атмосфера

Мэрит носила своё имя и новую шкуру на сгорбленных плечах. По привычке старое имя как-то особенно жгло ей язык, и уже целый месяц она одёргивала себя, привыкая к новой личине, и шептала горячо-горячо куда-то в недра собственного сознания: «Ты не Савика больше, ты — Мэрит». Метаморфоза происходила постепенно: шаг за шагом она становилась всё дальше от жизни, — но каждый раз оборачивалась, смаковала воспоминания оставленной жизни, и скорбная маска застыла на её морде. Она была предоставлена собственным размышлениям и оставлена своими надсмотрщиками, которые приволокли её сюда за шкирку.

Здесь, на пастбище, царила атмосфера кошмара наяву. Тихий перезвон колокольчиков мешался с мягким, умиротворяющим шёпотом трав, иссушённых летним зноем, и, закрыв глаза, Мэрит прислушивалась к звукам, лишённым беспорядка. Но стоило поднять голову и открыть глаза, как взгляду открывалось жуткое зрелище: одурманенные волки наворачивали «восьмёрки», вытаптывая в разнотравье невидимые тропы; какие-то несчастные сбивались в кучи, их глаза смотрели куда-то в никуда. Туши животных, на которых серая плоть висела лоскутами, источали сладковато-приторный, тошнотворный аромат. Мэрит знала, что если она захочет взыскать крови с кого-нибудь из числа Корма, то сопротивления не встретит. Эту идею она встретила с неожиданным для себя удовольствием: тело предавало её вслед за сознанием — новая её ипостась требовала крови, а голод, засевший в теле надоедливой занозой, голод, который до этого казался лишь далёким, притуплённым ощущением, при виде вероятной жертвы взыскивал крови с особой требовательностью.

Минула не более чем неделя с того, как проклятая приходила сюда впервые. За минувшие дни она ощутила прелести своей весьма «умеренной» диеты: постепенно мысли спутывались, всё чаще посылая сигналы о том, что ей пора подкрепиться, а простые спазмы желудка переросли в неотступную, тянущую, притуплённую боль. Пускай для неё не было новшеством то, что она собиралась сделать, но внутреннее «я» сопротивлялось последствиям принудительно совершённого разрушительного обряда. Голос разума был тих, и голод низводил его до задушенного шёпота. Ощущение неотступного желания пронизывало её тело, — потихоньку новая шкура забирала у неё остатки прошлой жизни, и вскоре уже не останется ничего узнаваемого.

Мэрит не торопилась, позволяя себе прочувствовать каждую грань сильной жажды, вязавшей из неё узлы. Волчица легла, словно лапы у неё разъехались в стороны в странном спазме; мысли бились в её голове, как волны разлившейся по весне реки; положила неустойчивую голову на траву, накрыла уши лапами — но безуспешно: звон то тут, то там выдёргивал её из мнимого заточения — и зажмурилась. Она прикидывала в своей голове риски, оценивала все «недостатки» такой жизни и вскоре призналась себе, что никогда в её бытность Савикой голод не был так силён. Жажда практически говорила с ней ласковым, приветливым голосом, словно откололась от её сознания и родила отдельную маску. Она шептала: «Ты же так сильно этого хочешь», а потом говорила с нажимом, гневливо: «Разве ты хочешь умереть?», потом вдруг взмолилась: «Ты слабая, ты не сможешь вытерпеть, ты, что же, хочешь подвести своего Хозяина из-за своей немощи? Хочешь голодать? Хочешь, а? Хочешь?»

Колокольчик звякнул почти над самым ухом, серое пятно шерсти выросло перед ней, нисколько не обращая на Мэрит внимания. Шерсть на шее пленника скаталась, приобрела грязно-бурый оттенок, а шрамы от зубов разной степени свежести уже не прикрывал мех. Одна из причинённых ран была свежей: в отметинах от зубов, оставшихся на коже, поблёскивала рубиновыми ягодами калины свежая кровь. Аромат дурманил её; она даже не успела понять, как тут же быстро вскочила, потянулась и… отпрянула. Сила бороться с неизбежным всё ещё боролась с усиливающимся желанием утолить боль. Она вновь потянулась в сторону волка, который смотрел пустыми глазами на волчицу, находясь где-то далеко вне этого места. И… остановилась на расстоянии мышиного хвоста. Вот-вот, и она получит то, что хочет… всего лишь надо-то сделать шаг поближе, раскрыть пасть, прокусить кожу, чтобы сделать глоток…

Подпись автора

завлекаю в свои сети голосом хрустальным
здесь всё покажется каким-то нереальным
закрой скорей глаза, открой мне свою душу
я дам тебе глоток своей любви, послушай