Морошка часто бывала в гостях. Но ночевать у подруг недалеко от родового логова и заглядывать к тем, кому нужен был целитель, совсем не то же самое, что разделить вечер в компании возлюбленного. Это одновременно тревожило и окрыляло так сильно, что волчица забывала дышать, с замиранием сердца слушая, что скажет Зверобой, и чувствовала себя такой ветреной и безрассудной, что самой не верилось. Чтобы она, Морошка, прилежная дочь своей семьи, да разделила вечер с неженатым волком? Что вообще на неё нашло, когда соглашалась? Морошка знала: она всей душой желала стать ещё ближе, понять, как Зверобой живёт и чем занят, когда его не видит стая, какие разговоры окажутся их первой совместной тайной и, чего греха таить, как нежны будут его поцелуи, когда их никто не увидит и не услышит.
Конечно, она не смогла не проболтаться брату, переживая, вдруг всё зайдёт слишком далеко, но тот пообещал рассказать Можжевельнику и хвост Зверобою на нос накрутить, если он сделает что-то неправильное. И Морошка успокоилась. Наверное, она просто придавала слишком большое значение этому тихому, спокойному вечеру. Ничего ведь нет странного и вызывающего в том, чтобы погостить у волка, который ей мил. К тому же не менее порядочен, чем она сама!
Морошка заметила, как улыбка сама собой наползает на морду в ответ на улыбку Зверобоя; волчица глядела на него в любопытном ожидании слов. Даже уши навострила.
— Обещаю быстро убежать, если испугаюсь твоей берлоги. Но если она испугается меня, я за себя не ручаюсь, — пошутила волчица, качнувшись вбок и ободряюще подтолкнув Зверобоя в плечо, мазнула носом по темному загривку, нарочно взъерошив густую шерсть. — А вот линяешь ты и вправду, как медведь.
Морошка хихикнула, вдыхая его запах и невольно радуясь тому, как он оседает на ней, как рыжий мех смешивается с бурым, как едино движутся их тела, уже не стесняясь случайных касаний, потому что со временем они стали такими естественными.
Княжеский Камень остался позади, и их поглотила зеленеющая после затяжной зимы родная дубрава. Морошке казалось, что она знает каждую тропку, но путь к логову Зверобоя шаг за шагом становился для неё новым и особенным, лёгким и желанным. Конечно же, она представляла, как впервые переступит порог, что увидит и что скажет. Она до сих пор проговаривала в уме заученные фразы, но все они теперь казались очень глупыми в сравнении с охватившим её трепетом.
Повинуясь приглашению Зверобоя, Морошка первой шагнула в логово, оставляя за спиной все свои тревоги, и, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, потопталась на месте. Логово оказалось просторным и богатым на убранство. Вытоптанный земляной пол украшала медвежья шкура; вдоль стен аккуратными рядами висели трофеи: черепа оленей, лосей, даже крохотный заячий, пожелтевший от времени. Морошка помедлила, решив, что не стоит прикасаться к чужому, поэтому лишь приблизилась, не отрывая взгляда от амулетов на удачную охоту и оберегов, которые плетут матери для своих детей, рассматривала со знанием дела снятые шкурки мелкой дичи. Самой разной — и ни одной одинаковой.
— Ого. Это всё… Ты добыл? — Волчица так увлеклась, что не сразу вспомнила, зачем же она здесь, и не услышала слова Зверобоя.
И правда. Это ведь не просто логово. Оно станет её домом, домом её детей, а это значит...
— Звучит, как приглашение, — ответила она так же вполголоса, боясь спугнуть хрупкий миг. Сердце забилось сильнее. Морошка обернулась к Зверобою, их разделяло небольшое расстояние в пару шагов, но теперь оно казалось невыносимо огромным. — Там, — наклоном головы указала она в незанятый уголок норы, — Я точно поставлю горшочки с цветами…
- Подпись автора
Не бойся, милый, это всего лишь чувство,
Неуправляема сила восторга и грусти,
И ощущения сладостно невыносимы,
Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.
Я твоей не владею душой, не владею телом,
Ничего не творила с тобой,
Ты сам всё сделал
