Сколько я еще проживу?

День ото дня я только и делаю, что гадаю, сколько еще выдержу, как долго мне будет “везти” - если так можно выразиться. Когда новый день похож на предыдущий - это славно, настоящее везение, поскольку разнообразие в топях - признак чего-то нехорошего. В обычный день я ищу оправдания тому, например, как плохо выгляжу, и ни в коем случае не виню в этом своего хозяина. А в необычный, навроде вчерашнего, тревога становится достаточно сильной, чтобы тело задрожало, как у самой настоящей трусихи, а я старалась достоверно солгать, что это от переполняющего меня восторга и жажды близости.

- Рябиииинка, моя ми-и-илая, моя сссславная Рябии-и-иночка, - урчаще-шипяще растягивая слова, говорил хозяин, чем заставлял меня возненавидеть собственное имя. Никогда, никогда больше не хочу слышать свое полное имя, тем более из его уст, - что-то захирела ты совсем, Рябинка. - Септум обронил те слова, как обычно, небрежно, когда уходил на “охоту” без всякой надежды вернуться удовлетворенным своими поисками. Я ожидала, что он придет злым и недовольным, но случилось нечто похуже. К расположенному у самой границы медвежьего угла с обморочной трясиной логову, образовавшемуся под сваленными треугольником деревьями, будто намеренно сложенными каким-то огромным болотным монстром, реальное чудовище явилось далеко не в одиночестве.

Черноустов, если считать вместе с хозяином, было пять, а вот шестой фигурой стала миловидная волчица с коричневого цвета лоснящейся шерсткой. Ее голубые глаза, выглядящие, наверное, как безоблачное летнее небо (если не прекраснее) искрились страхом, смешанным с неистовой злостью. Меня удивило и вместе с тем напугало, что Септум не надел на нее ошейники, и, как оказалось - не зря.

- Гляди, Рябина, я тебе замену нашел! - губы кровопийцы растянулись в одной из тех улыбок, которые я мечтала сорвать с его морды вместе с кусками плоти, - Вот сейчас как попробую ее и, если понравится, велю избавиться от тебя.

Сколько я еще проживу? Думаю, недолго.

Хозяин попытался взять новую игрушку прямо на глазах у всей публики. Похоже, прежде он никогда не пытался воспользоваться волчицей, которую еще не успел одурманить колокольчик, которую еще не успело сломать отчаяние, и оттого очень удивился бурному сопротивлению. Она цапнула его прямо за одну из загребущих лап, в месте схождения костей и сухожилий, и самоуверенный говнюк взвыл от неожиданной, болезненной атаки так сладко, что у меня едва душа не запела. Чернь тут же кинулась на самку, один дернул ее за хвост, отвлекая на себя, другой, - стоило Септуму отступить назад, поджимая лапу к груди, - толкнул ее в бок и тем самым вышиб дух из живота, а столкновение морды с землей сделал неминуемым, третий - прихватил за загривок, грубо вжимая в мягкую почву трясины, а четвертый уже огреб от самого Септума за то, что оставался в стороне и улюлюкал. Как ни посмотри, а за эту выходку она поплатится, и все, что я могу, пожалуй, лишь попытаться отсрочить неизбежное. Как и для себя.

- Ты только не серчай, любимый, - припав к земле брюхом, елейно, не узнавая собственный жалкий голос, проговорила я, и подползла к нему под давлением презрительных взглядов, в том числе и голубых глаз, - этой дурнушке просто нужно время, чтобы осознать свое место, - я принялась тщательно зализывать рану на лапе хозяина и, должно быть, его раздутом, но ущемившемся эго, - пусть полежит в ошейниках парочку дней, задуреет, а потом ты попробуешь преподать ей урок вновь, ммм? Я же, пока она будет оставаться обездвиженной, позабочусь о ней и том, чтобы она даже сквозь дурноту узнала все-все, что тебе нравится.

Какая-то часть меня, мерзкая и трусливая, которая точно сорняк выросла в этом прогнившем месте и задушила мою жажду сопротивления, возненавидела меня же за такие слова. Я ведь тем самым отнимаю у себя шансы протянуть чуть дольше, разве не так? Но другая, другая думает: вдруг, этого времени хватит, чтобы мы с ней вместе придумали способ сбежать? Хотя бы попытались…

За минувшие два месяца бесконечных наблюдений за хозяином я научилась читать его настроение даже по тому, как он дышит. И, клянусь, этот его вздох был снисходительным. Такой вздох должен сулить помилование. Однако, ни о какой милости и речи не шло. Септум отдал пленницу на растерзание своим подпевалам из черни, буквально разрешив этим подлым тварям делать с ней все, что им только заблагорассудится. И они, конечно же, не преминули воспользоваться такой невиданной щедростью. Довольно быстро рычание и ругательства, всякое сопротивление, сменились их насмешками, ну, а воем боли да скулежом отчаяния - их жертвы. Ее попытки воззвать к совести, тому хорошему и праведному, что в  них могло еще остаться (не могло, глупая, не могло), их только забавляли, и очень скоро обратились слезами, а затем - жутким, монотонным бормотанием, состоящим лишь из: “не надо, пожалуйста, не надо”. Хозяин наслаждался то ли производимым шумом, то ли моим страхом. А несчастная все повторяла это, снова и снова, даже когда голоса уже не было и она то ли хрипела, то ли шептала, - я не разобрала, но знаю, потому что Септум приказал смотреть и не отворачиваться, а еще хорошенько поглядеть на нее после всех тех унизительных и болезненных зверств, коим ее подвергли. Мне ведь нужно в самом деле понимать, что будет, если не слушаться.

Сколько я еще проживу? И какой в этом смысл, если нет надежды?

Я понимаю, что будет, если ослушаться. Понимаю так хорошо, что слышу шепот “не надо, пожалуйста, не надо” всякий раз, стоит Септуму выразить недовольство, или осенней листве зашуршать от порыва ветра, а холодку пробежать по моему хребту. С той юной, прекрасной волчицей расправились в течение часа, может, даже меньше, но ощущение такое, будто я наблюдала за их грязной возней целую вечность. И после всего произошедшего, после того, как от нее осталось лишь замученное, истерзанное, но еще дышащее тело, и потухшие, отвернувшиеся от жестокой реальности голубые глаза, Септум холодно сказал “уберите этот мусор подальше от моего логова”.

Насколько я смогла пронюхать, на потерявшую разум, уже всеми попользованную волчицу просто надели колокольчик и отправили на пастбище. А кто-то даже пошутил, что колокольчик можно было и поберечь.

Ублюдки. Чтоб вы все передохли.

Я злюсь, но что толку? Мой гнев бессилен, как и я. Однажды у меня даже кружилась голова от голода, хотя казалось, что это вращается весь мир. Во мне не осталось ничего, что я могла бы противопоставить: ни гордости, ни физической силы, ни даже надежды. Черноуст, который не на первых началах, хитрожопый гад, каким-то образом собравший вокруг себя угодливую чернь и ставший для них авторитетом, снова победил. Он ведет себя так, точно болота принадлежат ему, а я порой в это по-настоящему верю. По крайней мере, до тех пор, пока до него не дойдет известие, что в его сторону смотрит кто-то из Древних, но я так ни разу с тем или той не сталкивалась. Знаю, что это опасно, и все же… как бы мне хотелось взглянуть хоть разочек, как он перед кем-то пресмыкается. Как его тонкие, длинные лапы и такое же худющее, но в то же время огромное, длинное тело раболепно вжимаются в землю перед чужим авторитетом.

Зачем я вообще живу?

Мысль покончить с собой меня неоднократно посещала. Но духу не доставало, хотя фантазия, что я не смогу упокоиться и превращусь в гниляка, который доставит немало неудобств в том числе чернам, кажется привлекательной. Особенно, после очередного унижения. И все-таки умирать вот так как-то грустно. И сегодня, похоже, снова необычный день. Черт. Необычные дни оборачиваются чем-то плохим. Для начала - дурным настроением Септума. На мою удачу, он сейчас изливал недовольство в чужие уши: чей-то вкрадчивый, бархатный голос отвечал ему насмешливым тоном. И моего хозяина это чрезвычайно бесило.

Необычно. Проблематично. Но хочется посмотреть.

Я не удержалась и выглянула из логова, высунулась осторожно и совсем ненадолго, чтобы оценить обстановку и поглядеть, кому достало смелости или безрассудства портить настроение Септуму. Хозяин оказался ко входу спиной, а вот белоснежный волк - напротив. На короткое мгновение, которого мне не хватило, чтобы юркнуть обратно, наши с ним взгляды пересеклись, и я подумала, что глаза у этого незнакомца, должно быть, самого любимого цвета у всех чернов. Цвета крови.

Необычно это уж точно. Проблематично? Еще как. Хочется провалиться сквозь землю.

А все потому, что тень незнакомца опасно, рывками поползла по веточкам и хвое, служащим стенами да потолком в логове. Нет. Нет-нет-нет. Зачем он приближается? Разве Септум ему разрешил? Я отступаю назад из животного страха, без всякого смысла, ведь запасного выхода нет, да и тень вдруг смещается на пол, накрывает лапы, грудь, а потом и голову, которую мне тут же приходится покорно склонить, как послушному питомцу - на такую только и можно, что смотреть сверху вниз. Незнакомец почти пересек порог логова.

- Простите, господин, боюсь, хозяина тут нет. - обронила я вещь нелепую и очевидную настолько услужливо и невинно, будто минутой ранее ругательства Септума не разносились на все топи, и будто это вовсе не я выглядывала из логова, чтобы посмотреть на того, с кем он ругается. Всем своим позорным видом я теперь пытаюсь показать, что я ничего не значу, и уж тем более не ведаю, ни с кем хозяин ведет дела, ни с кем он в дурных отношениях. Я даже не смею глаза поднимать.

Сколько я еще проживу?...

Отредактировано Ряба (12.07.2026 16:38:04)

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

Я не поднимаю глаза, даже когда ко обращаются - Септум приучил меня к мысли, что таким поведением я признаю чужое превосходство. По его мнению, прямой взгляд может быть воспринят, как дерзость или вызов, и подобное я должна позволять себе только в моменты полной уверенности, что оппоненту  “такая остринка” придется по вкусу. Вряд ли в планы хозяина входит подложить меня под этого волка, особенно, учитывая то, как они друг с другом разговаривали, но я все равно не рискую смотреть прямо. Почему-то, чем больше проходит времени, тем легче мне это дается. Понимаю, что если уставлюсь в землю - не сделаюсь невидимой, как бы сильно того не желала, но все равно отвожу взгляд под лапы куда охотнее, нежели обращаю его на кого-то.

Тем не менее, полагаю, в этот раз придется взглянуть.

Он высокий. С моими габаритами так, правда, почти про кого угодно можно сказать, но он и правда даже выше среднего. Белоснежную шерсть обрамляют лучи стремящегося, но пока далекого от зенита солнца, и его ухоженный мех в этом свете выглядит особенно красиво и опрятно, по сезону богато - видно, что подшерсток уже вовсю густеет к зиме. Этот самец слишком хорош для того, кто хотел бы подмять меня под себя, такой, скорее, мною побрезгует. В пору выдохнуть с облегчением, вот только вопрос его интереса остается открытым. Какой у него мотив? Еще больше насолить Септуму, вероятно, но я-то как с этим могу помочь? И зачем для подобного говорить мне выйти из логова?

И все-таки я выхожу. Снаружи значительно светлее, так что несколько секунд приходится щуриться. И я, делая вид, что пытаюсь привыкнуть, бросаю взгляд в том направлении, куда отправился мой хозяин. Он был уже достаточно далеко, чтобы слова, громко высказанные его ворчливым, скрипучим голосом, превратились в приглушенные расстоянием неразборчивые звуки. Септум вымещал все свое негодование на одного из прихвостней. Ну самый настоящий бальзам на душу и услада для глаз, а не зрелище. На удивление великолепное утро.

- Приношу извинения за дерзость, но все же поделюсь мнением: если вы желаете убить меня и тем самым разозлить моего хозяина сильнее, то, думаю, это не особо поможет. Он и сам уже размышляет над тем, как повеселее расправиться со мной, не возвращая в скот. - интересно, согласится ли этот странный тип убить меня быстро, а не мучить, если я попрошу? Я гляжу на него и совершенно не могу понять, что у него на уме: выверенная, не слишком широкая, идеально подходящая ситуации улыбка и уверенный взгляд служат ему достаточно плотной маской, заглянуть за которую, как мне кажется, у меня нет ни единого шанса. Кто же он такой и какое место занимает, раз смог помыкать Септумом? - Если позволите, я предложу более действенный способ, - услужливо продолжила я говорить, пока становилась напротив и немного полубоком, давая себя зачем-то рассмотреть - в сравнении с тем, что я обычно периодически даю, это лишь капля в море и совсем не унизительно, - вы могли бы убить меня в его логове, подобное приведет хозяина в ярость, особенно, если сделаете это сейчас, ведь тогда у моего тела будет достаточно времени, чтобы к его возвращению начать смердеть.

Через усилие я обращаю взгляд с подбородка собеседника в его, цвета крови, глаза, но не пытаюсь в них что-либо рассмотреть, да и смотрю, конечно, без какой-либо дерзости или попытки продемонстрировать превосходство - это было бы просто нелепо, я знаю свое место, мне часто на него указывали даже в случаях отсутствия необходимости.

- Если для вас это не чревато последствиями, то мы можем отправиться туда, оно совсем рядом, я покажу.

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

Привыкшие не доверять даже друг другу, циничные, параноидальные черноусты в большинстве случаев оказывались очень проницательны и легко могли раскусить обман, возможно, в первую очередь потому, что всегда ждали худшего. В таких условиях оно и неудивительно, как и то, что я, приспособившись, стала размышлять так же.

Опираясь на полученный опыт, ожидая от незнакомца проявления не лучших черт, я допустила ошибку: твердую убежденность, что он внимателен ко мне равно настолько, насколько в принципе козни против соперника и чье-то убийство могут показаться ему куда интереснее (а я делала ставку как раз на это). Все время он слушал и наблюдал именно за мной, не отвлекался на собственные мотивы да фантазии о сведении счетов, и обдумывал да анализировал каждое, опрометчиво высказанное мной в осенний воздух слово.

Черт.

Из ожиданий худшего, теперь логично допустить неприятное предположение: если он вознамерится меня убить, то отнюдь не быстро, ведь жестокость - неотъемлемая часть существования обитателей топей. А эта усмешка, странный, кольнувший сердце взгляд и наводящие вопросы ни что иное, как очередная, мастерская игра. Я в этом не сомневаюсь. В конце концов, реальность такова, что надежда на чужое понимание да сострадание, тем более со стороны черноуста - занятие столь же бессмысленное, насколько и глупое. Хотя, ему, безусловно, очень подходит роль неравнодушного типа, не достает лишь чистых, таких же белоснежных, как его шерсть, помыслов.

Думаю, у меня будут проблемы независимо от того, что я отвечу. Но, может, если соображу, какой реакции он больше всего ожидает и что хотел бы услышать, это позабавит его чуточку больше и сделает ко мне благосклоннее?

- Можно и без “или”, - слегка улыбнувшись, отзываюсь по-скромному тихо, но шутливо, как бы подтверждая и его догадки, и вот так непринужденно отвечая на волнительный вопрос о том, действительно ли я в это верю. Какая, в сущности, разница, во что я верю? Мои надежды или мечтания, вне зависимости от масштабов, не реализуемы, а участь так же прогнозируемо прискорбна, как и для большинства жертв беспощадных болот.

Я больше не задерживаю взгляд на алых глазах, перевожу его снова на подбородок незнакомца - так проще смотреть снизу вверх без малейшего признака смелости, что здесь может приравниваться к дерзости. Для порядка остается лишь сказать нечто услужливое, нечто, что, например, Септуму очень нравится слышать:

- Вы меня достаточно хорошо рассмотрели, господин? Могу ли я быть вам еще чем-то полезна?

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

Шутка не удалась и теперь мои уши виновато разведены в стороны, пока каждая клеточка тела ощущает тяжелый, колкий взгляд собеседника. Пожалуй, в мире полно вещей, что намного хуже разочарования черноуста, и все-таки это вызывает тревогу, поскольку предугадать последствия непросто. Нереально, если недовольный упырь - не хозяин, и известно о нем ровно ничего.

Дерьмо. Дерьмо-дерьмо-дерьмо. А ведь день так замечательно начинался. Впрочем, я не успела проснуться, как уже устала, да и, будь у меня возможность постоянно спать, не испытывая мучительного голода, я бы только это и делала. Безусловно, некоторые приятные сны после пробуждения оставляют осадок, поскольку оказываются лишь плодом фантазии, но обманываться иллюзиями как будто все еще лучше, чем осознавать и не иметь сил противиться жестокой реальности.

И какими же в таком случае последствиями для меня обернется его недовольство? На мертвого колокольчик надевать нет смысла, выходит, на самом деле его предостережение было чем-то вроде угрозы?

Стоит признать, колокольчик - та еще дрянь, если снимут и потом приведут в чувства, голова от него будет ужасно тяжелая, точно в череп воды налили. Да и терять разум от него тоже тот еще опыт - подобные ощущения не идут ни в какое сравнение с опьянением. Так что слова собеседника я приняла со всей серьезностью и, чтобы это продемонстрировать, а еще, может, потешить его чувство превосходства, поджала хвост. Не так, чтобы моя неухоженная метелка прижалась к животу, но достаточно, чтобы дугой расположилась меж задних конечностей.

Не знаю, это ли подняло настроение красноглазому или он придумал какую-то новую для себя забаву, но он вдруг уселся, его взгляд смягчился, а голосу вернулась прежняя такая хрупкая, обманчивая теплота.

“Лишить этой привилегии” - звучит красиво и многообещающе, так хорошо, что едва ли является правдой. И все же, в глубине души, что-то откликается на его слова. Наверное, пресловутая надежда. И тут же пропадает, как только тема сводится к знакомству.

- Красивое имя, господин, - отзываюсь я, мягко улыбаясь и как будто давая понять, что знаю об обряде и том, что прошедший его сам себя нарекает, после чего склоняюсь в таком же учтивом, если не более, поклоне, - а меня зовут Рябина.

Зачем узнавать имя того, кого собираешься прикончить? Это какая-то извращенная личная причуда? Вряд ли. Куда вероятнее, он просто не собирается меня убивать. И это все, что мне удалось понять, поскольку я все еще не представляю, что у него на уме. Да уж, расклад непростой. С другой стороны, раз уж он проявил интерес к чужому питомцу, может, в самом деле задумывается над тем, чтобы обрести собственного?

“Кажется, Септум со своей свитой свалил надолго, значит, возможно, это мой шанс.”

- Не думаю, что моя шкурка когда-нибудь вернет прежний вид, господин, - выпрямляясь, несильно покачала головой в отрицании я, тем временем размышляя: “если та несчастная волчица попала в скот, то ее дни, скорее всего, сочтены - подпевалы хозяина не оставят ее в покое и уж точно не подарят легкую смерть.” Пусть я и не уверена, стоит ли пытаться выручить ее, тем более, что могу случайно сделать только хуже, лишь продлив ее страдания, однако, и оставлять все, как есть, тоже не хочу, - но, может, вам приглянется другая молодая самка, еще не попорченная? Красивая, свежая... - вряд ли “свежая” применимо к ней после того, что ей довелось пережить за один только вечер, но это и не совсем ложь, поймали и привели ведь ее правда только вчера.

“Верным ли шагом будет обратиться к нему по имени? Недаром ведь он представился. Не исключено, что хотя бы это ему понравится.”

По правде, вариантов того, как себя с ним вести у меня все равно пока нет, так почему бы и не попробовать:

- Не хотите прогуляться до пастбища, Астерий?

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

Септум привык к тому, что чернь ловит каждое его слово, что все, так или иначе, подчиняются его воле - охотно или по принуждению. Потешая собственное эго, он демонстрирует свое желание или намерение прежде, чем объявить о нем вслух, просто чтобы понаблюдать, как много его окружает подпевал, стремящихся ему угодить, - не такие уж сложные правила у его игры, и я очень скоро научилась вести себя согласно той или иной ситуации и его хотелкам. Но сейчас передо мной не хозяин, а тот, под чье настроение так просто не подстроишься, тот, кто, судя по всему, обладает властью даже большей, чем Септум, из чего следует: такого типа лучше лишний раз не огорчать. А я, кажется, вызвала у него недовольство уже дважды. Чувствую себя более незначительной, чем муравей, на пути которого выкладывают камешки с веточками да когтем создают рытвины, чтобы посмотреть, как беспомощная, но упорная букашка преодолеет данные препятствия.

“Что же ты, гадюка, успел такого натворить, если на следующий же день после удачной охоты тебя вновь отправили на поиски корма, а ты толком и возразить не смог?”

Я не огорчилась и не удивилась тому факту, что всех своих прихвостней хозяин увел за собой, предоставив меня воле случая: он мною не дорожит, а попытка бегства наверняка будет жестоко пресечена первым встречным. В конце концов, в Топях, как известно, попав во власть кого-угодно, на милость надеяться не стоит. Возможно ли, что он рассчитывал на мою попытку бегства? Или, что со мной грубо развлечется так удобно решивший задержаться тут Астерий? Ведь тогда гадюке представился бы шанс притвориться пострадавшей стороной, опечаленной фактом посягательств на его питомца, а я ему, считай, почти что даже помогла... В болото это все, гадать бесполезно, поскольку вариантов слишком много, а я по-прежнему одна и обессилена. Хорошо хоть в итоге белый заинтересовался моим предложением, а то бесцельно оставаться на месте под его изучающим взглядом все тяжелее.

- Вы невероятно любезны, господин Астерий, - в очередной раз поклонившись, но теперь в благодарности, отозвалась я, после чего покорно приблизилась и стала подле черноуста так, чтобы не слишком нарушать его личное пространство и при этом оставаться на полкорпуса впереди, как бы говоря: “вот они, мои спина и загривок, незащищенные да предоставленные на волю вашего настроения.” При этом над словами о том, что готова предложить взамен, я совершенно не задумываюсь, окромя плоти и крови мне предложить нечего, мы оба это знаем, так что вопрос, вероятно, скорее состоит в том, мои они будут или нет, - могу ли я полюбопытствовать, чем заслужила такую благосклонность? - спрашиваю осторожно, увлекая белого в том направлении, в котором увели голубоглазку. Авось, если изволит ответить, заодно и обмолвится о том, какое положение занимает в клане.

“Вот иронично получится, если он окажется одним из Жнецов. Особенно весело, если Жнецом Жажды, что изначально явился изъять меня у Септума по какой-то причине и вернуть в скот. Такую жестокую шутку судьбы даже я, самолично предложившая отправиться к пастбищам, оценю.”

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

Пусть я и сказала, что мы направляемся на пастбище, едва ли это было абсолютной правдой. По сути я вела своего спутника строго по следам, оставленным несчастной волчицей и подпевалами моего хозяина - иначе найти ее будет просто невозможно.

“Кого только этот гад подле себя не держит.” - подумала я в ответ на слабо выраженное любопытство Астерия, но вслух не проронила ни единого слова, - поскольку проделали мы большую часть пути в молчании, я не собиралась становиться той, кто его нарушит. Отдала предпочтение возможности держать нос поближе к влажной, пропахшей прелыми листьями земле, да одарить вниманием едва ли не каждое растение, запоминая расположение тех, на которых патрульные оставили метки. В конце концов, белоснежный ведь не задал вопрос прямо, а лишь озвучивал собственные мысли, что можно расценить как угодно: начиная от его стремления что-то вызнать о Септуме да его окружении у питомца, и заканчивая банальным желанием насладиться звуками собственного голоса. А уж такой диалог если и требует моего участия, то лишь номинально. Правда, следующие слова черноуста заставили меня напрячь слух чуть сильнее и вернуть ему если не большую долю, то хотя бы половину моего внимания.

“Оу? Это ли, случаем, не заигрывающая нотка?” - странный и слегка неожиданный финт, учитывая деликатную отстраненность, проявленную им ранее. Неужто смрад, который становится ощутимее с каждым шагом, приближающим нас к “стаду”, взволновал рецепторы моего собеседника достаточно, чтобы распалить в нем голод в том числе и иного толка? В принципе, от черноуста подобного следовало бы ожидать, тут совершенно нечему удивляться, но почему-то я испытала толику разочарования. И все-таки хорошо, что мне достало ума остаться к нему спиной - так у меня куда больше времени преодолеть и подавить отвращение.

“Все в порядке. Это всего лишь флирт. Флирт не обязательно оборачивается какими-то последствиями, а слова далеко не всегда что-то значат. Ерунда, я справлюсь.”

Все бы ничего, вот только след, что мне удалось взять подле моего убежища с легкостью настоящей ищейки, тот самый след, что придавал уверенности и мотивации двигаться вперед, смотреть и запоминать, размышлять над тем, как поведу себя, когда ее увижу, оборвался в раздутом от дождя ручье. Как же не вовремя. Маятник моей удачи качнулся в противоположную сторону, а вместе с ним, должно быть, и настроение Астерия, чьи игривые интонации сделались “глуше”, опаснее.

“Ерунда!” - повторила самой себе для храбрости, вздохнула и развернулась к спутнику:

- Нет-нет, что вы! - взволновано пролепетала я, поглядев на белоснежного волка широко открытыми глазами, а потом вдруг, почти по-настоящему застенчиво, чуть тише, томно добавила: - Ах, вы, верно, так надо мной решили пошутить. Ведь, какие могут быть сомнения в вашей привлекательности, что для многих особ точно чарующее пламя для мотыльков, сулящее то ли тепло, то ли беду... - может, когда-то я бы сгорела со стыда по причине того, что вынуждена говорить подобное, но остатки какого-либо смущения выветрились из меня несколькими неделями ранее наряду с токсичным колокольчиком. Да и слова- это всего лишь слова, надо будет, я ему и в любви признаюсь, главное вернуть его прежнее расположение, чтобы продолжить поиски голубоглазки без этой нарастающей, удушающей и вызывающей чесотку тревоги. Беспокойство, разумеется, меня в любом случае не оставит, но в настоящий момент оно стремительно и весьма ощутимо затягивается удавкой на шее. - Мне кажется, господин, ваш голос, а еще внимательный, пронзительный взгляд и опасная улыбка никого не оставили бы равнодушным, а та волчица, о которой я упоминала, очень ретивая, - я вновь прошлась вдоль сильно расширившегося из-за минувших дождей ручья, выискивая следы, затем прошлепала по обжигающим холодом подушечки лап воде, перебравшись на другую сторону, но нужных запахов, что вели бы к пастбищу, так и не обнаружила, - и я предположила, - в процессе поисков продолжила вещать я, - что, быть может, вас она будет расположена слушаться куда охотнее, нежели моего достопочтенного, но не наделенного тем же необыкновенным шармом, что и у вас, хозяина.

“Нашла!”

Следы уводили в неожиданную, другую сторону, куда-то в гущу подлеска.
- Вот только, судя по всему, Скот она так и не пополнила...
И теперь у меня действительно дурное предчувствие, ведь всякий раз, стоило мне подумать, что хуже уже быть не может, Топи очень скоро доказывали обратное. А я ведь ранее допустила нелепую мысль, что ничего страшнее тех мытарств, что довелось пережить несчастной, на ее долю уже не выпадет.

Отредактировано Ряба (31.08.2026 23:56:56)

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа

“Что же они с ней сделали?”

Во мне боролись желание это выяснить и вместе с тем понимание, что ответ на данный вопрос мне не понравится и я не хочу его знать. Однако, определиться окончательно с тем, как быть дальше, я не успела, сделала лишь пару нерешительных шагов в сторону подлеска прежде, чем путь отрезал появившийся прямо передо мной Астерий. Он преградил дорогу так плавно и вместе с тем быстро, неожиданно, что я едва в него не врезалась и растерянно отшатнулась назад.

“Вот и все” - единственное однозначное, что успела подумать, глядя на его дежурную, мягкую улыбку, за которой поди разбери, какая скрывается истинная эмоция. Должно быть, его терпению пришел конец, хотя я до сих пор и не поняла, где же допустила промашку - слишком уж много противоречий. Сначала ведь он сам завел разговор о своей внешности, акцентируя на ней внимание, затем сделался недовольным, когда я поддержала инициативу и ступила на эту ненадежную почву, и вот он, кажется, теперь готов выбить ее у меня из-под лап окончательно. Как же с черноустами тяжело…

Септум, когда недоволен, принимается активно жестикулировать, чтобы отвлечь от реальной угрозы в виде магического удара, поэтому, стоило моему собеседнику всплеснуть лапой, как я тут же сжала челюсти, дабы в случае внезапной атаки не прикусить язык. Удара, впрочем, не последовало, лишь слабое прикосновение к груди да слова, что именно в том месте кроется настоящая красота. Может, Астерий и прав. Но я чувствую тм только холод да постоянное биение то ли отчаяния, то ли страха.

Я со смирением и горечью наблюдала за тем, как белоснежный потянулся к своей сумке.

“Хотела помочь той бедолаге, но по сути не в силах помочь даже себе. О чем я только думала?”

Прикрыв глаза в ожидании уже знакомого чувства от застегивающегося на шее, точно приговор, колокольчика, я в удивлении распахнула их, ощутив странный укол за ухом. Не до конца понимая происходящее, я озадаченно поглядела в мутное отражение в ручье. И увидела перо.

“Какой же он странный.”

По крайней мере, хотя бы его подозрения были обоснованы и ожидаемы. Хотя бы это не застигло меня врасплох.

“Но что теперь? Я ведь не знаю, что он хотел бы услышать.”

Похоже, придется сказать правду.

- Да я и сама не знаю, куда мы идем, - с равнодушной усмешкой обреченного, призналась я и, переведя взгляд с воды на красные глаза, продолжила: - просто думала, что, раз уж светлый господин не готов подарить мне смерть, то, возможно, он поможет сохранить еще одну жизнь.

Я облизнула губы и сглотнула, продолжать свою исповедь совсем не хотелось, но кому какая разница, чего хочет или не хочет жалкий питомец.

- Репейник сказал, что они увели ее на пастбище, что передали Жнецу Жажды, - но раз вы этого не знаете, то вы либо не Жнец, либо она до пастбищ не дошла, либо и то и другое одновременно, - читалось в моем секундном молчании, - но следы уводят в другую сторону, сами видите. Получается, Репейник солгал.

Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула, стараясь вернуть себе спокойствие, которое едва заметно поколебалось на время рассказа. Хочу ли я сама знать, что они с ней сделали?

- Скажите, Астерий, если кое-кто из черни крадет у Клана волка из скота, разве это не считается чем-то, требующим наказания? У нас есть следы и запахи, осталось лишь пройти по ним и выяснить, какое еще преступление совершили прихвостни моего хозяина.

Отредактировано Ряба (06.09.2026 13:24:43)

Подпись автора

Off, off with your head Dance, dance til you're dead

аватар от папани
голос персонажа