Это место хранило слишком много теплых воспоминаний, и оно должно было остаться таковым - так решили когда-то Пеночка и Орлик. Серо-бурый волк не помнил, когда в последний раз посещал это тайное логово, которое раньше было убежищем двух влюбленных, что хранили свои чувства в секрете от всех сумеречников. Поэтому Орел даже слегка удивился предложению хорунжей о встрече именно здесь. Впрочем, воин не долго оставался в замешательстве, потому как посчитал это некой шуткой от Пеночки, которая обещала за победу в поединке поцелуй. Быть может она преследовала цель возродить в сердце Орла давно похороненные чувства к себе или же решила вспомнить, каково было раньше, и это одновременно и манило Орлика, и настораживало.
Естественно серо-бурый не отказал Пеночке в столь интригующем предложении, и он пришел в назначенное время к их некогда тайному убежищу вблизи поляны советов в густом ельнике. Эту дорогу Орел знал наизусть, но давно не ходил этими тропами. Он ценил прошлое время, проведенное рядом с Пеночкой, поэтому не хотел его лишний раз беспокоить - пусть эти воспоминания остаются там, позади: хорошими, теплыми и радостными, не испорченными душевными страданиями по былому.
Страж пришел к месту первым, но заходить в логово не стал. Волк смиренно сел и обвил своим хвостом передние лапы, чтобы не было так холодно ожидать подругу. Серо-бурый ненароком вспомнил сегодняшнюю славную битву с Гефестом и не скрыл ухмылки. Все же как сладко было одержать верх над зеленым волхвом, да еще перед глазами у Пеночки! Жаль только, что хорунжая тайно хотела иного исхода боя, но сегодня Орлик вдоволь потреплет подруге нервишки и выудит все ее сокровенные мысли. Все-таки страж любил себя и хотел, чтобы его также любили окружающие, а не желали поражений в поединках, пускай даже и тренировочных. Там, на поляне, Орел не выдал своего разочарования, ведь было много присутствующих, однако в диалоге тет-а-тет можно и повредничать.

Совсем вскоре Орлик приметил приближающуюся к логову Пеночку и не смог скрыть своей улыбки. Пускай даже им не суждено стать парой, но они все же оставались лучшими друзьями - и ничто не сможет изменить этого. Серо-бурый не горевал о прошлом, а вспоминал это с благодарностью, совершенно не сожалея о том, что они пытались попробовать быть вместе.
- Не то слово, - с легкостью отозвался Орел, провожая взглядом проходящую мимо него волчицу. Он хотел было дружелюбно прикусить ее хвост, но не успел этого сделать, и податливо направился следом за хорунжей в логово. Глаза Орла постепенно привыкали к полумраку тайного убежища, и лишь когда Пеночка легла на засохшую на полу подстилку - как давно тут их не было! - различил ее силуэт. Волк не стал устраиваться рядом, а остался около входа в логово - то ли не решаясь подойти ближе, то ли не желая торопиться выпрашивать у подруги заслуженный приз.
Вопрос хорунжей заставил стража ненадолго замешкаться. Он не был готов именно к таким разговорам, потому что надеялся хотя бы здесь забыть о существовании Гефеста, однако зеленый волхв, по всей вероятности, занимал очень много места в мыслях волчицы.
- Ну-у, - протянул он задумчиво, думая, как лучше ответить и не принять решение за Пеночку самостоятельно. Все же Орел не совсем-то был расположен к серому целителю и предпочел бы, чтобы лучшая подруга сторонилась Гефеста, - Я бы задал банальный вопрос: что подсказывает тебе сердце? Но, боюсь, ты сама не знаешь, что оно говорит тебе. Впрочем, из-за того, что ты не особо рада моей победе, то сердце твое склоняется в сторону Гефеста. Такой я могу сделать вывод, - серо-бурый пожал своими плечами, после чего неловко потоптался передними лапами на месте. Орлик ощутил, что ему хочется сбежать от этой темы, но понимал, что эти рассуждения очень важны для хорунжей, - В принципе он завидный кандидат. Зеленый волхв, как никак. Не зря же твой отец так рьяно желает этого брака - хочет для своей дочери самого лучшего, - серо-бурый говорил достаточно отстраненно и общими фразами. Да, действительно, Гефест был не на последнем месте в стае, многие волчицы мечтают о нем, положение Пеночки несомненно укрепится, но вот только главный вопрос - принесет ли этот союз счастье для хорунжей? Того ли "самого лучшего" заслуживает она? Однако эти вопросы остались лишь в мыслях Орлика. Он не хотел говорить их вслух, чтобы не подлить еще больше сомнений в размышления.
- Хээй, ну ты чего? Где та Пеночка, которая всегда знает, чего хочет? - волк подался вперед и дружелюбно коснулся щеки волчицы, одарив после подругу улыбкой, пускай и слегка печальной, - Так важно торопиться со свадьбой? Может попробуете просто в отношения вступить, посмотреть, подходите ли вы друг другу? Чтобы ты уж совсем не сомневалась, - предложил более мягкий вариант волк.

Отредактировано Орлик (Вчера 15:15:36)

Победное чувство, расплывшееся в груди от признания Пеночки в ее нелюбви к Гефесту, стремительно наполнило грудь Орлика. Но вместе с этим в сознание прокралась печаль. То было не тоскливыми пережитками прошлого, а грусть за то, какой именно складывалась судьба волчицы и за то, что сам Орел не может на это повлиять. Конечно, он может дать дружественный совет, но решение все равно останется за волчицей. Орлик прекрасно знал хорунжую, поэтому мог уверенно заявить, что она давным-давно приняла это тяжелое решение, а сейчас искала причины для того, чтобы повернуть назад. Или же оттянуть время.
Волк поймал печальный взгляд подруги и склонил голову набок, думая, какие еще подобрать слова для нее. Серо-бурый хотел видеть счастье на мордочке волчицы, хотел, чтобы она радовалась и искренне желал ей только самого лучшего, но как назло не понимал, как этого достичь. А может быть и знал, или даже они вдвоем знали, но не хотели в этом признаваться.
- Еще бы, Пеночка, я никому не позволю занять свое место, - серо-бурый тоже не сдержал подступивший смешок, но не такой печальный, как у волчицы, и неловко опустил голову вниз, пряча от Пеночки искорки в своих желтых глазах, - Потому что ровно как и ты, пообещал быть только твоим. Еще ни одна дама не перепрыгнула тебя, представляешь? - поднимая голову, он поиграл бровками, пытаясь разрядить хмурую обстановку. Орлик надеялся, что эти шутки помогли Пеночке расслабиться и переключиться, забыв о Гефесте хотя бы в этом убежище. Однако печальная фраза после не менее печального смеха, эхом отозвалась от стен логова, заставляя воина на мгновение задержать дыхание. Вот бы мир остановился и замер, чтобы ни Пеночке не пришлось делать выбор, ни ему, Орлику, не пришлось принять его.
Как много он на себя берет.
- Звучит заманчиво, - самец осторожно прильнул к бочку волчицы и медленно носом коснулся ее щеки, ощущая как стремительно по телу разливается дрожь, - Но, - он поднял свою голову и заглянул в янтарные глаза Пеночки, пытаясь отыскать в них отражение тепла, - Это место... С ним связано многое, Пеночка, и все это в прошлом, понимаешь? - теперь уже голос воина наполнился печалью. Такое поведение редко могла наблюдать за ним волчица, но в такие моменты Орел показывал себя настоящего, не прячась за легкими улыбками и шутками. Он окинул взглядом полумрак логова, вспоминая каждое проведенное здесь мгновение. Могли ли они наполнить это место еще одним воспоминанием, но уже не таким радостным?
- Мне не нужен поцелуй, Пеночка, - он грустно улыбнулся и отвел уши назад, в очередной раз пряча взгляд где-то в шерстке волчицы, - Не только он. - Добавил незамысловатое, после чего резко подался вперед и зарылся в мех на груди хорунжей, прикасаясь губами к ее телу.
- Последний не нужен, - озвучил свои мысли Орел и захотел утонуть в объятиях подруги.
Пусть их встречи закончились давно, но отчего в груди неприятно защемило от того, что это может быть их последним днем? Как будто Пеночка прощалась с ним, со своим лучшим другом.

Страстный поцелуй обжег сердце, казалось, давно заиндевевшее от отсутствия женских ласок. Но стоило губам Пеночки коснуться его губ, как лед дрогнул, раскрошился на мелкие кусочки, оставляя после себя жгучее пламя. Когда-то давно они договорились и решили, что не созданы друг для друга. Согласились, что между ними никогда не вспыхнет чувств любви. Поняли, что им не создать крепкую семью, не обзавестись потомством.
Мы не созданы друг для друга. На подкорке всплыли воспоминания сказанных слов, поспешно захлестывая следом за собой Орла. Он резкими движениями начал извивать лапами, чтобы стянуть с себя свою сумку. Сбросить ненужный балласт, мешающий воссоединиться с некогда любимой волчицей каждой частичкой своего тела. После рваными движениями начал помогать Пеночке стянуть ее ремни, удерживающие боковые сумки. Ушей коснулся непонятный щелчок, но воин был не в том положении, чтобы остановиться и разобраться, что именно разбилось. Вместо этого он горячо поцеловал волчицу, не позволяя ей также отвлечься на треснувший амулет неслышимости. Своими передними лапами он обхватил ее мордочку, чтобы удерживать внимание хорунжей на себе. В поцелуе он отрывался от Пенки лишь на секунду, чтобы глотнуть необходимый воздух, стремительно заканчивающийся в легких.
Телом воитель быстро поджал от себя волчицу. Не было ни единого желания сдерживаться и оттягивать события - если это и правда последний раз, то пусть он запомнится навсегда. Когда серо-бурый сделал первый толчок, то с силой вжал голову Пеночки к своей груди, нависая над ней сверху. Сдержать сладостного стона не удалось, и некогда забытое тайное логово вновь наполнилось звуками былой страсти двух неразлучных друзей. Орел вскинул свою голову и в наслаждении прикрыл глаза, продолжая наслаждаться разливающимся по телу трепетом близости.
- Нам... - отрывисто задышал Орлик, - Никогда... не... быть вместе, - последнее слово с шепотом вырвалось из его груди, и он с силой подался вперед, впиваясь в кожу на шее Пеночки своими зубами. Он стиснул ее с силой, но не прокусывая. Это было механическое движение, от которого не возможно было сдержаться. Пусть он в последний раз завладеет ей.

Орла возбуждало то, как Пеночка обнимала его своими бедрами и толкала сильнее и глубже в себя. Все движения были грубыми, но вместе с этим пропитанные жгучей страстью и, казалось, настоящей преданной любовью, которая всегда витала где-то на задворках их мыслей. Самец то жадно кусал волчицу, то мягко прижимал к своей груди, не сдерживая томительных стонов. Особенно яркими были те толчки, когда с их губ срывалось слово "никогда", этим действием как бы спрашивая самих себя: как никогда, а что же тогда сейчас?
Когда воин оказался на пределе, то уперся коленями в пол логова, давая себе немножечко времени отстрочить финал, лишь бы насладиться Пеночкой еще немного. Чтобы не смутить паузой самку, волк продолжил ее целовать, а когда силы восстановились, то вовсе поспешил изменить позу. Он обхватил лапами волчицу и потянул на себя, а сам перекатился на спину, позволяя Пеночке оказаться сверху. Сам он продолжал удерживать ее своими лапами, не позволяя хорунжей отдалиться от него. Он желал, чтобы ее губы, ее щеки были рядом. Чтобы он слышал ее трепетное глубокое дыхание, пропитанное страстью и блаженством. Чувствовал стук ее сердца, подхватывал ритм ее извивающихся движений. С его губ чуть ли не сорвалась фраза: будь моей, стань моей женой. Но он сдержался, не решая портить прощальный момент. Мысленно эти слова обволокли все сознание серо-бурого, и он даже посчитал это единственным верным решением, которое следовало принять Пеночке. Неужели она выберет того, в кого не влюблена? Неужели это "никогда" - настоящее?
Орел закусил нижнюю губу и почувствовал накатывающую эйфорию, которую уж точно невозможно было сдержать. Он крепким усилием вжался в Пеночку и вытянул шею, упираясь затылком в горячую глину на полу логова, и дрогнул нижней частью своего тела. Дыхание замерло в его груди.
- Мммххх, - сквозь прикусанные губы прорвался стон, и Орел с наслаждением закрыл глаза, отдавая себя Пеночке, после чего удовлетворенно смог выдохнуть. 

Орлик расслабил свою хватку и позволил Пеночке расслабленно остаться лежать на своей груди, чтобы они вдвоем могли насладиться послевкусием славной близости.
- Ну что, теперь ты точно станешь женушкой волхву? - своей лапой Орлик игрался с ушком Пеночки, а на мордочке сияла самодовольная улыбка. Под своим вопросом он не подразумевал каких-то насмешек или чего-то плохого, скорее хотел просто нарушить тишину, - Если нет, то я заберу тебя себе, - он быстро чмокнул волчицу в переносицу, тихонько засмеялся и откинул голову назад, ложась затылком на пол. Сам посмотрел на темный потолок их тайного убежища. Все его мысли крутились вокруг только что полученного удовольствия.