Не слишком-то много забот находится, пока просиживаешь зад на эдаком посту, а если быть точнее, почетном месте Дитя Древних. Тебя обхаживают со всех сторон, боготворя и спуская с лап любые прихоти, которые забредают в молодую голову избалованных вельмож. Зубоскалят за спиной, но ничего не могут сделать, потому что за маленькими и гаденькими на характеры и поступки детками стоят, совсем не скрываясь, личности такие, что смахнут непутевую головешку с плеч взбунтовавшихся даже на них не глядя.
Некоторые просто хихикают, смотря, как неугодные унижаются, дабы поскорее выслужиться перед хозяевами, делая все, дабы те как можно за меньший промежуток времени подзабыли про осмелившуюся оскалиться пастенку. А некоторые в полной мере пользуются, вкушая все прелести богатой жизни, перекатывая с одной стороны пасти в другую золотую ложку. Вейгер, как ни странно, был одним из таких. Пусть и исключая некоторые аспекты, но он с полным, почти взрослым, пониманием дела, пользовался своим положением, купаясь в своей безнаказанности и всеми остальными прелестями, которые даровало ему расположение Патриарха.
Обыграл ли он систему? Да, пожалуй, в какой-то мере. Его дорогой дедок, имея подвешенный язык и умение убеждать, в свое время договорился на расширение лимита на украденных волчат. А так как общепринятых трех мест более не оставалось, Патриарх, видимо, слишком проникнувшись (а может, будучи в состоянии аффекта), принял черный комок к себе в Присные. Бывают ли волчата Присными? Хороший вопрос, но Вейгер был первым из таких. А вот потом, когда Семья успешно посеяла одного из вот-вот черноустившихся Детей, обаятельный малой занял его место и получил еще больше привилегий.
Последнее время, однако, молодой волк проводил вблизи Волчьего Пастбища. Не сказать, что вид этого места вызывал в нем притяжение или наоборот отторжение, но он однозначно не отзывался о нем ни в одном, ни в другом ключе. Наблюдая за безвольными волками, о происхождении многих из которых он не знал, Вейгер лишь снисходительно фыркал, не задумываясь о том, что в их жизни было до попадания в скот или о том, что будет с каждым из них чуть позже. Словом, ему было все равно, ведь никто из этих одурманенных не был ему знаком лично. Конечно, он знал, кто и откуда приводит их на болота, но никогда не интересовался этим ремеслом, предпочитая если и выходить за границы Топей, то по другим причинам. Да и, в те моменты он нехило так менялся, так что о корыстных целях множества знакомств можно было не слишком задумываться.
Рослая фигура шагала по огромной поляне, особо не приближаясь к скоплениям волков и лишь наблюдая за ними со стороны. Горделивая походка, видная издалека, выделяла его среди опустивших голову и медленно бродящих повсюду волков, которые то сбивались в кучи, то дрейфовали в полном одиночестве. Вейгер только петлял порой, обходя то одного волка кругом, то другого. Во взгляде его не было особой заинтересованности, лишь какое-то заискивание, посверкивающее голубыми искрами. Полосатые бока вздымались и опадали в некотором ожидании, а может, и предвкушении. Нигде нет.
Вейгер отвернул уши назад, брезгливо фыркая и отдергивая голову вверх, резко поднимая ее над уровнем плеч и изображая высшей степени скуку. Только заприметив Пастыря она побледнела, пуская на первый план хоть какую-то более яркую эмоцию. А вот потом, когда взгляд зацепился, а по ушам огладил другой голос, на морду выплыла и снисходительная улыбка. Его имя звучало протяжно, высоким напевом девичьего голоса, которая тут же, найдя его в толпе, решила не упускать возможности и завязать диалог. Что же, раз цели, которая бы потешила его самолюбие нет, то и такая сойдет. Более живая, еще и способная отвечать. Эдакая названная сестрица, старше его самого, кажется, на десяток месяцев, давится в довольной улыбке и кажется потерпела бы его лапой по ушам, если бы не рисковала остаться с откушенными пальцами. Все же, пока находятся на одной ступеньке власти, они не могли устраивать сильной грызни даже при всем желании.
— Для того, чтобы посещать это занятное место не обязательно баловать себя ритуалом, Дама, – Расплывается в широкой улыбке волк, прищуривая глаза и на секунду, словно думая, делать ли следующий плавный шаг, останавливаясь напротив волчицы. — Ты и сама жаловала сюда даже не будучи Черноустом, уже забыла? – Протягивает черный фразу будто вкладывая в нее укор, искрящуюся ответной дозой яда. Ее желание подколоть почти всегда вызывало ответную реакцию. Только вот в зависимости от настроения она каждый раз приобретала новый характер. — А я так, присматриваюсь к местному населению, а то среди Младших осталось мало тех, кто еще не удирает при виде меня в какой-нибудь дальний угол, – Почти промурлыкал, таки продолжая движение и загибая его траекторию в дугу, которая змеиным кольцом начала огибать волчицу. — А эти никуда и не сбегут, смотри себе, да скучай, – Продолжает размеренно, остановив взгляд на чужой морде и опаляя ее колким холодом. В то время как речь капала на мозг приторной патокой, а ухмылка на широкой пасти оголяла длинные клыки, глаза наоборот, топили в пустоте морозной стуже. — За такие заявления наша Семейка резвенько пересчитает тебе косточки. Но зачем я это говорю, ты и сама в курсе, да? Тогда зачем пустословить? – Усмехается тоненько, коварно щурясь и замыкая первый круг. — Но я сочту это за комплимент и поделюсь ответным: после попытки проверки на практике этого предположения, твоя головешка неплохо бы смотрелась в моей коллекции, – На шагу повел плечами, кратко подмигивая. Все это обычного вида и характера шутки, мелькающие на постоянной основе. Вейгер не привык, он был взращен на них. При чем изрекаемое Рагной было не самым креативным из того, что он уже успел услышать за свою недолгую жизнь.
Волки вокруг бродили также монотонно, как будто почти не слыша своих пленителей. Пастырь в стороне делал вид, что он либо не здесь, либо не слышит, либо сливается со Скотом. Впрочем, какое дело ему было до распрей детей, что вчера только потеряли своих матушек и теперь беснуются. Он лишь доложит, куда надо, ежели слова перейдут во что-то более радикальное.
— Славно звучит, правда? А вместо несбыточной мечты о моей знатной крови выбрала бы лучше кого-нибудь менее значимого из Скота, коль голодна, – Хмыкнул, вздергивая хвост над спиной и коротко качнув им из стороны в сторону в игривом, азартном жесте. — Не так вкусно, сожалею, но зато без риска хлебнуть болотца. По какому принципу их отбирала? – И кивнул на кучку, что осталась немного в стороне от остальных. Среди них тоже не было того, кого он искал изначально, за время этого отвлекающего маневра Вейгер уже успел прочесать взглядом этот жидкий рядок. — Особый вкус, на мордашки приличные, али еще что придумала?
- Подпись автора
Раз, два — найдём тебя,
Три, четыре — ты в могиле,
«Не воспринимая мир как должное, беру всё в свои железные руки,
Чувство абсолютной свободы ложное, у вас, жиром заплывшие суки.
Спичкой горящая нетерпимость в удовольствия превращается тихий стон,
Когда огнём пылающая справедливость в квадрат возводит попранный вами закон.»
Пять, шесть — будем жечь,
Семь, восемь — за всё спросим.
Тебе кажется.
