Черногор задержался у выхода из Укрытия, подождав, когда наследница догонит его, затем двинулся прочь. Сумрак каменного коридора поглотил его первым. Шёл молча. Мысли холодные, веские и лишённые малейших колебаний занимали голову. Он уже всё решил, и сомнений давно не испытывал, с тех пор, как избрал путь военного лидера в числе Коршунов и стратега, безразличного к собственным потерям.
Так уж сложилось, что именно в этот раз на счету был каждый волк. Каждый, занимающий хоть сколько-то значимую для клана должность. Среди Коршунов всё было иначе.
Узкие каменные ходы, по которым были вынуждены передвигаться волки клана, навевали мысли о том, что отныне их существование зависит и от природных явлений куда больше, чем прежде. Ничто не сравниться с безжалостностью и суровостью гор. Разве что зыбкая топь болот, но даже там есть призрачные шансы выбраться. В горах закрытый камнями путь означал смерть. Появление щупалец спровоцировало обвалы, и скольких волков – боевой мощи клана – он не досчитается, когда будут завершены поиски и проведены подсчеты, оставалось только догадываться и уповать на милость Чернобога, дабы не забрал в свои чертоги тех, кому туда ещё слишком рано. Кто ещё может послужить Истинным, умерев не в обвалах, не в подлой хватке щупалец, а гордо и достойно – в бою, лицом к лицу с врагом, понимая, за что отдаёт жизнь.
Горы были и защитой, и смертью. И проклятием, и благословлением одновременно, но такой враг, как неведомый чудовищный монстр, превращал пещеры, норы и ходы в логово, где никогда не будет спокойно.
Черногору претила сама мысль о том, что идти войной на древнего неуязвимого врага может оказаться не только бесполезно, но и гибельно. Клан пока оставался слишком малочисленным, и они знали слишком мало, чтобы начать действовать. Однако ничего не предпринимать значило обречь Истинных на жизнь с неведомой опасностью под боком, которая в любой момент может вернуться, с грохотом, разломом прямо в скалах в любом месте, провоцируя обвалы и каменные западни. И хорошо, если не увидит в волках способ утолить свой голод. Волчья кровь в Укрытии указывала на обратное.
Разведка в Холодных норах могла внести свои коррективы в планы, как и осмотр Ущелья, как и поиск остальных Истинных, но решение – сражаться или отступить – всё равно придётся принимать, согласовывая план дальнейших действий клана. Смириться с бездействием Черногор был не готов, но окончательное слово оставалось за правящей верхушкой Истинных.
– Если мы решим бездействовать и отступим, – произнёс ватажник, пользуясь случаем, что с Бергдис они пока ещё одни в каменных коридорах, и никто не может слышать его резких слов, – Это обнажит слабость клана, как ничто другое. Истинные проиграли предателям, но проиграть, даже не вступая в бой, это ещё страшнее. Нас мало, это так, и мы рискуем, но волкам важно верить в свою территорию и в то, что они способны её защитить.
Иногда лучше умереть, защищая, чем сдаться и жить в зыбком, проклятом неведении и вечном страхе. Гарантий, что монстр не нападёт снова, у Черногора не было никаких. Он, как волк, взращенный на сражениях и воинском долге, был способен мыслить только так, категорично и воинственно. Он хотел, чтобы Бергдис знала о его позиции, даже если в итоге будет решено иначе.
☆ Конец игры в квесте «Прерванная жатва»
→ Выход из локации
