со слов других одиночек. О том, что вождь племени проводил некие ритуалы в полную луну.
Негромко поведал Белогривый и умолк, бросив на распростертое тело Огнелапа задумчивый взгляд. После чего фыркнул, тряхнул головой и рьяно потер лапой нос. Как будто ему было мало неприятных воспоминаний, что пробуждало это место. Теперь еще и зараза какая-то прицепилась... Так что, не было ничего удивительного, что предложение Серого поскорее покинуть склеп, Соро воспринял едва ли не с благодарностью. Каких-либо толковых улик они все равно не нашли, кроме тела волка и нескольких косвенных намеков.

С мрачной ухмылкой проследив за действиями Черношкурого, Дождь бросил на ведуна короткий, ничего не значащий взгляд и привычно пристроился в арьергарде. А вновь оказавшись в сумраке горного хода, Соро вспомнил еще одну затейливую подробность о Клыках, свидетелем которой оказался уже сам.
- И еще кое-что, по поводу этой стаи... Восемь лун назад, когда я посещал их последний раз, они предложили необычную сделку. Доставить к ним Древницу из Березовой рощи. Живую.
Проговорил Белогрив, особо подчеркнув последнее слово. Чуть помолчал, соскребая в памяти упущенные детали, и добавил с угрюмой усмешкой.
- Я отказался. А затем, меня прогнали.
Самые красочные эпизоды той истории волк предпочел опустить, здраво рассудив, что не стоит при Травнике рассказывать о своем душещипательном забеге по отвесным скалам. Мало ли. Еще воображение разыграется, чего доброго. Особенно, если помянет о своем вынужденном прыжке через пропасть.
«И ведь все это я проделал без капли магии и на трезвую голову. Кому расскажешь - все равно не поверят.»
Невесело хмыкнул Дождь про себя, отстраненно разглядывая причудливые изваяния, что время от времени выплывали из густого сумрака впереди.

Чуть погодя, тоннель наконец закончился. Проследовав за Серохвостом из устья пещеры, Дождь молча склонил голову, пройдя мимо Асгейра. Черныш явно был не в духе, после увиденного ранее зрелища, но, тем не менее, держался. На зависть Белогриву, что в той же ситуации умудрился не совладать с собственной памятью. Остановился Соро чуть поодаль от волков и оглядел внутреннее убранство залы. Ни дать, ни взять - обычное горное логово. Только безжизненное, как сами горы, если не считать за условную жизнь бесчисленные грибы-светляки на стенах. Дождь опустил голову к ближайшему лежаку и попробовал разобрать запахи, в попытке понять, как давно здесь кто-либо был последний раз. Задумчиво шевельнул ухом, прислушиваясь к тихому журчанию воды и медленными шагами приблизился к озерцу. Жизненный опыт подсказывал волку, что нередко такие горные "лужицы" имели солидную глубину. Может оно с виду и выглядело небольшим, но кто знает, что творится на его дне.

- Я бы сказал, что не больше дюжины, не считая волчат. Но это только те, кого я видел собственными глазами. Их вполне может быть и больше.
Негромко, дабы не позволить разгуляться эху, ответил Дождь знахарю, про себя отметив любопытную оговорку Серохвоста. Может в этом и не было ничего особенного, но Травник сравнил свою стаю не абы с кем, а с Яробожьими спесивцами. А какая еще стая может сравниться с оными? Правильно.
«Сумеречник, значит, да? Что ж. Лучше иметь под лапой мудрую Надменность, чем могучее, их высочество, Честолюбие. »
Молча решил про себя Белогривый, возвращаясь к обследованию оставленного логова.

Подпись автора

- Если бы вы не были обременены моралью и принципами, зачем можно было бы использовать Древницу ? – задумчево протянул Ас, зевнув и тут же фыркнув от раздражения на неуместное поведение пасти.
Зря он глаза прикрыл – почувствовал, как в сон тянет. И это при том, что в нём клокотала ярость. Что бы не заснуть - Асгейр резко выдохнул с яростным рычанием, словно принимал бой, мигом сгоняя дрёму с себя и, надеялся, что с его спутников. Сначало он подумал, что это грибы и отпрыгнул от стенки подальше. А что? Светятся, приманивают, под их светом ложатся спать звери – и привет- сами стали грибами. Но через пару мгновений его догадки мигом развеялись. Голос должен был напугать, наверное. Вот только не такого волка , чья судьба была как у Асгейра. В темноте вновь раздался злобный долгий рык. Чёрный развернулся , как ему показалось, к самому логичному месту прибывания голоса – к озеру. Примерно вспомнив где находился Серохвост - длиннолапый постарался дойти до него, что бы не растягивать команду.
Однако, ещё его учили быть вежливым, « где-бы ты не был – будь вежлив». Правда его рык никак не говорил о вежливости, но и действия голоса – то же.
- Здрав буде и тебе, Говорящий во Тьме – старательно сдерживая ярость как можно спокойнее произнёс Асгейр. На большее его не хватило, ато бы неминуемо чего лишнего вякнул. В темноте, пока говорил, вмазался в кого-то мягкого, но еще не понял - Серохвост это или Соро. А может кто-то третий?
(извините что торможу так сильно)

Подпись автора

И даже думать не смей, что можешь не выдержать !

Серохвост прижал уши, инстинктивно припал к земле и глухо заворчал. Хоть ведун не особо умел ладить с освещением, но причиной подобной оплошности явно был не он. Словно бы кто-то вырвал контроль над светляками из разума зверя... Волк тряс головой, жмурил глаза, тер их лапой, пытаясь как можно скорее избавиться от ярких цветных кругов, застлавших взор. И затем он услышал голос... Вот почему все не могло закончиться как-то более просто?

Кудесник хотел было кликнуть спутников, дабы они оба шли на его голос, как нечто врезалось в его бок. Серошкурый рявкнул от неожиданности и инстинктивно отпрянул назад, однако по прозвучавшему голосу, а так же запаху определил, что это Асгейр.

— И Я ПРИВЕТСССТВУЮ ВАССС В С-С-СВОЕМ ЛОГОВЕ! — неизвестное существо заговорило громче, словно обрадовалось словам черношкурого. — Я ЛЮБЛЮ ГОСССТЕЙ!

Звучавший в голове чуждый голос навевал зеленоглазому определенные мысли. Неужели они трое и вправду нашли еще один осколок? Но отчего он спрятан где-то здесь, а Клыки не забрали его с собой?

— Кто ты такой? Черниг? — озвучил Хвост беспокоившую его идею. И, кажется, высказанное предложение оскорбило незнакомца, так как его крик буквально выбил из головы все посторонние мысли:

— ЧЕРНИГ? ТЫ С-С-СМЕЕЕШШШЬ СССРАВНИВАТЬ МЕНЯ С-С-С ЭТИМ НИЧТОШ-Ш-ШЕСССТВОМ? — Пожалуй, если бы чужая речь передавалась при помощи звука, у зверей бы лопнули перепонки. Кажется, никто в Чернолесье не любил первого черноуста, даже жутковатые жители горных пещер.

— Я ХОЗЯИН ЭТОГО МЕСССТА! ХОЗЯИН ГОР! ХОЗЯИН ДУШ-Ш-Ш, ПРИС-С-СОЕДИНЯЙТЕСЬ КО МНЕ! ПОПОЛНИТЕ МОЮ ПАСССТВУ, МОЕ ВОЙСССКО!

Пока раздухарившийся голос вещал, Хвост при помощи безмолвных молитв создателям этого мира, перемежавшихся с руганью из-за сложившейся ситуации, все же сумел создать один единственный светящийся шар. Хищник тотчас бегло осмотрелся, но не увидел никого кроме них троих. Что примечательно, люминесцентные грибы никуда не пропали, их попросту заслоняло собой клубящееся на периферии непроглядное черное марево.

— ВАШ-Ш-ШИ НАДМЕННЫЕ БОГИ — ЛИШ-Ш-ШЬ ГОРСССТКА ЛШШЕЦОВ, КОТОРЫЕ ИГРАЮТ С-С-С ВАМИ! — стоило только кудеснику в своих мыслях упомянуть мудрейшего Чернобога и Ладу-заступницу, так в головах волков тотчас же прошелестели слова, назвавшегося Хозяином. — ОТРЕКИТЕСЬ ОТ НИХ, ИМ НА ВАССС ПЛЕВАТЬ! С-Ш-Ш... ОНИ ВАМ НЕ ПОМОГУТ. ПРИМКНИТЕ КО МНЕ ДОБРОВОЛЬНО И С-С-СТАНЕТЕ ВЕЛИКИМИ. ПОДУМАЙТЕ, Я ДАЮ ВАМ ВРЕМЯ.

Кто как, а вот Хвост давно уже подумал кое о чем, и тотчас же уведомил об этом товарищей.
— Ас, Грива, к выходу! Сваливаем! — рявкнул Серохвост, когда наконец-то стало тихо. Дождавшись реакции волков на свои слова, Синий Мастер поспешил к началу коридора, держась рядом с сероглазым.

Впереди послышался звук, напоминающий то ли постукивание костей, то ли очень тихий цокот копыт. Не успели хищники выскочить из большой пещеры, как они увидели новый источник света. Сквозь подрагивающую темную дымку стали отчетливо видны два горящих ярким неестественно-белым светом глаза. Из-за поворота, ведущего в коридор со сталактитами и сталагмитами, появилась виденная ранее бело-рыжая морда, а затем и обглоданные останки Огнелапа. Однако гнилец был не один, следом показалось еще две пары полыхающих клубящимся светом очей и их обладатели — скелеты крупных горных баранов.

— БЕШШШАТЬ БЕСССМЫССЛЕННО. ВРЕМЯ ВЫШ-Ш-ШЛО, МЫШШШКИ... ВАШШШ ВЫБОР ОШ-Ш-ШИБКА.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Невнятное шебуршание оборвалось яростным, хотя и немного напуганным, воплем Серого. Заслышав голос спутника, Соро позволил себе украдкой перевести дух. Живой. И судя по тону, так же ни бельмеса не видит. Да уж, торчать по самые уши в непроглядном мраке, да с затейливым болтуном под боком - далеко не тот вариант развития событий, на которые рассчитывал Белогривый. Хотя, для чистоты совести, нужно было бы отметить, что у голоса был до странности знакомый шипящий акцент. В голову сама собой напросилась мысль об Эхо - горная кошка тоже любила шипеть, сипеть и прочими звуками выражать свое мнение о приютившем ее волке. Вот только, в отличии от неведомого голоса, пятнистая ни разу не произнесла хоть одного понятного Дождю слова. Да и вообще в их с кошкой "беседах" больше использовались сами интонации, нежели некий абстрактный язык.

— Кто ты такой? Черниг?
Вот ведь надо же было Знахарю задать подобный вопрос. От воспоследовавшего ответа Соро чуть сам не завыл на высокой ноте, вторя голосу. И ведь вот какая досада: сколько не двигай ушами, не прижимай их к голове, а лучше не становилось. Даже наоборот -  только хуже, ибо вырвав себя из звуков окружения, волк оставался на едине с голосом. Оскалив зубы от болезненных ощущений промеж ушей, Соро рефлекторно шагнул назад и едва не плюхнулся в ту самую лужу, что изучал до всего этого действа, отделавшись легким испугом, да малость намоченной задней лапой.
«Хозяин гор, ага, как же. Есть только один такой хозяин. И я уверен сейчас она успешно переваривает недавно пойманного барашка. Не то что всякие подделки...»
Голос, тем временем, раздухарился еще больше. Видимо произнесенное Звездолобым слово-заклинание зацепило Говоруна не на шутку, выдрав с корнем из оного всю былую любезность. На фразе о богах и их отношении к волкам Соро только едко фыркнул. Тоже ведь, нашел чем удивить. Ну может, за исключением Велеса. За покровителя охоты Дождь бы сам с радостью перегрыз болтуну глотку. В конце-концов, из всего пантеона только Рогатый действительно на что-то, да влиял в жизни волка. Даровал успех в делах тем, кто обстоятельно к оным готовился и наказывал неудачей всех прочих. Во всяком случае, таково было мнение Белогривого.

В чернильном ничто вдруг резко прорисовались слабые очертания пещеры. Соро подслеповато моргнул и обернулся, выхватив взглядом из густой мрачной патоки обоих волков. Призыв Серохвоста уносить лапы Дождь застал уже будучи в апогее "барсьего" прыжка. Так что занять позицию в хвосте для прикрытия отхода группы не составило большого труда. Впрочем, как выяснилось мгновением позже, угрозу следовало ждать отнюдь не со стороны арьергарда.
«Па-ста-ва, значит. Интересное слово, надо бы запомнить...»
Не впопад к ситуации пронеслось в мозгу Белогрива. Из тоннеля вдруг донеслись...шаги? Соро с досадой навострил уши, вникая в нехарактерное бряцанье по каменному полу. А затем его глазам предстал...предстали и источники шума. От вида одного из них у волка тут же вырвалось затейливое многослойное ругательство, от которого и Макошь бы, наверное, покраснела. Если бы умела.
«Огнелап... Какая неожиданная встреча. Хотя я надеялся, что это произойдет несколько позже, да в обстановке получше...»
Заприметив позади мертвеца еще пару костлявых силуэтов, Дождь молча скосил глаза на Черношкурого, что встал рядом.
«Сопроводил волков проветриться в горы, называется...»
Фыркнул про себя Дождь и низко опустил голову, распушив гриву. Дело остро запахло мордобоем. И волку это не нравилось.

Отредактировано Соро (26.02.2026 00:41:40)

Подпись автора

Существо, когда-то бывшее Огнелапом, вдруг сорвалось с места и набросилось на Соро. Не было ни предупредительного оскала, ни рыка, ни напряженной позы, предшествующей атаке. Все это присуще лишь живым, нежить же лишена эмоций. Как только мертвец оказался на расстоянии укуса, он тотчас же, не теряя ни мгновенья, вонзил клыки в чужую плоть.

Громкий топот копыт по каменному полу пещеры. Не успел янтарноглазый опомниться, как следом за волком, в него с разбегу врезается скелет барана. Воспользовавшись ситуацией, умертвие наносит еще один удар рогом, однако от этой атаки янтарноглазый сумел уйти.

Серохвост опешил, увидев, как на него несется буквально возникший из ниоткуда огромный полупрозрачный барс, светящийся почти в том же спектре, что и местные грибы. Абсолютно вся шерсть от макушки до хвоста встала дыбом, а зеленые глаза вытаращились в ужасе. Тотчас же вспомнилось одно слово, которое несколько раз повторила обезумевшая Купава: "не олень". И ведь, действительно, не олень... Тело кошачье, а череп и рога явно лосиные...

Пока разум чароплета очевидно буксовал, лапы делали свое дело, загребая в ускоренном темпе. Каким-то чудом Синий Мастер даже умудрился оторваться от преследовавшего его существа. Запаздало заорав:
— Оно сзади! — волк материализовал из пропитанного влагой воздуха кусок льда и метнул в противника, однако дух без проблем увернулся от заклинания.

Убегая от навьей твари, Хвост оказался неподалеку от Гривы. На бедного проводника наседало аж два скелета, и янтарноглазому срочно требовалась помощь. Кудесник не особо дружил с огненной волшбой, хоть и умел ей пользоваться, но на бегу сложно было сконцентрироваться. Ну, и побороть панику тоже... Морозить умертвие особо не имело смысла, травить ядами тем более, а сосулька могла попросту пролететь промеж костей. Поэтому в череп Огнелапа врезалось облако желтоватой субстанции, начавшее, словно сильнейшая кислота, прожигать плоть и кость.

— КУДА Ш-Ш-ШЕ ТЫ, МЫШШШКА! — крикнул Хозяин вслед убегающему чароплету. Естественно, рогатого духа прекрасно слышала вся пещера. — ВЫ Ш-Ш-ШЕ ТАК ХОТЕЛИ ПОЗАБАВИТЬСЯ! БЕСССПОЛЕССНО МЕТАТЬС-СЯ В ЛОВУШ-Ш-ШКЕ! — призрачное существо было абсолютно уверено в том, что его добыче никуда не деться. Даже если волки минуют его армию и устремятся к выходу, в коридоре их встретят новые и новые мертвецы. В малой пещере еще много костей его жертв.

Второй скелет барана не успел атаковать Асгейра прежде чем тот нападет на его союзника. Однако парнокопытному ничто не мешало весьма ощутимо боднуть с разбегу черношеурого кобеля уже после. Затем мертвое травоядное, вдруг ставшее хищником, успешно ударило рогами снова.

Магия Серохвоста значительно изуродовала череп волка, яростная атака Асгейра лишила скелет нескольких костей, а Дождь добил гнильца. Тело когда-то веселого и вполне себе справедливого Огнелапа рассыпалось на составные части, а свет в глазницах погас. Муж Купавы упокоился повторно...

Стоявшее рядом умертвие никак не отреагировало на то, что лишилось союзника, а также численного преимущества в битве. Баран ударил Дождя рогами, сначала один раз, однако его атака не достигла цели. Тогда скелет попытался боднуть кобеля снова и вот теперь уже достал серошкурого.

Кудесник сумел справиться с волнением и вместо того, чтобы убегать от рогатого духа, решил сосредоточить свои усилия на помощи их косматому проводнику. В наседающего на Гриву барана полетел сначала один сгусток кислоты и весьма успешно. За ним следом тотчас же отправился второй, но пролетел мимо цели, так как нечисть как назло невовремя сместилась в сторону.

Догнав Синего Мастера, темное существо пристально уставилось в очи ведуна и властно произнесло:
— СССМОТРИ МНЕ В ГЛАС-С-СА! — Хвост хотел было усмехнуться и выдать какую-нибудь дерзкую шутку, но стоило зверю взглянуть в мерцающий беловатый свет, он буквально остолбенел и не смог отвести взгляда. — ИДИ КО МНЕ, МЫШШШКА! ПОДС-С-СТАВЬ ГОРЛО, — чароплет делает шаг навстречу, затем другой, чуть приподнимает и отворачивает голову, не разрывая зрительного контакта. В этот момент кудесник спотыкается, и оттого чудовищно мощный удар лосиных рогов проходит мимо шеи и лишь ощутимо задевает плечо. Внезапная боль заставила волка рявкнуть от неожиданности и с горем пополам отрезвила, разрывая связь между ведуном и темной тварью.

Скелет копытного разваливается на части от яростной атаки Дождя. А последний оставшийся баран догоняет Асгейра, посмевшего тронуть его властелина и бодает среброглазого кобеля в бок.

Подпись автора

Не грешно пожертвовать кем-то ради науки, ведь жизнь и так коротка, а знания вечны.

Незримый оратор все вещал и вещал. На этот раз, судя по тону, оному не понравился ответ Черныша. Соро сдавленно фыркнул, отметив про себя, что Голос по какой-то причине не обращает внимание на него самого. Цена молчания Белогривого? Было бы не плохо, если б, конечно, в то же время волк мог расслышать хоть что-то иное, кроме язвительных эскапад.

Дождь все еще пытался продраться через сомнительные словоизвержения Говоруна, когда умертвия вдруг пришли в движение. Слишком быстро, чтобы успеть среагировать. Слишком близко, чтобы увернуться.
«Завтра все будет болеть...»
Немного не к месту подумал Белогривый, подставляя под клыки давнего знакомого плечо и правую лопатку, и инстинктивно группируясь всем телом, словно собрался идти на таран. Затрещала разрываемая кожа, а следом накатило знакомое чувство боли. Одиночка молча стиснул зубы и вознамерился было пойти в ответную атаку, но в тот же момент нечто тяжелое с хрустом уткнулось в ребра, едва не сбив волка с ног и вынуждая передумать. Поперхнувшись на вздохе, двигаясь скорее по инерции, нежели по собственному желанию, Дождь серебристым ужом вывернулся из-под следующего удара. И вдруг ощутил в воздухе терпкий аромат лечебного зелья.
«Так вот, что это был за хруст...»
Судя по всему, удар рогов умертвия выбил из поясных кармашков заветный флакон, разлив его содержимое аккурат под лапами волка. Не теряя времени, Соро тут же слизнул драгоценные капли с шершавых камней, царапая язык об острые грани. Полученные ранения от этого, естественно, никуда не исчезли, но зато хоть боль перестала отвлекать и сковывать движения.
«Вдвоем на одного. Как низко ты пал, старина!»
Позади раздался предупредительный окрик ведуна. В ту же секунду, мимо Соро пронеслось странное заклятие, основательно подпортившее гнильцу макияж. А следом и Ас решил, что для покойника Огнелап слишком твердо стоит на своих...костях и благородно избавил оного от пары-тройки лишних. А заодно вынудил отродье подставить уязвимую часть своего неупокоенного тела. Соро не стал ждать второго шанса и целеустремленно вцепился клыками в шею мертвого собрата. Короткий отточенный рывок и в пасти волка остался чужой позвонок.

Позади раздались знакомые торопливые шаги. Дернув ухом Дождь позволил себе на мгновение отвлечься и бросить взгляд назад. Увиденное мельком существо, радостно скалящее клыки на Травника совсем не порадовало одиночку. Оказаться зажатым между чужими и своими, да с летящими во все стороны заклинаниями, рогами и клыками - такая себе перспективка. Утешало, хотя и сомнительно, что Говорун тоже решил присоединиться к танцам. Хоть искать не придется.

Встревать в возню Асгейра с очередной пародией на местную фауну Соро не стал - своих проблем хватало. Увернувшись от первого выпада рогатого, Дождь неожиданно для себя поскользнулся на луже собственной крови и на мгновение потерял равновесие. Мертвецу же ничего не помешало. Даже прилетевшее от ведуна заклинание. От столкновения лоб-в-лоб в глазах волка на миг стало темно как ночью. Боль пришла потом, а вместе с ней и инстинктивное желание разорвать тварь в клочья. Без размышлений, без уверток, без оглядки на остальных.

Не так давно починенный лоб вновь дал юшку, заливая правый глаз волка кровавой кляксой. Издав непривычный, рокочущий рев, Дождь с ненавистью в глазах набросился на оставшееся рогатое умертвие перед собой. С ошалелым утробным гудением вырвал из бока мертвеца одно из ребер, а затем, единым плавным движением головы, вогнал сворованную деталь аккурат в затылок твари. Короткое движение шеей и рогатый череп безвольно опадает к лапам. А вместе с ним и оставшееся неудел костяное тело. Хрипло рыча от неутихающей злобы, Соро выпустил чужую часть тела из пасти и с ненавистью, сквозь кровавую пелену, воззрился на второго барана.

Отредактировано Соро (30.04.2026 22:41:19)

Подпись автора

Пульсирующая боль в ране на правом плече с каждым мгновением становилась все сильнее. Ей вторил рассеченный костяным ударом лоб, беззастенчиво заливавший глаза теплой кровью. Зелье, конечно, сделало свое дело, обратив острую боль в тупую и ноющую. Но вот с иной проблемой, растущей глубоко внутри, справиться было труднее.
Дождь с хрипом оскалил клыки, неотрывно следя за оставшимся подобием травоядного. С каждым тактом сердца волку всё больше хотелось разорвать эту гротескную насмешку над всеми хищниками. И все сложнее было сдерживать себя, словно каждая капля пролитой крови была не более чем растопленным маслом, щедро плеснутым на еще не остывшие угли. Но Соро все же справлялся, хотя и чувствовал, как яростные инстинктивные порывы уже вовсю скреблись о здравый смысл.

— ДА, КАК ТЫ СМЕЕШ-Ш-ШЬ!
Шипящий вопль навьей твари вновь заметался под сводами пещеры, вызвав в сознании одиночки очередной болезненный спазм. И в этот же момент, словно по команде, оставшаяся нежить пришла в движение. Соро инстинктивно сгруппировался, готовясь принять очередной удар. Но его так и не последовало. Вместо этого, умертвие, затейливо гремя костями, вдруг ринулось вслед за черношкурым, поднялось на дыбы и с равнодушием покойника вломилось рогами собрату прямо в неприкрытый бок, в явном намерении сорвать оного с хребта своего хозяина. Прилетевший откуда-то сбоку ледяной осколок ощутимо проредил запас деталей в теле скелета, однако сбить нежить с избранного курса не сумел. А в следующее мгновение Асгейр и вовсе был поднят над землей и отброшен в сторону, словно незначительная пушинка с хозяйского плеча.
— БУКАШШШКА, ЛЕТИ ОТС-С-СЮДА!

Тем не менее, стоило признать, что черношкурому удалось сделать то, что никак не удавалось остальным — отвлечь тварей. Чем Соро не преминул воспользоваться, с яростным рокотом обрушившись на барана с клыками наголо. Вот только залитый кровью глаз не дал нормально прицелиться и вместо шейных позвонков зубы волка сомкнулись непосредственно на вытянутой физиономии рогатой черепушки. Заметив краем глаза черный волчий силуэт по другую сторону от твари, Дождь тут же дернул головой, вынуждая покойника подставить шею под клыки собрата. В таком бедственном положении баран умудрился просуществовать ещё целую секунду, а затем рассыпался бесформенной грудой костей, не выдержав на себе суммарного веса двух взрослых яробожьих волков.

Короткий вдох, не менее короткий выдох, вкупе с попыткой взять в лапы разбушевавшееся сознание. И это только для того, чтобы понять — бой еще не кончен и самому слабому (в физическом смысле) волку в их маленькой группе срочно нужна помощь. Дождь еще только разворачивался, когда мимо него смазанной тенью пронесся Ас и тотчас вонзил клыки в чужую плоть. Маневр хороший, вот только для Соро это означало необходимость обогнуть сородича, иначе он никак бы не смог подобраться к твари. То есть, потратить драгоценные доли мгновения между двумя ударами сердца, что вполне могли стоить Травнику жизни. Либо можно было поступить иначе.

Оттолкнувшись задними лапами от предательски скользкого пола пещеры, Дождь единым броском перемахнул через Асгейра и приземлился от него по другую сторону. Вот только удачным оное можно было назвать только с большой натяжкой. Правое плечо, разорванное покойным Огнелапом, прострелило дикой болью до самого сгиба локтя. Белогривый издал душераздирающий неописуемый вопль, похожий одновременно и на неистовый скулеж и на злобное рычание барса, пополам с хрипением разбуженного в своей берлоге посреди зимы медведя. Остатки самоконтроля одиночки сдуло окончательно под яростным натиском звериной агрессии. Не разбираясь, где друг, а где враг Дождь в яростном порыве набросился на первую подвернувшуюся под клыки цель. На волчью удачу оной оказался пресловутый говорун. Едва челюсти плотно сомкнулись на призрачном хребте, Соро тут же задействовал и когти на передних лапах, методично разрывая ими мохнатую плоть горного духа, тем самым не давая твари себя сбросить или отвлечься на других.

Подпись автора

Тяжелый перестук костей о каменный пол. Потусторонние стенания навьей твари. Яростное рычание Асгейра и шипение заклятий ведуна. Ужасающая какофония, сочетание несочетаемого — и все это щедро сдобрено тлетворным ощущением нарастающих боли и усталости. Даже сквозь завесу оголтелой звериной ярости Дождь чувствовал, как силы степенно утекают прочь, вслед за стремительно слабеющим сознанием. Сколько еще он сможет так продержаться? Как долго продержится хватка собственных челюстей на призрачной шкуре? Что там, с другими волками? Живы ли они? Мысли протекали сквозь сознание, не задерживаясь, не цепляясь привычными заусенцами за расчетливый волчий ум. Все окружение — пещера, долгий переход через скалы, даже собственное состояние — сжалось в одну конкретную цель. Не упустить. Любой ценой.

Сбоку метнулась серая тень. Раздался задиристый рев пламени, что больно резанул по ушам, и яркая вспышка на мгновение ослепила волка. Белогрив еще сильнее стиснул зубы, чувствуя как соскальзывают лапы с мохнатого бока псевдобарса. Еще одно алчное шипение. Что-то пронеслось мимо, оставив после себя жутковатый аромат паленой шерсти. Навья тварь ощутимо взбрыкнула, едва не сбросив с себя волка. Каким образом Дождь сумел удержаться он так и не понял. Мышцы челюстей откровенно ныли, требуя отдыха.

— ВЫ ВС-С-СЕ МЕРТВЫ!
Донеслось до волчьих ушей словно издалека. А в следующий миг из янтарных глаз сыпанул целый фонтан искр. Боль разодрала левый бок от плеча до груди, вцепилась в ребра мертвой хваткой. Соро издал едва различимый приглушенный стон, но клыки так и не разжал. Хотя, наверное, стоило бы. Ибо почти сразу за первой атакой пришла вторая. В то же самое место. Одиночка подавился собственным воплем, в глазах волка мгновенно потемнело от нестерпимой жгучей боли.
«Не смогу. Не удержусь...»
Промелькнула во тьме сознания блеклая мысль и бесследно растаяла. Тело твари неестественно содрогнулось — вероятно от атаки одного из волков — и Дождь понял, что он сейчас попросту свалится с призрака. Причем самым позорным способом — от усталости.

Не разжимая зубов, Соро дернул головой в сторону и выдрал из призрачного тела эффемерный кусок плоти. А после, действуя скорее на инстинктах, нежели по собственному желанию, собрал в себе все оставшиеся силы и вонзил клыки в самую уязвимую часть тела любого живого существа — шею. Вот только вместо знакомого хруста позвонков до волка донёсся жёсткий щелчок зубов, что неожиданно встретились между собой в пустоте.

Безвольными половинками рухнули на каменный пол остатки призрака. Где-то в тоннеле, за пределами видимости, обрушились признаки вражеской подмоги. Бессильно осел на землю и сам волк-одиночка, не сумев удержать равновесие на перетруженных лапах. Голова кружилась, вынуждая пещеру то и дело уползать куда-то в бок. Безумно хотелось пить. Несмотря на холодный пещерный воздух, Дождь чувствовал, как расползается по шкуре неприятное чувство жара. Быть может последствия активных действий. А может и что похуже. Тряхнув головой, Соро хрипло рявкнул, когда разорванный бок прошил новый спазм, и поспешно улегся здоровой стороной на прохладный пол. И уже будучи в подобном положении, буднично пронаблюдал за стараниями Травника по изничтожению останков нежити.
— С вашего позволения, я немного полежу тут, пока вы на пару по потолку бродите...
Тихо заметил одиночка, прижавшись ухом к прохладному камню. Толку от него сейчас все равно не было. А так хоть сил накопит перед обратной дорогой. Если выживет.
— Пейте... По половине. Я осмотрю вас, но позже...
Устало моргнув, Соро одними глазами проследил за перемещением флакона с целебной жидкостью, а затем перевел янтарный взгляд на Серохвоста и задрал здоровую бровь в молчаливом вопросе. Странные все-таки эти сумеречники...

Подпись автора

— Пей, ненадолго тебе станет легче…
Дождь шевельнул ухом и невольно нахмурился. Как-то уж больно странно прозвучала фраза сородича. Словно Белогривый успел в чем-то провиниться, но никак не мог сообразить, в чем же именно. Или ему уже просто кажется? В конце концов, он схлопотал хорошую такую шишку после столкновения лбами с бараном, тут что хочешь может почудиться. И то, что волки фривольно разгуливали по потолку — яркое тому доказательство. Одиночку замутило повторно. Пришлось зажмуриться и потратить несколько томительных секунд, чтобы вновь договориться с собственным желудком, что с поздним ужином ему точно пока не стоит расставаться.

— Ас, пошли. У нас еще много дел.
Донесся откуда-то сбоку голос Травника, а следом — характерный «звяк» флакона и тихая, удаляющаяся волчья поступь. Перед закрытыми глазами вдруг неожиданно потемнело. Опасаясь худшего, Дождь резко вздохнул через боль в разорванном боку и раскрыл глаза, нервно озирая янтарным взором окружающие его стены пещеры. Без магического светляка в помещении стало определенно темнее, но загадочного свечения грибов все же было вполне достаточно для волчьих глаз. И никаких признаков того, что он вот-вот потеряет сознание. Ну, может, за исключением жутко гудящей головы.  Уже что-то.
Наткнувшись взглядом на оставленное зелье, Белогривый сосредоточенно выдохнул и целеустремленно дотянулся зубами до заветного флакона. Потревоженная простым движением рана вновь полыхнула огнем, но к тому моменту Дождь уже задрал нос к потолку и в пару глотков осушил остатки снадобья. После чего вновь без сил хлопнулся головой о каменный пол. Немного перевел дыхание, дожидаясь, пока зелье подействует в полную силу и приглушит боль.
« А я-то всегда думал, что нет ничего больнее сломанных костей. Ан нет, нашел что повеселее. Будет с чем сравнивать в будущем...»
Глубоко вдохнув, Соро задержал дыхание и с тихим стоном сквозь стиснутые зубы перекатился на лапы. Немного задержался в подобном положении, пока пещера вокруг не перестала радостно вращаться, и шатаясь наконец заставил себя сесть. Конечности предательски дрожали. Даже хвост — и тот то и дело дергался из стороны в сторону, пытаясь поймать ускользающее равновесие. Дождь украдкой вновь перевел дух и осторожно развернул голову к рваной ране на боку, оценивая её состояние. Затем обратил внимание на солидных размеров лужу крови на том месте, где он только что лежал. И с сомнением прижал уши к затылку. Почему-то волку не верилось, что столько животворной жидкости могло пролиться из него одного. Даже странно, что он до сих пор может стоять на ногах после такого.

Тихо фыркнув на подобные мысли, Дождь развернул голову к некогда скрытому проходу в стене, из которого доносились приглушенные голоса собратьев. Шевельнув ушами, Соро разобрал в одном из возгласов затейливое ругательство, в исполнении ведуна, и хрипло усмехнулся. Хотя и не ощущал особого повода для подобного веселья. Эмоция вырвалась сама собой.
А еще через мгновение, контур вторичного тоннеля озарился короткой, но яркой вспышкой пламени. Дождь было насторожился, предполагая неладное, но спустя один удар сердца голоса волков вновь заметались по пещере раздробленным невнятным эхом. Спокойные и сосредоточенные. Чем бы они там ни занимались, но вряд ли это представляло сиюминутную угрозу.

Немного поразмыслив на больную голову, Белогривый пришел к выводу, что в его присутствии в тайном помещении нет особой необходимости. Тем более, что пока он туда доберется, уже наступит пора поворачивать назад. Хмыкнув, Соро дернул хвостом, скривился от болезненного спазма и счел за лучшее заняться полученными ранениями. Пока он был в состоянии хоть что-то сделать полезного. Вот только первая же попытка достать из поясных сумок заветные свертки с целебными травами мгновенно обернулась неудачей и острой болью, которую даже зелье не смогло придушить. Белогрив сдавленно выдохнул, сражаясь с попытками собственного тела вновь принять горизонтальное положение. Вот всем ведовская сумка Кургана была хороша. Кроме, разве что, удобства самолечения.
«И вот как прикажешь в подобном состоянии доставать что-либо из этих треклятых кармашков, ммм? Правду говорят: что хорошо ведуну — яробожьему одна головная боль...»

Подпись автора