Журчание воды услышала Келда издали. Мороз был особенно кусачим у замерзших водоемов: точно невидимый монстр изо льда, сама суровость во плоти, скрывался этот гигант в тенях тонких ветвей да чернеющих стволов деревьев. От фантазий аж мурашки по телу пробежали. Волчица фыркнула, сгоняя прочь жуткие мысли. Нет, было в этих местах дивное чудо: вода не спала даже зимой.

В последнее время поиски не приносили ни успеха, ни надежды. Одиночка чувствовала, что сбивалась со следа и уходила все дальше и дальше от разгадки. Она совсем запуталась и хотела просить совета у мудрой матери-природы в тишине. Нелегко всегда верить в себя. Звучит просто. Но когда реальность не отвечает, когда ориентиры потеряны, трудно оставаться позитивно-настроенным путешественником.

Бывали минуты слабости, вот прям как сейчас. Келда понурила голову и села напротив Громовой реки, желая не то передохнуть, не то остановить мысли. А, может, все сразу.
Ночью становилось особенно тревожно. Казалось, чья-то огромная тень пытается раздавить этот мир. Или восходил огромный черный дух Чернобога, великий и жуткий в своем истинном обличье, что глазу смертного он был неподвластен.

– Хватит – шикнула себе Келда.
«А ведь я могла рассказывать всякие страшилки волчатам или сочинять на ходу байки про искателей ночи. Это были бы прекрасные истории про отважных волков, ищущих следы света во мраке. Быть может, следовали они за Богами. Или слышали шепот в самих кронах, или возню в пустых норах, или скрип коры, которую кто-то изнутри царапал, не причиняя при этом деревьям боль», мечтательно думала белоснежная волчица, представляя себе небольшую группу разношерстных волков, похожую на ее собственную семью. Во главе стоял бы папа…

Слеза все-таки сорвалась с ее глаз.

Ей не хватало родителей, и она молилась мудрому Чернобогу да хранительнице Ладе, чтобы с ними было все в порядке.
Волчица настолько ушла в себя, почти что задремала, что совсем забылась. Она была совсем одна и, кто знает… Это не может длиться вечно.

В спину подтолкнул ветер. Келда чуть наклонилась, прямо как тонкая березка. Распушился ее загривок, по лапам прошла легкая рябь. Лес хитро щурился из теней. Неровные очертания деревьев больше были похожи на тернии бесконечного лабиринта. Или мысли.

Волчица вспомнила один холодный вечер. Мама осталась в логове с братьями и сестрами, когда отец переступил порог и оставил тепло вместе со сказками позади себя. Но далеко не ушел - матерый одиночка остановился в трех или четырех шагах от норы и сел на землю. Его взгляд, неразличимый детскому глазу, был устремлен вперед. Волк был хмур, серьезен и очень подозрителен. Кого он видел? Или ждал чего?

Наверное, Келда никогда не смогла бы изобразить то же выражение, что было тогда на морде родителя. Он многое повидал, поэтому казался храбрым и непобедимым. Его, наверное, не пугали никакие опасности. Она гордилась им и в тайне ото всех брала с него пример.

Присмотревшись, она увидела себя. Ее сердце затрепетало. На ее глазах из белых искорок собирался волчонок. Им была она сама несколько лет назад. Тогда еще она звалась не Келдой - Аннели. Точно зведочки в белом невесомом туннели, которые, наверное, роют кроты, пушистые чудеса очертили неровную линию позвоночника, а потом превратились в круглую голову с двумя ушками-верхушками.
- Пап, а чего ты ждешь? Кто-то придет к нам? - эхом пропищала Келда из прошлого.
Виляя хвостом, она неуклюже подбиралась к своему папе.
- Нет, малыш, не придет. Разве что...

Волк сделал многозначительную паузу. Аннели наклонила голову в одну сторону, потом в другую, танцуя на одном месте, потому что холод больно кусал ее лапки. Она с интересом наблюдала за тем, как двигались уши отца. Они поворачивались в разные стороны нерасторопно, будто и правда имели какие-то глаза.
- Тень судьбы - задумчиво ответил он и краем глаза посмотрел на дочь.
Аннели смекнула и перестала "танцевать" на снегу.
- Замерзнешь... Иди домой - ласково проговорил волк.
- Но... Что это, папа? Что за тень судьбы? - не отступала любопытная мордашка.
Она почти что тявкнула, выражая и каприз, и свою настойчивость.
- Неотвратимое событие, моя родная.
К сожалению, вопрос оставался без ответа. Была загадка по-сложнее поиска родителей. Интересно, а что, если из-за "неотвратимого события" они пропали? Келда глубоко задумалась, аж до неприятной боли во лбу. Может быть, отцовский метод поможет ей напасть на след?

Только одиночка вдохнула полной грудью ледяной воздух, как позади нее раздался незнакомый голос. Не там она искала...
Неотвратимое событие само ее нашло.
Келда от неожиданности приоткрыла рот и поспешно встала. Не хватало на ее голову незнакомцев. Днем-то ладно еще, есть, куда бежать. А в ночи? Неровен час, есть риск угодить в яму какую!

- А... Вы откуда знаете про погоду? И почему решили меня предупредить? - решила завести беседу с белым волком она.
Да, говорила она и правда очень странно. Будто погода нашептала ему о своем суровом настроении и превратила в посла. А он нашел беспечную одиночку, которая промерзала и не хотела принимать поражения. Прозаично.
- Просто... Да, я, возможно, выгляжу слишком потерянно, это неудивительно. Сижу тут, как приросшая, пока мороз крепчает - Келда не удержалась и хихикнула.
- Неудивительно, что у вас возникли ко мне вопросы...
Келда робко улыбнулась.

Отредактировано Келда (18.02.2026 19:33:50)

Незнакомец был вежлив, хотя представляться не спешил. Это не успокоило Келду. В ее сердце тревожно металась синица, попавшая в клетку из ветвей: маленькая беглянка всюду натыкалась на острые шипы. Над головой каркнула ворона. Язык птиц был ей непонятен, как и происходящее. Все вдруг стало таким запутанным, а она - той самой отважной и беспечной малышкой с сильными крыльями, но без надежды на спасение из западни.

Келда почувствовала себя неловко: она не хотела показаться грубой, излишняя (как ей показалось) обходительность волка пугала и смущала одновременно.
- Что Вы! - выкрикнула она звонко и тут же стушевалась, покряхтев нерешительно.
Опять болезненная, тревожная улыбка проросла сквозь мягкую улыбку на морде. "Я мечтала увидеть, как вода разрывала лед", промелькнула мысль. Она тенью проскользнула в тишине, оставив после себя шорох. Чуткое любопытство замерло. "В месяц Жизни происходят чудеса. Застать их рождение - самой переродиться. Сейчас... Я будто увидела, как вода, беззащитный ручеек, вдруг вытянулся и, словно клык, прорезал глухую и холодную стену", при этом волчица не переставала смотреть на волка. Она не контролировала внутренний голос, который подчинил внешний мир себе.

Больше не было полумрака. Только шкура, отдающая свет, загадочные звуки, рожденные из эха, и хрустящий скрежет.
- Я не имела ничего в виду такого...

И незнакомец был прав: погода в горах каждую секунду меняла свое настроение, и глупо было бы рассчитывать на ее снисхождение.
- Вы... Говорите так, будто знаете эти горы - предположила Келда.
Алые глаза скрывали за собой тайну, что явила сейчас лишь силуэт.
- Я в горах впервые. Уже не знаю, куда податься. Все способы перепробовала: не могу я найти своих родителей. Они пропали так давно, что, наверное, тетя с дядей бросили бы давно их поиски...
"Осталась только я", проговорила мысленно Келда и моргнула; все это время, пока она говорила, вела себя очень непостоянно.

Ей было трудно расслабиться - сначала холод кусал лапы, потом неопределенность, затем исступление и, наконец, нескрываемое любопытство и отсутствие всяких подозрений. Последние норовили проникнуть в ее эмоциональную голову, но так и остались где-то на пол пути. И почему? Потому что волчица нашла занимательным открытие наспех придуманной метафоры, которая обрушила буквально весь здравый смысл! Именно он сидел впотьмах и недовольно щурился, шипел в духе: "Да, конечно, благородный волк в горах, всезнающий путешественник, пришел именно к тебе, потому что ты затупила. Продолжай себя в этом убеждать".

Волк не выглядел слишком худощаво, он был именно хорош собой, даже если шкура скрывала шрамы или голод. Он немного напоминал Келде ее отца, который вопреки всему сохранял ясность ума и держался бодро. Он активно искал подход заблудшей душе, коей была промерзшая волчица, которая ни о чем не догадывалась. Мимо даже прошла странная улыбка.

Паралич. Когда находишься на клыке у опасности, она не оставляет ни шанса на спасение.
Келда так испугалась, что слепо успокаивала себя; ее суждения уже были далеки от реальности. Это был просто хороший парень, вежливый и утонченный, внимательный к мелочам и, кажется, говорящий с одиночкой на одном языке. Он сразу напал на ее след и оставил поверх него свой.
Все произошло слишком внезапно. Нелепо. Интересно. Странно. И уже... Кажется, уже не совсем уж подозрительно.
- Вы правы. Без проводника я тут, как без лап - согласилась с ним Келда, внимая изменившемуся тону.
Его задумчивость она принимала, как заботу.
- Я...
Келда обернулась, но никого позади себя не обнаружила, и со вздохом полного разочарования вернулась к волку.
- Одна - закончила она виновато.

Теперь одиночка может ее обругать, что она, бестолочь, могла тут помереть от голода и холода.
- Но вы не переживайте! Я что-нибудь придумаю: найду укрытие, медлить не стану...
Она будто оправдывалась перед незнакомцем, ловя себя на мысли, что делает неприличные движения (в плане этики, не иначе): припадает носом к земле, метет хвостом снег, моментами обрывисто скулит.
- Боже, мне так неловко! - все-таки вырвалось у нее почти что с отчаянием, которое удалось подавить. - Я совершенно не была готова к походу сюда! О чем я думала!