Раньше Кровь-Река иначе звалась, Серебрянкой, но была так же велика, как и теперь. Делила она Чернолесье на два берега, да тогда никто не смотрел на ту границу. Лес был единый. Духи шалили, конечно, не без этого: где Лесовик тропу запутает, где Водяника в речку сманит, а то Огоньки Болотные в топь уведут. Но все-таки порядок был, Волки за тем зорко следили, если какая злоба в Еловом бору, среди сумерек заведется, так сразу же отправлялись туда воины смелые, да всю нечисть подчистую и изводили. И стая тогда одна была, большая, сильная. Правил ей мудрый волк, Серый След.
Была у Серого Следа подруга, Луноокая, была, да недолго, один только приплод и успела принести, а потом забрала ее хворь. Троих сыновей всего родила: Буролапа, Белозуба, да Чернига Калеку. Последним Луноокая его рожала, и уродился волчонок хромой да слепой.
Другой подруги Серый След не завел, так и осталось у него три сына.
Буролап, как старший, должен был вожаком стать, Белозуб, средний, подался в воины, а Чернига - младшего, слепыша с лапкой калечной, отец травнику отдал, дескать при деле будет, в травничестве-то силы особенные не нужны, да и чутье у слепого острое, сгодится. Ну, Черниг против воли отца не пошел, да только крепко ему не понравилось с травами да хворями возиться. Сметливый он был, разумный - это да, и учился прилежно. Только, злоба в сердце у него была большая. Почто родился младшим, да еще калекой? У старшего брата - властвование, у среднего - подвиги ратные, а ему что остается? Старух настоями поить, да траву жевать? Не по нутру была Чернигу такая судьба, но молчал он, только частенько уходил в чащу болотную. Говорил за травами особыми - ну, верили ему. Да как ловко через топи пробирался, сноровисто. Без провожатого там слепой и хромой проходил, где и здоровый сгинет.
Ну, долго ли, скоро ли - а умер Буролап, наследник вожака. Странно умер - лапами в жестких травах запутался, травы же ему глотку забили, травы из глаз да ушей проросли. Не было раньше таких смертей, и понял Серый След, что поселился где-то злой, сильный дух. Отправил он воинов на поиски, а во главе отряда встать Белозуб вызвался. Воина лучше него во всей стае не было, да и отомстить хотел за брата. Долго Серый След не хотел среднего сына пускать, а вдруг случится что - Черниг-то не наследник. Только тот больно упрям был, ушел на рассвете, не спросившись, и воинов за собой увел. Так крепко любили его воины, что вожачьего наказа ослушались.
А Черниг как с болот пришел - вот диво - прозрел, да и видеть стал получше многих, в сердцах волчьих читал, только читал там черное, те мысли, о которых и думать страшно, что такое в голову может прийти.
Серый След к тому времени совсем старый стал, да старшего сына потерял, не до стаи ему было. Черниг же давай волков подговаривать да запугивать, дескать повинуются ему силы, о которых никто не слышал и не знает, и что сами духи ему зрение вернули, а значит он, вроде как, в вожаки избран.
А тут две луны минуло - не вернулся Белозуб из похода, и воины не вернулись. Черниг опять с болот пришел - и не хромой вовсе. Собрал возле себя тех, кого запугал, да кого уговорил и пошел к отцу прямиком. С ним те же речи повел, но осторожнее. Что нет больше у Серого Следа сыновей, нет наследников, а значит стая по праву Чернига, к тому же он не слепой и не хромой уже, ладный волк, хоть куда и вожак из него не хуже прочих выйдет. Серый След согласился, и после смерти стая Чернигу досталась...
Ох, и дурным стал лес при Черниге. Знался он с духами недобрыми, вольно им жить позволил, ворожбу творил недобрую, такую, что захочет он - и олень сам в пасть к волкам придет, да сам ляжет, чтобы в горло-то, слышь, вцепиться было сподручнее. А ведь без охоты, без труда - разве бывает добыча доброй? Стая сытнела, конечно, да нехорошая это была сытость. Все сварились друг с другом, единства как не бывало, каждый кусок получше урвать стремился, да логово отнять попросторнее. А сказывали еще, что Черниг приносил жертвы кровавые, тем духам, которые ему служили. Хотя, поймешь ли тут, кто кому служил?
Долго ли так продолжалось - не скажу, ну зимы с три прошло точно, а потом случилось чудо! Вернулся Белозуб со всем своим воинством - худые, ободранные, а все-таки живые и невредимые. Только другие как будто. Стальная ярость у них в глазах сверкала, словно в душе они сражались долго и победили с честью. Пришел Белозуб к Чернигу и говорит по-хорошему: кончилось твое царствие, брат, возвращай стаю, спасибо что доглядел. Но Черниг разве таков был, чтобы от власти отказаться? Собрал он верных волков, призвал духов черных и началась великая битва. Брат против брата, клык против клыка! Кровь - рекой лилась, вой, стоны ни днем ни ночью не умолкали. Только не слишком-то помогали Чернигу силы темные, он напустит духов да нечисть, а от Белозуба и войска его отлетает, будто и нет над ним их власти. Да и воины Чернига один за другим замертво на землю падали - крепко на них Белозуб насел, значит. Все теснил его к Серебрянке, вот уже и совсем загнал в воду.
Понял Черниг, что дело его пропащее, того и гляди, брат в глотку вцепится. Завыл он тогда так, что звезды с неба посыпались, а луна, слышишь, красная стала совсем. И из под земли хлынули черные силы. Воздух от них словно камень стал тяжелый, вода - огнем жгла. Плохо тут воинам Белозуба пришлось. А вот Черниг с верными волками наоборот воспрял, уж не его, а он врагов в воду гонит.
Шепнул тогда Белозуб двум своим самым верным соратникам что-то, те сначала уши прижали, замотали головами, отступились. Тогда Белозуб уже полным голосом сказал. А те стоят, молчат, головы опустили. Ну, и крикнул Белозуб, чтобы делали, что приказано.
Шагнули тогда к нему соратники, носами вожака коснулись, да рванули ему глотку с двух сторон. Хлестнула кровь Белозуба в реку Серебрянку. Вскипели ее воды, алым окрасились. Поднялась волна, и смыла черных духов на левый берег. Самого Чернига прахом разнесло, и увидели все, что давно уже нутро у него пустое было, начисто выеденное.
Те кто на левом берегу оставались - так и сгинули за багровым туманом. Кому же повезло на правом очутиться: и Черниговским, и Белозубовым - те в живых остались. Потрепали еще друг друга, да разошлись в разные стороны, оставшийся лес меж собой поровну поделили. На левый же берег пройти стало невозможно - никого не пускала туда Кровь-Река, и до поры до времени волки и знать не знали, что там водится.