Мажет, сволочь, как ему хочется
Умелые руки, свободное творрчество
В новую жизнь прямая дорога

    Накатывал вечер, а вместе с ним и усталость. Такие дни совсем не были рутинными, они становились особенными и отпечатывались в памяти подробнее прочих. В глубине души Рысь хотел забраться подальше в своё логово, чтобы полностью погрузиться в собственные мысли, с головой уйти в работу, данную начальником и больше ни о чём более не вспоминать. Но теперь порядок другой, он будет делать вылазки, разминая кости и вытаскивая из дальнего угла боевые заклинания, которые давно пылились без дела. В глазах будет играть азарт, а страх смерти будоражить тело.

    Возможно он бы сейчас хотел оказаться в своей норе, ни о чём более не думая, однако возникали дела важнее, чем просто отдыхать после очередного тяжёлого дня. Обычно белобрысый предпочитал всё выполнять в порядке очереди, но появился вопрос, который хотелось решить сейчас. И не терпелось с того момента, как началось собрание. Впервые собственные желания пересиливали интеллект. Кому-то такие мечты покажутся садистскими, жестокими и до тошноты отвратительными, но они были истинными. Совесть не грызла, да и совести у такого волка быть не может, стыдиться нечего, он делал то, что считал нужным, выполнял свой долг. Воспитание в соответствующей среде сделало его не только холодным и расчётливым, но и беспощадным. Чужая жизнь могла ничего не стоить, оставаясь лишь инструментом для удовлетворения собственных интересов. А будучи неотъемлемой частью пазла, который Бес так хотел собрать, тёмноочий мог рассчитывать на согласие и сотрудничество.

    Лапы несли прочь, туда, где должна была оказаться нужная ему личность. Чёрная тень ждала в конечной точке, Рысь же нёсся белым вихрем. По сторонам мелькали разные пейзажи. Небольшой морозец приятно обдавал всё тело, а тонкие слои снега хрустели под лапами. Наступила любимая Рысевская пора, на землю легла белая пелена, а солнце практически не проглядывается. Вновь Хелависа может прятаться в снегу, сливаясь с окружающей средой. Каждая зима становилась поводом для ребячества, маленьким возвращением в детство, выскребанием тёплых воспоминаний со дна черепной коробки. Взгляд цепляется за знакомую картину, белобрысый остановился. В голове мелькнуло воспоминание: они, словно вчера, носились, валялись в снегу и без стеснения цапались. И вспомнилось как лапы болели от холода, как отогревались под родительским боком и как засыпали, уставшие и совсем без сил. Всё это было приятным воспоминанием, которое заставляло скучать по прекрасной поре. Может быть когда-нибудь будет ещё момент, когда их встреча станет очередным приятным воспоминанием, дарящим тепло. Сделав глубокий вдох и выдох, Ловчий продолжил свой путь, только уже спокойным шагом.

    Теперь он не спешил, как было ранее. Его ждут. Знают, что придёт и поэтому некуда спешить. Деревья сторонились, давая проход. Пропускали не потому что уважали, а так, по старой дружбе, да и знали к кому идёт белобрысый. Может даже в суть чужих мыслей вникнули, выдернув всё самое плохое на свет. Знали чего жаждет, о чём грезит, может побаивались и поэтому пропускали? Никому не ведомо. Хелависа не рад в глазах старых знакомых прослыть в таком свете, но куда деваться от этой чернющей правды, что покрыла его с кончиков ушей до самых подушечек лап. Внешность — единственная святость, которая в нём осталась.
Наконец тёмноочий оказался на месте, наблюдая средь снега смольный силуэт. Рысь подходил не спеша, попутно приветствуя.
— И снова очень рад тебя видеть! Надеюсь, я тебя не сильно потревожил, — Уголки губ приподнимаются, пропуская что-то наподобие улыбки.

Подпись автора

Время поездов ушло по рельсам пешком время кораблей легло на дно и только волны,
Только волны над нами, только ветер и тростник.
Все, что я хотел узнать, я вызнал из книг все, что я хотел сказать - не передать словами
Не высказать мне это чудо из чудес.
Знаешь, я хотел уйти с тобою сквозь лес, но что-то держит меня в этом городе, на этом проспекте.
Я хотел бы, чтобы тело твое пело еще и я буду искать тебя всюду до самой, до смерти.